20 ден, пожалуйста

— Феликс, давай мы все дружно признаем, что ты конченый, и я не буду этого делать… — Да хуй тебе, натягивай давай! Блондин непринуждённо стоит, облокотившись на дверь ванной и рассматривает свой маникюр. Ему глубоко по боку, на что подписался его друг, а вот там, за дверью пыхтит и корячится Джисон, который пытается надеть на себя колготки. — Чтоб я ещё раз играл с тобой в правду или действие, мелкий извращенец, — Хан приглушённо матерится, расправляя тонкую материю и стараясь впихнуть вторую ногу. Будь проклят Феликс с его идеями, будь проклята эта игра, будь проклят даже годовой запас колготок старшей сестры Феликса, — Я шорты же могу сверху надеть? — Хоть юбку, пофиг — на эту реплику ржут все кроме Джисона. Конечно, не они же страдают, — Мне нужны только твои прелестные ножки в капронке. — Эй, Ликс, а если он их порвёт? — спрашивает Чанбин, медленно попивая уже нагревшееся пиво. — Тогда нуна порвёт мне жопу… Сони, слышал? Аккуратнее там! Ты скоро? Вместо ответа слышен звук открывающейся щеколды, и в гостиную самой блядской (на какую только был способен) походкой выплывает Хан. Гробовая тишина и три пары недоумённых глаз, но спустя минуту раздаётся душераздирающий визг, свист и аплодисменты. Феликс падает к ногам друга и начинает водить по ним руками, причитая, что такую красоту давно пора было в люди вывести, и вообще, Джисон, ходил бы ты всегда в колготках. — Что скажете, парни? Ну просто куколка… — Хорош, засранец, — хрипло смеётся Чанбин, — Сони, ты же в таком виде любого парня охмуришь. Джисон манерно выставляет ножку, устраивает руки на талии и, встретившись взглядом с притихшим Минхо, подмигивает ему. Тот мгновенно багровеет, делая быстрый глоток из бутылки и что-то говоря о непотребном виде младшего. Хана это забавляет. — Ладно, Ликси, кончай меня лапать, — брюнет плюхается на своё место, совершенно не изящно расставляя ноги, — Продолжаем игру, Чанбин-хён, ты следующий. Парень как-то слишком хитро улыбается. — Минхо… Старший закатывает глаза и машет рукой типа «не стесняйся, спрашивай». — Правда или действие? Взглянув ещё раз на Джисона в колготках и прикинув, что в качестве действия могут быть более припизднутые активности, он выдаёт: — Правда. А Со и не думает стесняться. — Тебе же нравится, как Сони смотрится в них? Решивший снова попить Ли запоздало жалеет о своём желании: так и захлебнуться недолго. Чанбин, чтоб его… Ведь знает всё, что сейчас он чувствует. Знает и издевается. Минхо бы уйти сейчас, спрятаться от этого провокационного вопроса, но требовательный взгляд Чанбина не позволяет. Джисон выглядит тоже до жути заинтересованным, даже Феликс приосанился и подался вперёд, жаждуще ожидая ответа. Что ж, не в правилах Минхо врать. — Нравится.

