Дурман

День клонился к закату. Солнце, уже коснувшееся горизонта, одаривало землю самыми яркими красками и последним теплом. Во власть понемногу вступало ночное светило, зловеще выползая из-за горных пиков. Предвкушая свой час, страшные демоны точили клыки и когти в своих укрытиях, готовясь полакомиться несчастными, что не успеют скрыться от их неутолимого голода. — До свидания, Ренгоку-сан! Поправляйтесь скорее! — согнувшись в поклоне, пролепетала Мицури. Раненым охотникам на передовой не место, но долг надлежит исполнить тем, кому посчастливилось уцелеть. Потому отряд под предводительством Канроджи готовил клинки к предстоящей битве и, после недолгого обряда прощания, собирался двинуться в путь. — Благодарю! — лелея девичье сердце тёплым взглядом, воскликнул альфа. Сильные руки, доселе сложенные на груди, опустились на с виду хрупкие омежьи плечи, а огромные горящие глаза заглянули в робко отведённые зелёные с воодушевляющей решимостью. — А ты, Канроджи, береги себя! Я верю в твои силы, а потому и ты не сомневайся! Такой прекрасной девушке всё по плечу. Удачи на миссии! — Б-большое спасибо! — воскликнула охотница и, как только Ренгоку отпустил её плечи, поспешно поклонилась ещё раз, — Спасибо! До свидания! — и поспешила удалиться, нагоняя боевых товарищей. Кёджуро долго смотрел в след удаляющемуся отряду, смотрел, как робко оборачивалась его бывшая ученица и, встретившись с его взглядом, спешила отвернуться. Губы тронула лёгкая улыбка. Канроджи нравилась ему своим добрым и весёлым нравом, своей искренностью и отзывчивостью. Но более всего Ренгоку ценил её открытость - не многие люди способны так свободно выражать свои эмоции, чувства, мысли. Мицури же могла, и этим она была схожа с самим Кёджуро. Возможно, эта родственная черта и влекла альфу к этой удивительной девушке. Разговор с Кочо невольно всплыл в памяти охотника - пожалуй, Канроджи стала бы прекрасной женой для Ренгоку. Порыв холодного ветра ударил альфе в спину, вздымая полы больничной рубашки, от чего охотник невольно вскинул плечами. Пора возвращаться. По пути в палату представления Мицури в качестве невесты заняли мысли Кёджуро. Он действительно находил её кандидатуру очень удачной - в обществе Канроджи он чувствовал себя более чем комфортно, с ней всегда было о чём поговорить, а её очаровательное лицо, да и, чего греха таить, тело Ренгоку находил более, чем привлекательными. Более того, у альфы закралось подозрение, что бывшая ученица имеет к нему чувства более сильные, нежели просто восхищение. Разве же не чудесно всё складывается? Однако ни смотря на все ранее приведённые в доказательство самому себе аргументы, Кёджуро терзали сомнения. Выбор человека, с которым в будущем предстояло создать семью, казался ему очень ответственным и сложным делом, а припоминая всплывшие во сне слова отца, Ренгоку ещё больше засомневался. Подходят ли друг другу их с Мицури запахи? Не похоже, что его феромоны тяготили её, а даже наоборот, Кёджуро позволил себе предположить, что они ей нравились. Но тревожило Ренгоку не столько восприятие Канроджи его запаха, сколько его собственное по отношению к её аромату. Омега пахла сладко, соблазнительно, но всё же это было что-то не то, не то, чего так жаждали почуять его обонятельные рецепторы. Сегодня в присутствии Мицури пламенного хашира не покидало странное чувство неудовлетворения её запахом. Сущность альфы будто противилась его принятию, откатывая сознание к событиям минувшей ночи, когда лёгкие до краёв заполнял умопомрачительный аромат Томиоки… Если тело и могло "подсказать, кого жаждет", выбор, очевидно, следовало сделать в пользу загадочного хашира воды и его невозможно притягательного дурмана. Но тут возникала проблема: для Ренгоку Томиока был совершенно незнакомым