las drogas son lo mejor de su vida, después de los youngi.

— Новая партия марихуаны уже доставлена на борт, но не думаю, что мы сможем доставить её в срок, — Говорит парень тридцати лет на другом конце линии. Слышно хрип его голоса из-за очередной пачки дешманских сигарет, он измученный, до предела усталый и наверное хочет сдохнуть быстрее, чем его посадят за решетку. — Охрана в Северной части Кореи пополнила свои ряды, господин Пак, будет тяжело пробраться. В ближайшее время наркоторговцы будут сидеть в своих лачугах, прячась и не попадаясь на глаза. Сизые тучи утянули лучи солнца в свои тёмные покровы облаков. Противная сырость преследует окраины города уже несколько долгих недель. Дорогу сильно заливало дождём. Огромные капли, точь-в-точь как горошины, со всей силой разбиваются об асфальт, унося за собой все иные надежды и оставляя за собой лишь хуёвые воспоминания. Если честно, то Чимину всё нравится, он любит смотреть на людей, которые бегают в спешке найти укрытие, пока горошины моментально превращают дорогу в черное разбитое, даже ужасное, зеркало. Вряд ли вы увидите себя в отражение, скорее противоположность себя: ужасного, отвратительного людям, безразличного и ещё много какого. Его это забавляет, наркотики стали неотъемлемой частью в его жизни. С каждой новой дозой, мозг просто кипит, кровь в венах застывает, становится холоднее, а кожу омерзительно покалывает, из-за чего хочется разодрать её до красивых, багровых пятен, но ни это ли безумство.  — Если честно, меня это всё так заебало, — Потягивает сигарету Пак и сплёвывает горькую слюну. — Предупреди наши ряды, чтобы сидели на жопе ровно и ничего не предпринимали, — Чимин тяжело вздыхает, это чертовски бесит. Годы тренировок прошли зря, всё идёт по одному конкретному месту. Его лёгкие переполнены горьким дымом, который заставляет почувствовать каплю тепла. — Мне не нужны новые потери людей только потому, что наша гвардия балбесы.  — Будет сделано, господин Пак, —Парень по рации предупреждает гвардию тому, что попросил сделать Чимин. Его голос достаточно усталый, но несмотря на недосып, возможно недовес, он продолжает работать. Чимину нравится всех подчинять под себя, делать роботов из людей, которые перебьют всех нахрен только по одному приказу. Ему правда весело от одной мысли об этом. Он сумасшедший, наркотики дают о себе знать.  — Я буду находиться в своём доме на окраине города, мои машины отвезите в гараж, — Он фыркает, когда холодная капля дождя капает ему на нос. — Не хочу чтобы мои тачки обосрали птицы. Да о каких птицах идёт речь, местные бомжи быстрее на запчасти разберут. Моргнуть не успеешь, а уже лишился машины.  — Так точно! Чимин сбрасывает звонок, убирает миниатюрный телефон в карман и поправляет подол своего пальто. Рядом проезжает внедорожник, который как бы возможно и не специально, но случайно заезжает в лужу и обрызгивает рваные джинсы Пака:  — Придурок! — кричит в след и стряхивает грязные капли со своей одежды. — Кто тебе вообще права дал, сукин сын. И если бы у него сейчас был дротик, он бы его с большим удовольствием запульнул ему в шины. Пока эта железячка будет лететь с приятным свистом, у Пака будут гореть глаза от того, что он попал прямо в цель. Но сегодня не тот день, чтобы можно было натворить чего-то. Ему нужно расслабиться, снова занюхнуть пару дорожек наркоты и лезть на стены от безумно приятного кайфа.

***

Свинцовые тучи огибают небо вдоль и поперек, гремит гроза и разрывает серые тучи на части. Шелест лист и шум дождя приятен для ушей Чимина. Он мог бы свои смертельные дозы заменить отвратительными, но такими же оглушительно приятными звуками. Подходя к обширным, огромным дверям дома, Пак достаёт последнюю сигарету, подносит к сухим губам из-за ветра и смыкает их в трубочку.  — Зажигалки не найдётся? — Хрипит своим голосом, смотря на мужчины в чёрной форме.  — Конечно! — Отпуская свой новоиспеченный автомат за спину, лазит по карманам камуфляжных штанов. — Прошу, господин Пак, — Протягивает коробок тёмно-зелёного цвета с огниво. Он подносит сигарету к огню, та зажигается и отдаёт приятной гарью.  — Благодарю, — Выпуская сизый дым из своего рта, он снова затягивается и смотрит на серое небо, с которого ни разу уже неделю не проявлялись лучи яркого солнце. — Он там?  — Он пришёл буквально несколько часов назад, господин, — Парень снимает свою маску с лица, для того, чтобы его лучше расслышали. — Он разорался на пол дома на прислуг, потому что они не сказали куда вы ушли. Чимин ухмыльнулся своей гадкой донельзя улыбкой, сплюнул слюну и не докурив сигарету, бросил на каменную плиту.  — Не удивлён, — Придавив тлеющую сигару и глубоко подумав о разных вещах, он направился в свою лачугу.