***

Свежий, прохладный ветерок приятно обдувает, ероша волосы и вызывая мелкие мурашки по телу. Джисон цепляется рукой за столб и крутится вокруг него, на что Минхо улыбается. Оба изрядно выпили и сейчас направляются домой от Феликса. Да, они живут вместе, потому что так проще. За столько лет дружбы искать в качестве соседа кого-то другого — тупость несусветная. Ли скользит взглядом по фигурке парня и задерживается на ногах. Задерживается и судорожно выдыхает сквозь зубы. Это чудо не сняло колготки, предпочитая идти домой прям так, и вот Минхо теперь совсем несладко. Внутренности скручивает подступающее желание при одном взгляде на стройные, длинные ножки в чёрном капроне. Спасибо Феликсу, что он не додумался стащить у сестры колготки в сетку, иначе Ли бы сразу отдал богу душу. Пьяный мозг предательски подсказывает: нет ничего страшного в том, что у кое-кого встанет на друга, это всего лишь естественная реакция организма. Ведь так? Правда? Хан останавливается около столба, повиснув на нём, и вопросительно смотрит на старшего. — Ты чего завис? Минхо чертыхается, осознавая, что он уже довольно долго пялится на чужую нижнюю часть и едва не пускает слюни. — Почему ты их не снял? — это даже не вопрос из чистого любопытства, а крик о помощи. Какого чёрта он всё ещё в них?! — Лень, — флегматично отвечает Джисон, — Я их так долго натягивал, да и Ликс разрешил себе оставить. Говорит, нуна не должна заметить пропажи одной пары. «Лень». А Ли вообще не лень нагнуть парня и пройтись мягкими прикосновениями по гладкой ткани, но где-то на задворках сознания тоненький голосок истошно орёт «нельзя». — Какой-то ты странный, хён… Что-то случилось? — Минхо отрицательно качает головой, — Окей, пошли скорей домой, холодно становится. Вроде без приключений они добираются до квартиры. Если бы получилось спокойно зайти, было бы странно, согласитесь? Джисон перед дверью роняет ключи, нагибается чтобы их поднять, а Ли, витающий в облаках, врезается в аккуратную упругую задницу. Пахом. Хан замирает и медленно поднимается, не рискуя оборачиваться. — Хён, у тебя стояк что ли? Минхо чувствует, как кровь отливает от конечностей и вся концентрируется на щеках. Он действительно упирается членом в пятую точку друга. — Не обращай внимания, хорошо? Давай побыстрее зайдём. — Не, подожди, мне просто интересно, из-за чего? Ли выдыхает рычащее «Джисон», забирает ключи и сам открывает дверь. Сейчас нужно дойти до ванной и решить эту проблему. Однако едва он делает шаг в сторону, его хватают за руку и поворачивают к себе. Взгляд у Хана с примесью сожаления и виноватости, а от следующих слов у Ли спирает дыхание. — Тебе, может, помочь? И тут же карие глазки испуганно расширяются, а сам Джисон отдёргивает руку и хватается за край худи, начиная её теребить. — То есть… Я не это имел в виду. Забудь. Одно слово вылетает изо рта быстрее, чем мозг успевает сообразить. — Помоги. Хан нервно смеётся, выставляет перед собой руки и делает пару шагов назад. Как жаль, дальше идти некуда — стена. — Хён, да я же это в шутку сказал, ты чего? — Первое слово дороже второго, — алкоголь играет в организме и придаёт больше уверенности. Минхо и так возбуждён до предела, а тут ещё такой хрупкий и напуганный младший. Прям хочется разложить его где-нибудь… — Первое слово слизала корова, — Джисону сейчас вот ну очень дурно, и это единственное, что приходит в голову. Они чёртовы друзья, что с Ли не так?! Только смотрит на него старший явно не по-дружески, того гляди слопает целиком. Пьяный мозг подкидывает только самые извращённые картинки: как Минхо целует эти ножки, потихоньку стягивая капрон, и лижет тёплую, золотистую кожу. Как Джисон судорожно выдыхает от ощущения горячих губ. Как потом они безудержно наслаждаются друг другом… Но Хан испуган, и это видно по его огромным глазам, на дне которых плещется страх и непонимание. Что ж, Минхо же не дикий зверь, а человек. Человек, у которого есть потребности и громадное желание. Однако он не хочет принуждать младшего ни к чему. Как говорится, всё только по любви. Пока что, к сожалению, любовь односторонняя, и Ли горько вздыхает от этого осознания. — Не бойся так, Сони, ничего я с тобой не сделаю, — голодный взгляд тут же превращается в мягкий, заботливый. После Минхо треплет Джисона по макушке и уходит в ванную. — Я и не боюсь! — горделиво кричит Хан в закрытую дверь, — Я тоже хочу… — шепчет уже совсем тихо, поджимая губы.