человеком. Он сторонился его, как, в целом, и других людей, а после недавнего инцидента, когда Кёджуро напугал омегу бессовестным вторжением в его личное пространство, шансы на их дальнейшее сближение казались весьма невысокими. Альфу влекло к Томиоке - это факт, а вот омегу, похоже, наоборот отталкивало от Ренгоку. Как бы ни было досадно допускать подобную мысль, но возможно, запах Кёджуро был попросту неприятен Гию. Если это действительно так, Ренгоку придётся отступить, вопреки тягостным желаниям… Ночь окончательно затмила день. Небо заволокла тёмная пелена, и лишь рваные облака медленно проплывали по нему бледными пятнами. Пока из штаба не поступало сообщений с заданиями, а юные медсёстры окружали всем необходимым для скорейшего выздоровления, можно было наконец расслабиться и как следует выспаться. Но истребителям вовсе не хотелось спать. Быть может, привычка? Расположившись на крыше после объявленного юными омегами отбоя, Ренгоку с Узуем говорили по душам, попивая саке, тайком пронесённое в больницу мышами Тенгена. Кёджуро наконец отвлёкся от мыслей о поиске омеги, переключившись на походные истории, описание демонов, с которыми ему довелось столкнуться, воспоминания о любимом младшем братишке, хлопотящем дома, об отце, беспощадно губящем свою жизнь. Узуй, как и ожидал Ренгоку, оказался очень интересным и ярким собеседником, способным поддержать любую тему разговора. Историй о службе у него оказалось ещё больше, чем у Кёджуро, рассказов о демонах и подавно в силу большего срока службы, об бывшем пламенном хашира ему так же было, что рассказать, так как какое-то время им приходилось служить вместе. О своих же родственниках Тенген говорить не спешил, не желая бередить старые раны, зато охотно заливался рассказами об обожаемых жёнах, вновь возвращая думы Ренгоку к нелёгкому вопросу, тяготившему его весь день. Разумеется, не обошлось без упоминания Канроджи. Кёджуро попытался сконцентрировать внимание на рассказах о тренировках с омегой, о его непоколебимой вере в её потенциал и убеждённости в скором достижении ей ранга хашира, чтобы только не говорить о ней в том плане. Но не с той целью Тенген заговорил о девушке, чтобы рассуждать о её продвижении по службе - идея свести товарища с "блестящей" омегой намертво въелась в его нетрезвую голову, а потому он продолжал настаивать на своём, подкрепляя свою точку зрения увлекательными историями из семейной жизни. — Так что, друг мой, жёны - дело такое... Я то знаю, у меня их целых три, — в заключении тирады в очередной раз отметил своё «богатство» Узуй и допил своё саке. — Ого! Так много! — поощряя самолюбие звукового хашира, несколько наигранно удивился Ренгоку. — Короче, просто блестяще приятно осознавать, что когда ты побитый и уставший доберёшься с рассветом домой, тебя будут ждать самые дорогие люди на свете, — стихая под конец, сделал вывод Тенген, — Так что дерзай, друг мой! В твоём-то возрасте не пристало альфе так и не заиметь свою омегу! Тем более, когда совсем рядом есть такая... — Твою позицию я понял ясно и чётко! — неожиданно воскликнул Кёджуро, заставляя разгорячённого алкоголем товарища громко икнуть. — И я бы несомненно последовал твоему совету! Однако кое-что порождает в моём сердце сомнения. Узуй! Позволь поинтересоваться, как ты сделал выбор в пользу своих избранниц? — Хо? Как выбрал Суму, Макио и Хинацуру? На самом деле не я выбирал. В моём клане альфам по достижении пятнадцати лет глава лично подбирал подходящих омег. Хотя, Сума вызвалась сама! Блестяще, не правда ли? — Верно! Традиции наших семей весьма схожи. Однако по некоторым причинам, её соблюсти не удастся. Я должен сделать выбор сам! — Так это блестяще! Тебе предоставлена полная свобода! — не вполне понимая суть проблемы, воскликнул