Broken

      Сеул. Декабрь.       Время зимней сессии — то самое время, которое Чонгук ненавидел всеми фибрами своей души и сердца, хотя, казалось бы, почему именно зимняя, ведь летняя всегда сложнее. Да, но только не для Чонгука, это был всего лишь его второй курс в колледже, который выбрали для него родители. Плюс ко всему, он не любил зиму. В Корее зима была тёплой, очень редко шел снег, чаще дожди и постоянно влажный воздух. Но бывали и дни морозов, конечно, тоже ничего хорошего, ведь зиму он по-прежнему не любил. Чон никогда не хотел быть лингвистом, его тянуло к творчеству и спорту, но вот если со спортом его родители ещё как-то смирились, записав на секцию по хип-хоп танцам, и то только, потому что это было недорого, так как совсем недавно его отца отстранили от работы из-за кризиса компании. Но что насчёт творчества, то тут было всё намного хуже.

***

       С самого детства у Чонгука было множество запретов на какого-либо рода увлечения, связанных с творчеством. А всё почему? Потому что, как говорили родители: «Тебе это не принесёт в будущем стабильный заработок и ты не сможешь обеспечить семью». И так было каждый раз, когда речь заходила о гитаре или новеньком фотоаппарате, о которых, между прочим, очень сильно мечтал маленький Чонгук.       На своё тринадцатилетие, на накопленные и подаренные деньги в тайне от родителей Гук купил себе гитару, самую обычную, но от этого не менее ценную. Это была чёрная лакированная акустика, с красивыми металлическими струнами, на солнце отдававшую яркими бликами, и её звучание было самым прекрасным успокоением для Чонгука. Дома хранить свою «малышку», как ласково называл её парень, было опасно — это не какая-нибудь пачка сигарет, которую Чон на протяжении полугода прятал на самой верхней полке своего шкафа. Это была целая гитара, потому она благополучно ютилась в углу комнаты Тэхёна — лучшего друга Чонгука.       Они дружили с Тэхёном, или, как любит сам парень, чтобы его называли — Ви, уже около 7 лет. Первое их знакомство произошло во время драки за красивый камушек на побережье Чеджудо. Эти двое отдыхали там со своими семьями и тогда никто и не мог представить, что они снова встретятся в огромном мегаполисе, среди тысячи школ Сеула. Конечно поначалу никто из них не узнал друг друга, по крайней мере так думал Гук. Тэхён тогда только перевёлся в их класс. Он был взбалмошным малым, чересчур активный и всем улыбался. Чонгук же полная противоположность ему, тихий, сам по себе и всё своё время зависал в книгах или же рисовал в тетради. Так продолжалось в течение года, пока к ним в класс не попал парень оставшийся на второй год, задира каких еще надо поискать и имя ему Пак Соджун. Первым, что сделал этот мальчишка — выдрал все листочки из Чонгуковой тетради с рисунками и обозвал его «булкой», потому что на тот момент спорта в жизни Гука не было от слова совсем, а его мать любила готовить разного вида выпечку. Она считала это своим хобби и отдыхом от основной работы менеджера магазина мебели.       Каждый раз приходя в школу Чонгуку почти с порога прилетали шутки и обзывания в его сторону, помимо отсутствия спорта, парень проходил этап переходного возраста, его лицо было усыпано воспалениями, а голос ломался. Как бы сильно Гук не пытался не обращать на это внимание, осадок на душе всё равно оставался и огромным комом скапливался до очередного нервного срыва в своей комнате. После каждого смешка или ухмылки, которую он видел, пусть она даже была не для него, в его подростковой голове с неустойчивой психикой всё больше и больше зарождалась мысль о том, что он не как все, что с ним дружить — это позорно. Помимо школы, Чона морально истощали и дома. Нет, здесь были не только запреты, здесь было кое-что похуже —упрёки в сторону его внешности. Мать думала, что если она будет говорить ему об этом, то он прислушается, но всё было иначе. Каждое её слово отдавалось в его сердце нечто большим, чем просто слова от родного человека, казалось бы, ведь это мама, от неё должна идти поддержка, но не наоборот. И так с каждым днём Чон Чонгук, смотря в маленькое зеркало в своей ванной, говорил себе: «Ничтожество». Ему и так жилось не сладко среди своих одноклассников, так ещё и с появлением Соджуна его срывы стали всё чаще. В какой момент Гук просто не хотел больше просыпаться.       Шутки со стороны Соджуна продолжались бы ещё чёрт знает сколько, если бы за него не вступился Тэхён. Они тогда подрались и, конечно же, попали в кабинет директора. Чонгук долго выпытывал, для чего он это сделал, на что Тэ просто улыбнулся и сказал: «Это моральный ущерб за тот камушек с острова, который я отвоевал». С тех самых пор они не разлей вода, постоянные зависания дома, чаще, конечно у Ви, так как родители Гука не одобряли его нового друга, после покупки гитары и подавно. Комната Тэ целиком и полностью, почти сутками напролёт занята Чоном и его бренчанием на инструменте. Позже родители просто смирились с частыми походами в дом Кимов.