***

Парень ворочается в постели, меняя позы, но так и не может заснуть. Красные от бессонницы глаза натыкаются на часы рядом с кроватью. Три часа ночи. — Да какого же хера? — ворчит Хан, переворачиваясь с боку на спину. Сна вот ни в одном глазу. Зато мыслей полно. А что было бы, если бы Минхо всё же не ушёл в ванную справляться сам, а предоставил бы такую возможность Джисону? Как бы они потом стали общаться? А стали бы вообще? Так много вопросов и так мало ответов. По итогу Хан не выдерживает и садится на кровати, опуская босые ноги на холодный пол. — Надо бы подготовиться, — шепчет он сам себе под нос и направляется к шкафу. Половицы тихо скрипят от того, как аккуратно по ним ступают. Парень приоткрывает дверь в чужую комнату и тут же морщится. Там был самый настоящий дубак. Минхо обожал спать с окнами нараспашку, и это всё при условии, что спит он голым, ну разве что иногда утруждая себя нижним бельём. Джисону не хотелось знать, тот ли сегодня день, когда Ли подумал о правилах приличия. — Эй, хён… — шепчет он в темноту, присаживаясь на краешек кровати и ёжась от холодного ветерка, пробежавшегося по открытым участкам тела, — Хён, проснись, пожалуйста, — Хан тянет одеяло на себя, оголяя мощную спину, заставляющую пускать слюнки от того, как хотелось на ней оставить следы от ногтей. За любованием он не замечает, как Минхо начинает ёрзать, а после поднимает голову и сонно смотрит на Джисона. Затем на часы. И снова на Джисона. — Сони, тебе что, кошмар приснился? — хрипит парень, медленно садясь на кровати и потягиваясь. Взгляд проходится по всему телу младшего и застревает на ногах, — Блять, Джисон, какого чёрта? Джисон только хихикает и перекидывает одну ногу через другую. Ли думает, что всё, конечная, сонный паралич начал приобретать не свойственный ему вид. Знаете, у кого-то призраки, у кого-то монстры, а у Минхо вот, Хан в колготках. — Я тебя спрашиваю, маленький паршивец, — старший тяжело сглатывает, чувствуя нарастающее возбуждение, — Ты же ходил в душ, сто процентов их снимал… Опять что ли надел?! — Ага, — улыбается парень, качая в воздухе ступнёй и поправляя волосы, — Ради тебя, между прочим. Минхо будто лопатой огрели. Глаза жадно наблюдают за тонкими ножками, скрытыми под чёрной тканью, а слова младшего крутятся в голове. «Ради тебя, между прочим». То есть как это ради него? Поиздеваться что ли решил? Ли и так еле держит себя в руках, чтобы не наброситься, а Хан продолжает улыбаться и рукой ползёт по одеялу, касаясь чужой ладони. — Тебе нравится, хён? — игриво шепчет Джисон, начиная подкрадываться к старшему и склоняя заинтересованно голову вбок. Минхо делает медленный вдох и выдох. Конечно, блять, ему нравится. Да так, что невольная пульсация начинает распространяться от низа живота по всему телу. А младший сидит такой красивый напротив него, сверкает своими невозможно прекрасными глазами и губу нижнюю закусывает. Хренов соблазнитель… — Я даю тебе две минуты, чтобы ты ушёл спать и снял эти дурацкие колготки, — стальным голосом произносит Ли, — В ином случае, я не несу ответственность за произошедшее. Джисон задумчиво потирает переносицу, но никуда не уходит. Минхо специально про себя отсчитал сто двадцать секунд, только младшему хоть бы хны. — Хён, — тихо тянет он, играясь с более длинными пальцами Ли своими, — А если я не хочу уходить… — Тогда чего же ты хочешь, чертёнок? Боже, выключите кто-нибудь Джисону этот похотливый огонь в глазах, Минхо плохо. Хан приближается к чужому лицу, аккуратно обхватывая ладонями за щёки, и выдыхает