Тенген, — Знаешь, вкусы, конечно, у всех разные, но рецепт истинного счастья один на всех - сделать выбор в пользу человека, совмещающего твои физические и духовные желания! Блестяще звучит! Человек сердца - тот, в ком сходятся желания души и тела? Что ж, последняя ночь чётко прояснила позицию тела. Буквально вся сущность Кёджуро твердила сомневающемуся разуму, что желаннее этого неприступного омеги он никого прежде не встречал. Что же до души, конечно, сложно сказать, близки они или нет, ведь водный хашира выдавал от силы пару слов при встречах, коих тоже было незначительное количество. И всё же присутствие Томиоки обволакивало душу Ренгоку таким блаженным бальзамом, что он, казалось, вечность готов провести возле этого омеги пусть даже и в полной тишине. Альфа просто чувствовал, что подле Томиоки его пламенное сердце наконец находило своё место. Только вот сам водный хашира, похоже, не разделял этого прекрасного чувства в обществе Кёджуро… — Есть один человек, угодный моей сущности, — начал Ренгоку, — а душа находит покой рядом с ним. Однако боюсь, я недостаточно близко знаком с ним, чтобы рассматривать его на роль своей омеги. — Да куда уж ближе... — пробормотал Узуй. — Я бы приложил все усилия, дабы добиться его расположения, если бы был уверен, что наше дальнейшее общение не будет ему в тягость. Кёджуро перевёл сосредоточенный взгляд на товарища, который в свою очередь завис, пытаясь осознать, как общение с Ренгоку может быть в тягость Канроджи. — Знаешь, — протянул Тенген спустя какое-то время, — мне было бы блестяще проще развеять твои сомнения, если бы ты просто назвал мне имя объекта своих воздыханий. Кто этот счастливец? Хотя я определённо догадываюсь, о ком речь... — протянул бывший ниндзя и прикрыл глаза, настроившись на непременное совпадение своих ожиданий с истинным ответом. Как же он удивился, когда после непродолжительной тишины услышал: — Имя человека, что разжигает в моём сердце пламя - Томиока Гию! Не имевший ранее причин усомниться в своём блестящем слухе, Узуй напрягся, не только по причине несоответствия ожидания реальности, но и потому, что с трудом всплывший в сознании образ водного хашира никак не подходил к данному разговору, а уж тем более к ответу на вопрос о выборе спутника жизни. Быть не может, что бы он, да ослышался. Должно быть, у Ренгоку начались пьяные бредни. Наверняка он сейчас громко рассмеётся, упрекнёт себя за оговорку и незамедлительно пояснит, что имел в виду Канроджи, а Томиока совершенно ни к месту вдруг вспомнился ему сейчас. Но проходит мгновение, другое - пламенный взгляд всё так же непоколебимо устремлён на бывшего ниндзя, а уста, непривычно собранные в линию, так и не изрекают ожидаемую поправку. — Фм… Это, конечно, вряд ли, но может мне изменяет слух… или ты, друг мой, действительно сказал «Томиока»? — неуверенно уточнил Тенген, недоверчиво покосившись на товарища. — Именно! — без тени сомнения воскликнул Кёджуро, повергая Узуя в полнейший шок, — Полагаю, мой ответ сбил тебя с толку? Думаешь, полное безрассудство желать того, с кем знаком от силы несколько месяцев. Ты абсолютно прав! Пока мне известно о нём немного. Вернее сказать, ничего, кроме любви к холодной собе, мне о нём узнать не удалось! Однако признаюсь, меня влечёт к нему с первой встречи. Он довольно нелюдимый, но, уверен, сердце у него доброе! Его внешность я также нахожу очень привлекательной! Но всё же покорил меня его запах! С первого вздоха он запал мне в сердце! Тут Тенген окончательно протрезвел. — Запах? — Именно! Я до сих пор лелею его в своей памяти. Осмелюсь заверить, это самый восхитительный аромат, что мне доводилось чувствовать! Я несомненно хотел бы быть ближе к... — Стой-стой! Притормози, Ренгоку, — непривычно серьёзно прервал