***

Пак Чимин, известный как «дегустатор наркотиков» начал всё с того, что в средней школе был готов набить морду любому. сходя с ума до одури после очередной разрядке, он расслаблялся, попивая дорогие виски. и так происходило достаточно часто. Проходя по коридору дома, он засмотрелся на свои мощные ботинки, но так же быстро отвёл взгляд.  — Господин Пак, — Протягивается мягкий голос из огромной гостиной, как и впринципе всё в этом доме. Подходя к кожаному дивану, Пак снял своё пальто и бросил на край.  — Ты какой-то раздраженный сегодня, — Поднося к своим тонким губам чашку с крепким кофе, будто поёт, говорит парень. — Что-то не так? Падая на тот же диван и раздвигая ноги в попытке расслабиться и вдохнуть полной грудью, Чимин переводит взгляд на брюнета.  — Северная часть Кореи укрепила охрану, в ближайшее время я без наркоты, — Он горько усмехнулся. И в глазах столько боли, что даже в словах не передать и мыслями не описать. Лучше держаться подальше, если жизнь и правда дорога. Сумасшедший, не больше. Он сидит так несколько минут, а позже продолжает:  — Какого чёрта, Юнги? Я не успеваю зайти в дом, как слышу от своих ребят, что ты орёшь чуть ли не срывая связки, только потому, что не знаешь куда я ушёл.  — А какого чёрта они мне не говорят куда направился мой любовник? — Парень спрыгивает со стула и подходит к своему парню, падая на его колени. — М? Чимин смеётся и смотрит в глаза напротив. На удивление, трахать парня куда приятнее чем девушку.  — Малыш, ты успел соскучиться по своему парню за несколько часов? — Он притягивает парня ближе к себя, сдавливая маленькие бёдра до такой степени, что там окажутся синее в перемешку с фиолетовым синяки.  — Ну конечно, — Сладко тянет парень и садится на колени Чимина, окольцовывая ногами его торс. — Ты не представляешь, господин Пак, как я успел соскучиться по тебе.  — Уверен ли ты, что скучал по мне, нежели по-моему члену? — Сжимая в руках упругие ягодицы, парень напротив пищит и брыкается.  — По-твоему члену я скучал не сильнее — чем по тебе. — Говорит томно, медленно; с изюминкой подлизывает губы-куколки. Прикрывает слегка уставшие глаза и расслабляется на желистых бедрах партнёра.  — Малыш, — Приближается максимально близко к уху юнги, подцепляя мочку и донельзя сильно кусая. Юнги привык. Действия доказывают всё обратное, всё несокрушимое, тайное, скрытное. К чёрту ваши слова про любовь, стихи, отвратительно сопливые романы. Почему бы не заняться сексом на столе в главном зале, зная, что через пару часов там будет конференция с важными людьми. Звучит как вызов.  — Заткнись, хочу насладиться тишиной, прежде ты меня будешь вжимать в кровать, — Говорит младший резко, грубо; аккуратно ладонью проводя по груди парня.