прямо в губы: — Тебя. Минхо кажется, что в планету врезался астероид, иначе он не может объяснить этой безумной вспышки перед глазами, когда Джисон его целует. Мягко, но в то же время мокро и крышесносно. Сминает по очереди то верхнюю губу, то нижнюю, пускает в ход острые зубки, покусывая слегка обветренную кожу и мурлычет. Пальцы зарываются в тёмные волосы и слабо тянут. Однако Ли настолько в шоке, что речи об ответе на поцелуй и быть не может. Джисон хмурится и отстраняется. — Прости, хён, я наверное что-то перепутал и не так прочитал твой взгляд, — парень ёжится от всё ещё холодного воздуха в комнате и собирается вставать, но его резко дёргают за руку на себя. Хан не успевает даже пикнуть, как падает на спину и чувствует на губах обжигающее дыхание, а на себе тяжесть чужого тела. Старший накрывает его губы в поцелуе, проникая языком в податливо открытый ротик, целует так страстно и чувственно, что у Джисона все внутренности сворачиваются в тугой узел. Он притягивает Ли за шею ближе одной рукой, а другой гладит по спине, ощущая перекатывающиеся под пальцами мышцы. Стон. Первый тихий стон со стороны блондина. Просто невозможно контролировать себя, когда тебя так целуют, со всей любовью. Минхо спускается поцелуями на шею, слегка прикусывая золотистую кожу и зализывая её. Влажная дорожка поцелуев покрывается мурашками от всё ещё открытого окна в комнате, но теперь Джисону не холодно. Жар окутывает всё существо, накрывает с головой, и не существует больше ничего кроме горячих поцелуев Минхо и его сильных рук на талии. — Маленький мой, хороший, чудесный мальчик, — запальчиво шепчет Ли, уткнувшись носом в яремную впадину, — Я не представляю, как ещё показать то, насколько я тебя обожаю. Хан поднимает чужое лицо за подбородок и мягко целует в уголок губ. — Я чувствую, хён, — ласковое поглаживание по щеке ладонью, к которой Минхо прижимается и трётся как большой кот, — Просто скажи мне это уже… У старшего в голове сокрушающая пустота. Он смотрит в блестящие карие глаза и теряется в них. Как же он любит… Эти аккуратные бровки, которые Хан часто хмурит в задумчивости, этот ровный носик, заслуживающий миллиард поцелуев, эти очаровательные щёчки с не менее очаровательной родинкой, эти губы, боже… Он любит младшего всего с головы до ног. — Сони, я, — запинается на полуслове, потому что волнительно, что пиздец, — Я люблю тебя. Джисон благосклонно улыбается, а Минхо чувствует себя маленькой пятиклассницей, признавшейся в любви старшекласснику, и тот сейчас скажет «ничего страшного, малышка, это пройдёт». Да хуй там, пройдёт! Ли потонул в своём младшем с концами. И тяжкий камень под названием «любовь» крепко держит его на дне этого всеобъемлющего океана. Джисон молчит — Минхо мысленно долбится головой об стену. — Видишь, — шепчет наконец Хан, — В этом нет ничего страшного. Ли хочет просто-напросто выйти в настежь распахнутое окно, которое с каждой секундой последующего молчания манит всё сильнее. Джисон-то ничего про свои чувства не сказал, может молчит и думает, как бы его отшить помягче… Но зачем тогда он его поцеловал? А может это просто животное влечение? Одноразовая акция — купи одну пару колготок, получи вторую в подарок. Но не чувства. О них, походу, и речи быть не может. И так Минхо горько становится от безысходности. Слов своих он не вернёт, как и былой дружбы с Ханом. Испортил, всё испортил. Неожиданно ему прилетает лёгкий щелчок по носу. — Громко думаешь, хён, — улыбается младший, мягко перебирая чужие волосы на затылке, — Я тоже тебя люблю. — Как