друга Узуй, — Запах? Томиоки? — Разумеется! О нём и речь! — Чтоб Томиока, да пах… По твоему он омега что ли? — Узуй, не понимаю, что тебя удивляет. — Насколько я знаю, мой пламенный друг, — нервно усмехнулся бывший ниндзя, — Томиока бета. — Неужели! — искренне удивился Кёджуро, — Почему же ты так думаешь? — Да потому, что запаха у него нет и никогда не было! — сам не зная, от чего, воскликнул Тенген, всплеснув здоровой рукой, — Не понимаю, как ты мог так блестяще ошибиться, приняв Томиоку за омегу? — Боюсь, ошибаешься тут ты! — выпрямляясь, возразил Ренгоку. — Запах Томиоки довольно слабый, но он несомненно есть! — Исключено! Мой блестящий нюх учует омегу за два ли*! — складывая руки на груди, отвернулся Узуй. — В твоих способностях не сомневаюсь! — поспешил исцелить уязвлённую гордость товарища Кёджуро, — Однако Томиока пахнет! Поверь мне! — Нет-нет, невозможно. Конечно, не стоял с ним рядом, — забывая про смежные с Гию позиции в строю хашира, попытался оправдаться Тенген, — но даже если бы он пах так ничтожно слабо, я бы нутром почуял в нём блестяще прекрасную сущность. К тому же, будь он омегой, нас непременно уведомили бы. Тут Ренгоку задумался. Действительно, в сведениях, предоставленных какуши по вступлению в новую должность, омегой была отмечена только Шинобу. Почему же Кёджуро не обратил на это внимания? Может потому, что был уверен в сущности Томиоки? Его опасный в своей невинности аромат так ненавязчиво будоражил кровь альфы… Сомнений просто не возникало. — Должно быть, произошла ошибка! — опомнившись, поспешил уверить Ренгоку, — Не может такого быть, чтоб Томиока... Вдруг громкий девичий визг заставил истребителей прервать свой спор и обратить внимание на Киё, совершенно неожиданно появившуюся во дворе в столь поздний час. — А-а! Демоны! Хашира-сама, спасите! В страхе она выронила стопку аккуратно сложённых простыней и вытаращила глаза на две тёмные фигуры, восседающие на крыше поместья. — Прошу, не бойся! — Это всего лишь мы, малышка. Пришлось альфам оперативно свернуть свои посиделки и спуститься к перепуганной девочке с извинениями.

***

Проводив крошку до комнаты да пообещав больше не шастать по поместью по ночам, истребители направились в палату. — Возвращаясь к разговору о Томиоке, мой яркий друг, хочу сказать, что в слова твои верится с трудом. Не поверю, пока лично не уверюсь в их истинности, — фыркнул Тенген, закладывая руку в карман брюк, пока они шли по коридору. — Справедливо! Однако же, Узуй, — обратил на товарища сосредоточенный взгляд Ренгоку, — боюсь, твой интерес может смутить Томиоку. Не хочу, чтобы он вновь оказался в неловкой ситуации из-за меня. Потому я бы попросил тебя воздержаться от резких и необдуманных… — Я тебя умоляю, Ренгоку, — отмахнулся хашира звука, — Кто из нас служит с ним дольше? Правильно, этот блестящий парень! — самодовольно усмехнулся он, указав на себя большим пальцем, — Я-то уж точно поближе тебя ему буду. Как-то эти слова неприятно кольнули Кёджуро - густые брови невольно сдвинулись к переносице. — Думается мне, срок службы здесь значения не имеет! Ведь на собраниях Ояката-самы близких отношений между вами я не заметил. Тяжёлый взгляд вспыхнувших пламенем глаз выдавил ухмылку с лица Тенгена. — Фух, ну чего ты так завёлся, дружище? Не трону я его, — вскидывая здоровую руку, уверил Тенген. Ренгоку, почувствовав, что его поняли, смягчился, но аура вокруг него попрежнему оказывала существенное давление. — Мда... Ярко удивил ты меня, конечно. Я был уверен, что ты предпочтёшь свою ученицу. Томиока - это… блестяще неожиданно… Кёджуро отодвинул сёдзи, пропуская Узуя в палату, потом вошёл следом и придвинул дверь обратно. Альфы опустились каждый на свою койку друг против друга, продолжая разговор. — Сегодня я думал