***

      Теперь Чон Чонгуку 18, о его «малышке» до сих пор никто не знает, но парень всё так же зависим от родителей. Они отправили его в колледж лингвистики, постоянно требуя от него хороших оценок и сдачи сессий. Сам же парень хотел поступить в колледж искусств и даже подавал туда свои документы, но все его попытки были тщетны. Теперь он сидит над учебником ненавистного английского и пытается хоть как-то подготовиться к зачёту через пару дней, пока его мысли не перебивает вибрирующий телефон под кучей учебников и тетрадей на столе. Кое-как найдя его, этот противный звук прекратился, а на экране светился пропущенный звонок от Ви. Поразмышляв о том, что друг сейчас снова начнёт звать его задницу на улицу, он решил не перезванивать. Зато Тэ так не думал и экран телефона снова загорелся, начав своё противное жужжание. Вздохнув, Гук поднял трубку: — Эй, полиглот, ты вообще собираешься вытаскивать свою задницу на улицу? Из неё скоро корни полезут, — возмутился Ви с другого конца. — И тебе привет, барашек Шон, — с усмешкой ответил Гук. Барашек, потому что у Тэ вились волосы так сильно, что обычный выпрямитель тут не помогал. Друг просто забил и оставил так как есть. — Да, я и так красавчик. Но сейчас не об этом, Чонгук, ты правда задолбал сидеть дома со своими учебниками, — всё так же возмущаясь тараторил друг. — Ви-и-и, — закатывая глаза и расползаясь на стуле протянул парень. — Ты же знаешь, что у меня скоро зачёт по этому грёбанному английскому и родители с меня три шкуры сдерут если я его завалю, — почти умирающим тоном ответил Чонгук. — Ой, да, помню я, помню. Найми репетитора, раз сам не можешь или скачай приложуху какую-нибудь, — уже спокойнее, но с явным раздражением говорил ему Тэ. — Какой к черту репетитор, у меня денег едва на проезд до колледжа хватает из-за работы отца. Нахера мне приложения английского с нуля? — Ты старый олень, Чон, я тебе о другом говорю, мой брат Намджун уже давно сидит в одном, типа люди со всего мира и всё такое, — Чонгук через телефон почувствовал как друг закатил глаза и ухмыльнулся. — Так вот, я тебе в тви скину его, как только узнаю от Джуна, но пообещай мне, что сразу после этого зачёта я увижу твою прекрасную задницу около моего дома, — угрожающим голосом переходящим в смех потребовал Ви. — Конечно, барашек, как только так сразу, — уже с улыбкой ответил Гук. — Ловлю тебя на слове, полиглот, до скорого, — и на том конце послышались протяжные гудки. Не успев ничего ответить Гук убрал телефон в сторону, потирая глаза от слишком долгого чтения и встал из-за стола, чтобы хоть как-то привести в порядок постоянно ноющие мышцы Подойдя к окну, Чон не заметил на улице ни души, может это от того, что погода была мерзкой. Шел мелкий дождь вперемешку со снегом и от этого на земле образовывалась слякоть и грязь, которую так сильно не любил Чон, что готов был надевать пакеты на свои ботинки и идти так на учёбу. А может из-за того, что райончик, в котором жила их семья был не из самых безопасных. Нет, вы не подумайте, тут не убивают, не крадут кошельки. Просто под слоем снега или под лужицей на вид безобидной может скрываться огромна дыра, из-за которой, минимум — можно сломать руку, а максимум — Чонгук даже проверять не хотел. Из его раздумий его вытянула короткая вибрация телефона, которая оповещала о новом СМС, скорее всего из Твиттера от Ви, с ссылкой на приложение.       Чонгук, медленно разминая шею, подошёл к столу и взял свой гаджет, открыл сообщение и кликнул на ссылку. Ему открылся App Store с установкой, нажав на кнопку, колёсико загрузки начало своё движение. После установки, парень зарегистрировался, но сильно многого не ждал от этой вещицы, медленно листая интересующие его страны и ставя галочки рядом с ними, чтобы в дальнейшем ему попадались люди именно оттуда, и знающие английский, хотя бы на уровне уверенного носителя.       После описания своего профиля, он подумал, что не плохо было бы добавить своё фото, может так будет больше шансов на приятного собеседника. Подобрав в галерее более или менее достойное фото, Чонгук начал искать людей и оставлять свои запросы на дружбу.       Просидев там около получаса и не найдя никого, с кем действительно могло бы завязаться общение, он бросил эти попытки. Положив телефон на зарядку, снимая с режима «Без звука», он выключил настольную лампу — единственный источник света в его комнате и улёгся на кровать. Через какое-то время, когда Чонгук видел седьмой сон, его экран на телефоне ожил и подал звук уведомления. Там было сообщение из того самого приложения: jmpark: Привет. Я могу помочь тебе с английским :)