друга, — качает головой Ли. — Вот балда… Если бы как друга, пришёл бы я к тебе в этих ссаных колготках в три часа ночи? Сердце начинает биться в сто раз быстрее, ладони потеют, а в груди ощущается окрыляющая надежда. Не сдерживая эмоций, Минхо падает на парня, зарываясь лицом в изгиб между плечом и шеей, и совершенно не мужественно пищит. Джисон же нежно целует его в щёку и тихо хихикает. — Вообще, — задумчиво тянет Хан, — никогда бы не подумал, что в наших отношениях что-то решит этот проклятый капрон… — Ничего не проклятый, — смеётся старший, приподнимаясь и проводя ладонью по чужому бедру, — На тебе он абсолютно священный. — И, кажется, доводящий тебя до безумия, да? Вместо ответа Минхо впивается в приоткрытые губы напротив, порыкивая от удовольствия. Губы у младшего такие мягкие, сочные, любимые. И он не в силах противостоять этому безудержному желанию. Джисон извивается под чужим телом и бёдра приподнимает, вжимаясь, давая понять, что ждать он больше не может. Шатен спускается поцелуями по вытянутой шее, оттягивает ворот домашней футболки, лижет ключицы, в конце концов срывая мешающуюся ткань и откидывая куда-то на пол. Теперь доступ к верхней части тела открыт. Больше укусов и жарких поцелуев по плечам, груди, торсу, и вот Минхо натыкается на резинку колготок, прикрывает глаза и шёпотом матерится. — Сводишь с ума, — голос опустился на несколько тонов ниже от возбуждения, а пересохшее горло превращает его в нечто хриплое и соблазнительное, что Джисон жалобно скулит, сводя ножки, но Минхо быстро раздвигает их обратно коленом. — Последний раз я видел такой взгляд, когда ты нашёл пинту мятного мороженого за полцены, — пытается отшутиться Хан, ибо волнение тоже тут как тут. Старший знает, что никого у парня ещё не было до этого. Знает и посему пытается успокоить своё дикое рвение сожрать блондина целиком. — Я могу продолжать? — обеспокоенно говорит он, заглядывая в глаза и успокаивающе поглаживая по ноге. — Да, пожалуйста… Минхо медленно склоняется над дрожащими бёдрами и трепетно прижимается губами к выпирающей тазобедренной косточке. Ведёт дорожку поцелуев по внутренней стороне, расцеловывает острые колени, голени и завершает свой путь на верхнем своде стопы. Джисон, наблюдающий за этим, еле дышит, потому что никогда и никто к нему не относился с такой заботой и вниманием. Хотя стоп. Минхо всегда был таким по отношению к нему. Всегда аккуратно обтирал полотенцем продрогшего под дождём Хана, при этом ворча «говорил же тебе зонт взять». Всегда готовил ему завтрак, даже если опаздывал на работу. Всегда шнуровал ему кеды, одалживал свои толстовки, которые висели на младшем из-за разницы в размере, целовал в макушку перед сном, успокаивал после очередного кошмара, а затем обнимал во сне и говорил, что всё будет хорошо. Минхо всегда был заботливым и внимательным. И как Джисон сразу не разгадал в этом чужую любовь… Может потому, что слишком боялся собственных чувств, концентрировался на том, как бы их спрятать. А ведь всё было так просто. Всегда. Ли, заметив смятение на чужом лице, останавливается. — Ты боишься? — Нет, ни в коем случае, — для пущей убедительности Джисон машет головой из стороны в сторону, — Просто волнительно это всё… Но, хён, я доверяю тебе. — Хорошо, — мягкая улыбка Минхо способна снести у Хана все предохранители. Он хочет утонуть в этой любви старшего, хочет почувствовать, каково быть с дорогим человеком, хочет ощутить его близко-близко, — Я буду очень нежен, не беспокойся. Джисон фыркает и аккуратно пихает Ли в плечо ногой. — Ну