уговор.

когда алик не отвечает привычным «привет, санчо» с лёгкой улыбкой на губах, саша всё понимает. он опускает руки, протянутые для объятий, с лица пропадает радость встречи. — так и закончится? — риторический вопрос, разумеется, но старший отвечает. — да, — невыносимо хочется добавить «прости», но алик ловит себя за язык. нельзя. у них уговор. саша смотрит на него, и алику становится плохо. потому что на лице младшего ни капли боли, а во взгляде ни грамма сожаления. волков затыкает себя второй раз. никаких «спасибо». у них уговор. у алика путаются мысли, заплетаются в огромный ком и давят изнутри на черепную коробку. саша открывает входную дверь. ни в коем случае не говорить «прощай». у них уговор. волкова клинит. он поддаётся вперёд, поцеловать в последний раз хочется до безумия, но его останавливают и затыкают. самым действенным способом. — не смей, — тихо, чётко. алика с головой окатывает ледяной водой. голос у саши даже не надламывается. старший чувствует металлический привкус во рту. прокушенный язык саднит отрезвляющей болью. мужчина выходит из квартиры, за его спиной негромко хлопает дверь. никаких лишних действий. у них уговор. алик срывается на бег, но не успевает. до ушей доносится жалобный вой. сашу за закрытой дверью выгибает, он кричит с надрывом, болью, из глаз катятся слёзы и разбиваются об холодный каменный пол, подобно недавним надеждам. алик слышит, ненавидит себя и хочет вернуться. саша хрипит сорванным голосом, ненавидит весь мир и хочет сорваться с места за старшим. оба остаются на месте. потому что нельзя. потому что у них, блять, уговор.