Чумной офтальмолог (врач)

Лера чувствует себя идиоткой, разуваясь в парадной какой-то непонятной квартиры с огромным залом (откуда такие берутся вообще?), но всё-таки проходит и переодевается в спортивную форму. Она чувствует себя идиоткой, когда Олег в очередной раз прижимает её коленом к мату, к стене, к столу (как, скажите пожалуйста, она дошла до такой жизни?) и говорит: "Плохо. Давай ещё". Она чувствует себя непроходимой идиоткой, когда ей в ребра утыкается нож, и из головы вылетает даже собственное имя. Она даже не глупый зритель на этом безумном спектакле двух актёров. Так, запыленная декорация, которую без сожалений уберут, как только это потребуется. Потому что таковы условия её сделки с Разумовским. А на какую сделку с совестью Лере придётся пойти, чтобы после этого начать спокойно жить, никого из этих двоих уже не касается. Почему-то идиоткой Лера начинает себя чувствовать даже в универе, в месте, куда она научилась вписываться, в месте, где она научилась доказывать свою точку зрения, своё право находиться в аудитории, где она уже поругалась с бесчисленным количеством профессоров, потому что "ты же девушка, девушкам не место в медицине, ну хочешь, в медсестры иди, что ты во врачи-то поперлась". И, даже сейчас, засыпая в библиотеке над очередным талмудом с классификациями, Лера Макарова, спортсменка, умница и хорошая девочка чувствует себя глупее всех. Потому что она не чувствует себя даже человеком. Она вообще себя никем не чувствует. По дороге на тренировку Лера старательно убирает улиток с дороги, чтобы никто их не подавил: ей очень это нужно, спасти сегодня хоть кого-то, раз с самой собой всё уже давно ясно. Она научилась бить без жалости, не обращая внимания на боль Олега, на его же надсадный кашель, отбросив мысль, что перед ней живой человек. И Клятва Гиппократа, намертво въевшаяся в память с пятнадцати лет, самая милосердная и самая жестокая клятва в мире, стирается, как будто её никогда и не было, чтобы по окончанию тренировки снова вспомниться дословно. Лера думает вытатуировать клятву на спине, чтобы всегда помнить, кто она и за что хочет бороться. Она боится, что однажды клятва сотрётся окончательно. По вечерам Лера задаётся вопросом, как быстро она загнется, если пару раз в неделю будет помогать в приютах для животных, готовить еду для бездомных. Ей нужно, необходимо как воздух приносить в мир хоть какое-то добро. Может хоть так, когда весь этот чумовой спектакль закончится, у Леры получится простить себя за содеянное. Разумовский, конечно же, первым замечает, что с ней что-то не так. Но с ним одновременно сложнее и проще, чем с Волковым: хватает простого человеческого наорать на него, и этот гений сразу же отходит, соорудив понимающую моську. Предварительно, естественно, обсыпав её своей фирменной ебанцой. Да она и привыкла уже, еcли честно, к его перепадам настроения. Олег же намного лучше разбирается в психологии людей. По зову службы, по долгу сердца, так сказать. Но смотрит внимательно, отслеживает реакции, как будто ждёт очередной взрыв. И Лере до безумия хочется послать его, потому что с таким же вниманием Волков следит за Разумовским, когда ему попадает вожжа под хвост (всегда). Но Лера хорошая девочка, умница и спортсменка, она делает дыхательные упражнения и, постаравшись забыть, что такое боль от перебитого колена, бьёт Олега с максимально возможной силой. Она справится. Она сама не оставила себе выбора.