о выборе, который предстоит сделать каждому альфе, — рассматривая спущенные с кровати босые ноги, произнёс Ренгоку, — Наши семейные традиции кое в чём рознятся, Узуй. В моём роду альфа выбирает одну омегу на всю жизнь, а значит, цена ошибки велика. Канроджи несомненно восхитительная омега! Однако выбрав её, я не смогу жить с мыслью о том, что есть человек, чей запах приятен мне куда больше. Я должен попытать удачу! Должен попытаться добиться расположения Томиоки! Если же мне не удастся вызвать ответные чувства, разумеется, я не посмею его принуждать. — Какой ты благородный, — усмехнулся Тенген, скрещивая ноги под собой, — А Канроджи-то пахнет очень даже соблазнительно. Уверен, что этот «призрачный» душок Томиоки стоит того? — Боюсь, мне трудно это объяснить! — подняв ноги на кровать и сложив руки на груди, Кёджуро устремил горящий взгляд перед собой, — Но меня действительно влечёт к нему! Его запах слаб, но очень притягателен! Когда он рядом, меня переполняет желание быть ближе к нему. А недавно мне довелось ощутить его запах как никогда ярко, за что каюсь! Ведь в тот момент, я понял, что могу потерять контроль над собой. — Интриган. Разжигаешь мой интерес к угрюмому Томиоке ещё ярче! — сверкнул загоревшимися любопытством глазами Тенген. — Я хотел соблюдать дистанцию какое-то время! Однако… — Ты верно шутишь, Ренгоку! — воскликнул Узуй, — Сторониться желанной омеги? Блестяще нелепо! Смотрю, ты пытаешься подстроиться под него, чтобы ему было комфортно. Только вот, мой блестящий друг, ты, похоже, забываешь, кто здесь альфа! Ты блестящий лидер, который выбирает ведомого! Твои желания и твой комфорт в большем приоритете. — Вынужден не согласиться! — звонко возразил Кёджуро, — Роль лидера возложена на альфу - это так. Однако без компромиссов и уступок не построить гармоничных отношений! Боюсь, я подорвал доверие Томиоки. Но теперь я окончательно уверен, что хочу восстановить его! А потому выложусь на полную, сделаю всё, что в моих силах! — Блестящий настрой! — кивнул хашира звука в знак уважения. — Погоди-ка, когда это ты успел подорвать доверие Томиоки? Как это произошло? — Предлагаю на этом закончить! — отклонился назад Ренгоку, опадая на подушку. Сотрясённый мозг жестоко отомстил за столь небрежное отношение приступом мучительной боли, на что альфа досадно стиснул зубы. — Пока есть возможность, стоит как следует выспаться! — Блестящая шутка, мой яркий друг! — усмехнулся Узуй, уперевшись здоровой рукой в колено и наклонившись в сторону койки сослуживца, — Неужели ты собираешься спать, после того как самым бессовестным образом озадачил меня? Ответом Тенгену стали молчание и сомкнувшиеся глаза пламенного хашира. — Эй-эй, Ренгоку! Не смей замолкать! Я не смогу уснуть! Ты блестяще подло подкинул мне пищи для размышлений! Ренгоку! — но в ответ возмущениям бывшему ниндзя не последовало ни звука - лишь давящая тишина палаты, — Тьх! Вот же… Бубня слова недовольства себе под нос, Узуй отвернулся от товарища и накрылся одеялом по горло. Он долго ворочался, выбирая удобную позу. Когда же копошения по соседству наконец прекратились, пламенные очи вновь распахнулись, устремляя задумчивый взор в тёмный потолок. Как неожиданно быстро угроза заинтересованности Тенгена в Томиоке подстегнула Кёджуро решиться действовать. Альфу терзал вопрос совместимости с Гию, наводя на мысли о вынужденном смирении с невозможностью развитиях их отношений. Но стоило Ренгоку предположить, что Томиокой заинтересуется другой альфа, представить, что кто-то иной будет вдыхать его блаженный аромат, как кровь закипела - такого допустить нельзя. Следовательно, надо действовать самому. Теперь его намерения более чем серьёзны. Он начнёт ухаживать за Томиокой, сделает всё, чтобы добиться его расположения.