Династия Веном

      «Он знает!» — пронеслось в голове Мике.       Они вступили в борьбу, корчась на полу в попытках захватить друг друга. Наконец, расцепившись и поднявшись на ноги, несколько секунд двое просто восстанавливали дыхание.       «Он зол, но не похоже, что обезумел. Он не… пытается ударить меня в лицо или вырубить… Может, он просто решил так продолжить тренировку?» — Мике не понимал, играют они по правилам или нет. Поэтому он решился напасть первым. Сделав выпад в сторону двери, он встретил Роя, который тут же бросился на него, ударом колена в солнечное сплетение.       «Я просто задержу тебя… пока ты не успокоишься… И потом ты простишь мне… и все будет как прежде, Рой…»       Мике намеревался обездвижить Роя тем захватом, который использовал Кей на вступительных испытаниях. Он схватил еще не разогнувшегося оппонента за голову, но сразу почувствовал, что его ноги потеряли опору. Рой снова перекинул его через спину. Мике сумел избежать сильного удара головой о пол, но у него сперло дыхание. Он лежал, как рыба, жадно глотая воздух ртом; на глазах выступили слезы.       — Вынь язык, проглотишь, — с отвращением бросил Рой, стоящий над ним.       Но сдаваться он не собирался. Он выполнил команду, зная, что отвлечет этим Роя. И сбил его с ног подсечкой. Рой упал, успев выставить руки, но Мике забрался на него и захватил голову со спины.       — Рой, я… тебе не надо взваливать все на себя одного… я…       Рой захрипел под ним. И тут его тело пришло в движение. Он медленно поставил руки в упор.       — Рой, успокойся! — Мике навалился всем телом на его спину и обхватил ногами пояс, что было силы сжал руки вокруг его шеи.       «Черт, у него объемные легкие…»       Рой уже сумел согнуть ноги в коленях.       — АРРРРРРРХХХХ! — с ревом дикого животного Рой оттолкнулся руками от пола и опрокинул Мике, назад, упав на него. Мике был нокаутирован. В этот раз Рой не стал наблюдать, как задыхается второй. Он взял его за ноги и протащил по полу к кровати. Затем обхватил руками в районе плеча и паха и, подняв с еще одним истошным воплем, бросил на покрывало. Когда Мике пришел в себя, Рой уже сидел на нем, пригвоздив запястья к кровати.       — Р-Рой? — слабым голосом позвал его парень. Волосы давно растрепались и сейчас лежали на винном атласе мокрыми сосульками.       Мике жалобно посмотрел на лицо над ним:       — Рой, ты не в себе…       Рой вжал его голову в кровать, прислонившись к горячему любу Мике своим.       — Мике… — голос Роя был скорее изнеможённым, нежели злым, — с каких пор ты смотришь на меня такими глазами?       Тяжелые вздохи рвали его грудь, обдавая горячим дыханием губы Мике. Капли пота падали на его лицо и стекали на кровать под ним.       Мике сразу разгадал свою ошибку.       — Мике… ты же говорил, что знаешь меня… — Рой сжал сильнее попытавшиеся двинуться руки. — Так о чем я сейчас думаю?       — Не надо, Рой, — Мике охватил испуг. Его глаза расширились в ужасе, ресницы трепетали: он почти плакал. Но Рой уже не смотрел ему в глаза.       — Что… Что мне сделать… чтобы ты снова начал меня бояться… Мике?       — Не на…       Язык скользнул по верхней губе Мике, и Рой почувствовал соленый привкус. Мике успел сжать челюсти, и в следующий раз Рой прошелся по его стиснутым зубам.       — Ургх! — Мике из последних сил вжал голову в матрац и сумел отвернуть ее в сторону.       — Мике… Мике… — раздавалось прямо над его ухом.       Кажется, прошли часы прежде чем Рой поднялся и молча вышел из комнаты.       «Надо бежать!» — Мике, пошатываясь, встал с кровати. Запястья все еще горели, словно обхваченные тисками. — «Просто собрать вещи и уйти, как говорила Ханна…»       Он включил свет и стал собирать разбросанную по полу одежду в рюкзак.       «В детском секторе он меня не достанет…»       Мике понял, что на нем только шорты и стал спешно переодеваться в брюки и поло.       «…Было тяжело… Так ведь?» — раздался в его голове голос Роя.       Мике проснулся от движения рядом на кровати. Рой вернулся, как и уходил — голым, и сразу забрался под одеяло. Второй пристроился к нему со спины и вдохнул запах духов и сигарет.       Оставшиеся дни они проводили как первый: дурачились, говорили обо всем, пили… А ночи — как вторую: обнявшись и молча.