так что, трахаться-то сегодня будем или мне спать уйти? — всё-таки блондин никогда не вытеснит из себя неугомонного парнишку с тягой к приключениям на свою задницу. Причём, по мнению Минхо, самую прелестную задницу на свете. — Будто ты заснёшь с этим, — ухмыляется Ли и резко кладёт руку на чужой член, вынуждая Джисона поперхнуться на вдохе и простонать. Шатен пробирается пальцами за резинку колготок и стягивает тонкую ткань вниз по ногам. Он буквально чувствует, как младшего трясёт, но не от страха, а от предвкушения чего-то большего. Затем касается нижнего белья и, уловив слабый кивок со стороны, снимает и его. Хан немного сжимается под этим требовательным, жаждущим взглядом старшего, пытается прикрыться, но Минхо резко перехватывает его руки, заводя те наверх. Потом наклоняется и снова целует, терзает чужие губы, чувствуя вкус выступившей крови. Одурманивающая похоть просто вышибает мозги, и Ли ничего не может с этим сделать. Поцелуй выходит слишком долгим, и парни буквально начинают задыхаться, потому отстраняются. Минхо абсолютно не в состоянии отвести взгляд от налившихся засосов на худом теле, и Джисон поддевает чужое лицо за подбородок, поправляя тёмную чёлку. — Мои глаза выше, хён, — улыбка такая хитрая, но при этом счастливая. Ли льстит, что он может подарить младшему это чувство, — Позаботься обо мне, ладно? — Обязательно, Сони, — и, не усмиряя бушующую нежность, целует того в лоб. Минхо встаёт с кровати, чтобы достать из тумбочки смазку и презервативы, и возвращается обратно, нависая над блондином. Щедро льёт на пальцы лубрикант, затем приставляет ко входу один и, немного смазав, медленно проникает внутрь. Хан жмурится, виляя бёдрами, но терпит. — Как ты себя чувствуешь? — Как-то раз… Ой, бля-я, — палец проникает глубже, — Так вот, Феликс, когда мы с ним поругались, пообещал мне засунуть расчёску в жопу. И мне вот теперь интересно, ощущения бы были такими же? Смех обоих разносится по комнате, а Джисон, расслабившись, позволяет старшему протолкнуть палец дальше. Ощущения не из самых приятных, но Хан читал, что сначала так бывает, зато потом ждёт нечто восхитительное. Да и Минхо такой нежный и аккуратный. Придётся потерпеть… Со временем Ли добавляет второй палец и двигает ими на манер ножниц, но блондин сдавленно пищит и сводит ноги. Тогда старший снова неспешно их разводит, целует в колено, а свободную руку кладёт на чужой член и гладит, чтобы отвлечь. И Джисон наконец полноценно стонет, вынуждая Минхо удивлённо распахнуть глаза. — Пиздец… — Что такое? — Как же ты красиво звучишь, оказывается, — пошлая ухмылка снова прорисовывается на лице шатена, и Хан бросает в него декоративную подушку. — Не смущай меня, — румянец появляется на пухленьких щёчках, а сам младший отводит глаза в сторону. Ли хмыкает, усиливая хватку на члене и активно двигая пальцами внутри чужого тела, в какой-то момент резко проходясь по простате. И это было настолько неожиданно для Джисона, что он на всю спальню стонет имя старшего. Это чувство простреливает насквозь, заставляя Хана закатить глаза и прерывисто задышать, захлебываясь стонами. Потому что Минхо, поняв, что произошло, стал активнее двигать пальцами в этом направлении, а вторая рука размашисто проходилась по члену. — Хён, ещё, добавь ещё, — с придыханием шепчет блондин. — Ты такой красивый, Сони, — старший и впрямь не может оторваться от чужого вида. Добавляет третий палец, чувствует, как избытки смазки стекают по запястью, но плевать. В эту секунду перед ним с раскрасневшимися щеками, растрёпанными