***

Говорят, секс без обстоятельств — это своя своенравная вещь, в которой партнёры точно как и все отдают себя действиям, чувствам, страсти. Глаза красивые, губы ещё лучше. Пальцы длинные, что так легко могут достать до простоты, но ведь лучше медлить, прочувствовать всю легкость, дрожь и лёгкие, смазливые поцелуи. Вбирая по самую глотку приятную «сладость», Чимин слышит свой стук сердца, пока парень на коленях, в кружевном белье наслаждается своими действиями больше, чем кто либо. Он останавливается, прикрывает глаза и с лёгкой обидой на самого себя, поднимает голову.  — Ты ведь не против, если я стану наездником, а ты моей лошадкой? — Усмехается.  — Ещё спрашиваешь. Орган наливается кровью, когда Юн аккуратно дует и снова берёт, проходясь холодным языком по всей длине и чувствую себя так ахуительно-хорошо, когда понимает, что вот он, и никто другой, может касаться всего этого. Чимин слабый сейчас, не контролируемый, до предела возбужденный и готовый трахать Юнги до хруста суставов, до громких всхлипов и стонов, до потери сознания. И он сам себе обещает, что эта ночь будет не повторимой. Без наркотиков, как никак. У него не хватает сил. Попросту не остаётся терпения и поэтому, он резко хватает Юнги за бёдра, тот даже не успевает вздохнуть; и грубо бросает на кровать, вжимая маленькое тело в измученный матрас. Отстраняется, подцепляет край колготок и не подумав, разрывает; вытягивая худые ноги любовника верх.  — Как всегда прекрасен. Раздвигая ноги, устраивается между и впивается в сладкие губы, на которых остался привкус смазки. Терзает их, кусает до крови, пропускает язык внутрь. Юнги не отличается, обожает это бешенство, поэтому отвечает тем же; кусает язык, нижнюю губу и проходится по нёбо. Ладонь Чимина грубо прошлась по животу Юнги и чуть надавила внизу — тот всхлипнул в поцелуй. Проходясь по всему рту Мина, Пак отстраняется с громким чпоком и облизывает свой палец, сразу же вставляя на одну фалангу.  — Ах! — Юнги громко вхлипывает от такой неожиданности и прикусывает до того уже, покусанные губы.  — К чёрту презервативы, я хочу тебя выебать прямо так, — И он не врёт, он намерен серьезнее некуда. Грубо вставляя второй, а потом уже и третий палец, Пак то входит, то выходит из покрасневшой дырочки. Задевает комок простоты и не выдержав, вытаскивает и переворачивает того на позу коленно-локтевую. Чимин быстро плюнул на свой член и резко вошёл в дрожащее тело парня снизу. Из Юнги вырвался рваный стон, который был слышан на пол комнаты точно.  — Будь громче, сладкий, хочу слышать как ты нежно кричишь, — И бьёт по ягодицам, раздвигая их шире и вдалбиваясь быстрее. Юнги два раза просить не надо. Чимин хочет, он даёт и поэтому, тот задрал задницу чуть выше, насаживаясь самостоятельно; и не скрывая откровенность, начал постанывать, в перемешку с этим кричать.  — Вот так-то, — останавливаясь внутри парня всей длиной, Чимин наклонился вперед, как бы нависая над чужой спиной грудью и тихо шепча. — Сегодня, сучка так прекрасна, покажи себя во всей красе. И резко выходит, садится на кровать и ждёт, когда сокрушитель стен из-за криков оседлает его. Долго ждать не приходится, тот залезает следом, слюнявит палец и сует Чимину в рот, насаживаясь на член самостоятельно. Двигается сначала медленно, плавно, наслаждаясь новыми ощущениями и умирая от собственных чувств. У них каждый секс как первый. И вы спросите как и почему, но ответ будет лишь таков: они сами не знают. Чимин кусает подушечку пальца и свои руки кладёт на талию партнёра, сдавливая её до безумия сильно. Был бы Юнги куклой, точно бы давно сломался от такой силы и мощи. Пак начинает двигаться, помогать, чтобы тот подпрыгивал быстрее, больнее и до одури резко. Движения превратились в механизм, чем быстрее, тем лучше. И тут нет кнопки «стоп», тут есть страсть, некая любовь, грубые поцелуи и секс. Много секса. Юнги вытаскивает свой палец изо рта парня и кладёт ладонь на свой набухший член. — Малыш хочет разрядки? — Не останавливаясь, говорит Пак. Тот хнычет, качает головой и начинает надрачивать самому себе. Стоны как сладкий мёд для Чимина: рваные, громкие, оглушающие, ахуенные. Он завидует самому себе, ведь может слышать эту божественную мелодию. Кончает Юнги себе в руку, в тот момент, когда тёплое семя заполняет его. — Божественно. — Ахуенно. И оба валятся на кровать, накрываясь одеялом и смазливо целуюсь под ним. — А знаешь, ради таких стонов я бы больше не вдыхал наркоту, чтобы трахнуть тебя. — И не надо. — По второму кругу? — С удовольствием.