волосами, которые красивым веером лежат на подушках, изящным выгибающимся дугой телом, он, отчаянно стонущий его, Минхо, имя. — Хочу тебя, не могу больше, — выдыхает Хан, закидывая ноги на чужую поясницу и прижимаясь задницей к стояку. Осознание того, что старший вот-вот доведёт его до полуживого состояния, заставляет внутри всё искриться от радости и любви. Ли снимает с себя нижнее бельё, блаженно выдыхая, чувствуя долгожданную свободу. И только он хочет раскатать презерватив, как младший перехватывает его руку и смущённо поглядывает на него. — Можно мне? — и как отказать этому влажному, поплывшему и очаровательному взгляду оленьих глаз… Джисон аккуратно касается чужого члена, судорожно выдыхая от ощущения того, какой он горячий и твёрдый. Так же аккуратно раскатывает по нему латекс и ложится опять на спину, призывно раздвигая ноги. — Ты точно готов? — Минхо себя реально из окна выбросит, если причинит своей любви хоть какую-то боль: моральную или физическую. Джисон кивает и притягивает к себе за шею. — Поцелуешь меня? Ли прижимается к чужим губам и медленно проникает внутрь, чувствуя, как блондин мычит в поцелуй, но не вырывается. Войдя на всю длину, останавливается, даёт привыкнуть. — Ты можешь, хён, — шепчет младший, искренне и доверчиво смотря в карие глаза. А Минхо тут как бы в смятении. И ему приходится привлечь на помощь всю свою выдержку, чтобы не кончить от узости и жара внутри его мальчика. Самого любимого мальчика. Парень размеренно начинает двигаться, тихо рыча, в то время как Джисон не сдерживается совершенно. Ему хорошо, и он очень хочет, чтобы Минхо это понял, потому стонет громко, сладко и протяжно. Толчки становятся быстрее, резче. Хан дрожит в чужих объятиях, крепко цепляясь за спину и, как мечтал, расцарапывая её ногтями. Стоны, скрип кровати и спинка, стучащая по стене, тяжёлое дыхание обоих — всё отправляет разум в долгосрочный отпуск. — Хён, скоро… — слезливо простанывает Хан. Боги, кто б знал, как ему хорошо сейчас… Минхо утробно рычит, ускоряя ритм, вколачивая парня в постель. Снимает одну чужую руку со спины и переплетает пальцы, мягко целуя костяшки. — Сейчас, мой милый, потерпи чуть-чуть. Джисон жмурится, сильно сжимается и вскрикивает, а перед глазами только разноцветные пятна. Минхо последний раз толкается и тоже кончает, выстанывая хриплое «Сони». — Как ты, бельчонок? — парень падает рядом и целует Хана в плечо. — Лучшее, что происходило со мной в этой жизни… — младший переворачивается на бок, прячется на чужой груди и подбирает колени. Шатен ласково гладит того по волосам и накрывает их одеялом, улыбаясь собственным мыслям. Они так и засыпают, прижавшись друг к другу. Удовлетворённые и счастливые.

***

— Вам что-нибудь подсказать? — миловидная женщина в форме консультанта подходит к Ли. — Да, не могу размер выбрать… — Какой рост у Вашей девушки? — она начинает деловито копаться в стенде. Минхо хитро улыбается. — У моего парня рост 169, — и мысленно хихикает, наблюдая за недоуменным лицом консультанта, которая так и зависла с упаковкой в руках. Однако она быстро приходит в себя. — О, тогда Вашему парню очень повезло! У нас лучшая ткань, не ползёт, не рвётся… — Ага, я читал в интернете, — взгляд падает на колготки в сетку, — И эти ещё. — Плотность? — женщина снова включает профессионала. — 20 ден, пожалуйста. Минхо довольный выходит из магазина и торопится домой, потому что знает: там его ждёт его Сони, и они оба прекрасно понимают, чем закончится сегодняшняя ночь… А впереди этих ночей у них ещё очень и очень много.