Дети "Туманного берега".

       Очередная волна грязной дождевой воды поднялась из-под колёс, с плеском обрушившись на растущую у обочины траву и немного забрызгав окно. Капли, что бежали наискосок, смешавшись с песчаными кляксами, покатились дальше, оставляя след из мелких чёрных и коричневых точек. След, столь незаметный, что мальчишке, наблюдавшем за их гонкой, пришлось прижаться лицом к холодному окну, чтобы его разглядеть. Дождливая погода пришла за неделю до поездки.       Уже самая первая туча вынудила и без того недовольных граждан раскрыть зонты, аккуратно обходить лужи, чтобы не замарать начищенные ваксой туфли и прижиматься ближе к домам, ведь водителями невдомёк, что их плащ совсем новый. За прохожими весело наблюдалось из квартиры, можно было вообразить их муравьями, такими же маленькими и непонятными. Только, отцу не нравилось, когда мальчишки долго засиживались на подоконнике, изучая уличное столпотворение. Последний год дети выводили его просто своим существованием, им даже не нужно было шуметь. Несколько раз мужчина почти срывался, всеми оставшимися силами сдерживая себя, чтобы не утопить обоих в ванной, но этого не потребовалось. Решение пришло само собой, стоило однаждыему бросить взгляд на вывеску, размещённую напротив окна буфета в офисе. Он и до этого задумывался о том, чтобы отдать детей куда-либо и старшему нужно уже было подыскивать школу, а в учреждении, представленном на щите, упоминалось и хорошее образование, и возможность вести полноценную жизнь после выпуска. Смущал только адрес какой-то глубинки, которую даже с картой было непросто найти. Предлагали, конечно, увезти детей самостоятельно, но его дети ни за что бы не уехали с незнакомцами, и мужчина не мог быть уверен, что «эти» проследят за его младшим сыном, потому отвезти их решил он сам.        Сумки в багажнике задребезжали железными пряжками, когда «мерс» свернул на грунтовую дорогу, размытую из-за непрекращающегося ливня. Целый день за рулём вымотал водителя машины, и он был благодарен богу, что дети спали большую часть пути, а младший и то только пару раз открывал глаза и протяжно зевал.       - Па, а мы надолго едем? – в размеренном шуме прозвучал вопрос с заднего сиденья, словно на радио вдруг переключили частоту.       Мужчина устало посмотрел в зеркало заднего вида, оглядев рыжую копну и любопытное лицо своего чада и коротко буркнул:       - Мгм.       Мальчик задумчиво нахмурился, немого склонив голову. Шум щебня под колёсами и дождя, бившего по крыше, ненадолго снова стал самым громким звуком.       - А почему мы не могли остаться дома? – снова спросил мальчонка, сквозь прикрывавшие пол-лица волосы пытливо разглядывая отца.       Тот раздражённо вздохнул, сосредоточившись на дороге.       - Па? – мальчик хотел удостоверится, что отец слышит его.       - Потому что вы слишком… слишком сильно мешаете! На меня уже какой раз подают жалобу, а я не могу вечно платить нянькам! – выдал мужчина, пытаясь удержать голос в спокойном тембре.       - А мама…       - Ни слова о матери, Кай! – сорвался отец, но, глянув в зеркало и заметив испуг на лице сына, более спокойно повторил. – Ни слова. Понял меня?       - Угу… - кротко согласился он.       Кай бросил быстрый взгляд на младшего брата. Тот уже не спал, в непонимании оглядывался, пытался разобрать, знаком ли ему пейзаж за окном, но вёл себя тихо. Старший не понимал, почему соседи вдруг стали жаловаться на них, если набольшие беспорядки всегда устраивал именно отец, но спрашивать снова мальчик не хотел. Ему не понравился тон отца, он был устрашающим, похожим на далёкую, чёрную тучу, заметив которую во время прогулки в открытом поле по спине сразу пробегал едва заметный холодок.        Широкий перешеек между лесистым островом и левым берегом реки размылся сильным течением, грозившимся вскоре насовсем отрезать островку дорогу к цивилизации, а желтоватое покрытие дороги плыло, изщерблённое ямами, походившими на небольшие пруды. Колёса машины, не предназначенной для покорения загородных грунтовок, проваливались в ямы, поднимая мутные брызги, оставлявшие такого же цвета следы на красивом, блестяще-синеватом корпусе авто. Мужчина уже с ужасом представлял, как будет отмывать всё это. И он даже обрадовался, когда возле очередной «лужицы» пришлось остановиться. В самом узком участке река всё же перерезала жёлтую полосу. Соваться в течение было рискованно и, поразмыслив всего с полсекунды, мужчина вылез из салона, бросив острое:       - Приехали.       Кай тут же начал суетливо отстёгивать ремень. Он делал это и раньше и, пока застёжка не начала заедать, ему это нравилось, он даже гордо демонстрировал маме, что может пристегнуться от отстегнуться сам, но вскоре это веселье закончилось. Младшенький даже не лез к своему ремню, не пытался его ковырять, только отстранённо смотрел в окно. Не сопротивлялся он и когда Кай выпутывал его из ремня и тянулся к ручке двери. Та щёлкнула и Кай чуть не вывалился наружу, но успел вовремя отпустить дверь. Его младший брат вопросительно взглянул на него, то ли желая спросить, приехали ли они, то ли – куда, собственно, приехали, то ли ещё что-то, чего Кай разобрать не смог. Он выкарабкался из салона, оставив дверь открытой и подбежал к отцу, который доставал из багажника их вещи.       - Бери Тайка и идём, - буркнул мужчина, на сынане соизволив даже посмотреть.       Кай опустил плечи и с оскорбленным видом вернулся к младшему брату, который немного испуганно высунулся из машины и ловил рыжей макушкой тяжёлые дождевые капли.       - Вылазь давай, - намеренно грозным тоном сказал Кай и уже приготовился вытягивать из машины кое-как выбравшегося из детского кресла брата. Тайк в нерешительности стоял в небольшом промежутке между спинкой водительского кресла и пассажирским сиденьем. Новое место не вызывало доверия, но старший брат, смотревший на него с укором, был достаточно убедительным. Неловко протянув ему руку, Тайк сделал шаг наружу, умудрившись споткнуться о бортик и почти упасть носом в лужу, но обошлось.       Следовать за отцом было трудно для обоих. Он нарочно огибал такие привлекательные лужи, очень спешил, демонстративно поглядывая на наручные часы, отчего детям, точнее Каю, становилось неуютно. Младшего же больше интересовала природа вокруг. В отличие от старшего брата, Тайк не бывал в настоящем лесу и такой широкой реки, как та, что омывала островок, в городе, где они жили, не было. В том городе почти ничего не было, кроме машин, улиц и людей. Огромных стад людей, сновавших туда-сюда, туда-сюда. Мальчика всегда пугало, что он может оказаться среди такого стада и его просто затопчут, сомнут, ведь ему казалось, что эти люди не видят, что у них под ногами.       Размытую часть дороги преодолели легко. Отец сначала перебрался через воду сам, а потом, по очереди, перетащил и детей. Каю эта игра показалась интересной, и он хотел дёрнуть отца за штанину, попросить, чтобы тот повторил «полёт», но, заметив, что мужчина уже отошёл достаточно далеко и явно не стал бы слушать просьбы сына, подавил в себе это желание. Младшему вдруг захотелось домой.       Среди сосен едва заметно простиралась металлическая ограда. Кое-где её видимые части заросли диким виноградом, листья которого успели покраснеть, немного обвять, покрыться фиолетоватыми прожилками и тёмными точками. На фоне сероватой жести забора и зелёных, хвойных ветвей, пёстрый виноград походил на затухающий костёр.       Дождь зыбко моросил. Стена крупных капель сменилась зернистой пеленой, похожей на оседающий туман. Гулко скрипнули приоткрытые ворота, и мужчина вместе с детьми зашагал дальше, но уже по аккуратной, гравиевой дорожке. Одно из трёх её ответвлений упиралось в невысокие ступеньки трёхэтажного серого здания с покатой, тёмно-коричневой крышей и стеклянной пристройкой в правой стороне от входа. У парадных дверей их уже ждали. Мужчина в чёрном свитере поверх белой рубашки, таких же чёрных брюках и туфлях, немного заношенных.       - Вы Дейман Сандерс? – поинтересовался он у подошедшего.       - Верно, - Дейман утвердительно кивнул и после недолгой паузы добавил:       - А вы, значится, Оскар.       - О, увы, вы ошиблись, моё имя Альберт, я замещаю главного воспитателя сегодня, - мужчина в свитере приветственно улыбнулся.       - Где же сейчас главный воспитатель, позвольте узнать?       - Сопровождает младших на медосмотре, он вернётся к вечеру.       Взрослые разговоры мало интересовали мальчишек. Кай, держа младшего брата за руку, стоял немного поодаль от стеклянной пристройки и рассматривал грязноватые стекла, за которыми едва можно было разглядеть какие-то палки и засохшие прямо на них растения.       - Интересно, а они рассыплются в пыль, если их тронуть… - начал рассуждать вслух Кай.       Его брат никак не отреагировал, продолжая молча разглядывать жухлые листья, казавшиеся мутными из-за разводов на стекле.       -… домой хочу… - промямлил Тай, опустив голову.       - Ну не начинай ныть! – жалобно взмолился Кай, тут же отпустив руку Тайка.       Он поднял голову и посмотрел на брата. Его карие глаза были похожи на щенячьи. Такие же невинные и глубокие. Когда Тайк смотрел на него «так», Кай не мог долго обижаться или злиться и просто отмахивался, сжимая зубы от царапающей рёбра, но абсолютно непонятной вины.       Тайк небрежно сбросил со лба мокрую прядь и поёжился, пряча ладошки в рукава тонкой ветровки. Помимо желания вернуться домой, ему хотелось чего-то тёплого, или укутаться в старую мамину кофту. В объятьях мягкой пряжи мальчик терялся среди абсолютно несвязных и не понятных ему самому мыслей, погружаясь в далёкий от действительного мир, где единственным ощущением становилось прикосновение вещи, принадлежавшей, как казалось, кому-то сказочному, в жизни не существовавшему. Скатившееся за воротник холодные капли вырвали Тайка из забытия. Словно извиняясь, он кротко глянул на брата. Тот стоял как ни в чём не бывало. Кая будто вовсе не тревожил ни дождь, ни намокшая одежда и волосы, ни то, что папа привёз их в это странное место «надолго», его больше занимало окружение.       Дворик вокруг выглядел неуютным и пустым. Дорожка вела в сторону ещё одного здания –такого же серого, как и то, возле которого остановились братья, только двухэтажного. Вторая постройка отличалась ещё и тем, что второй этаж выглядел намного меньше и уже первого, но почему, пока не было понятно.       Сумрак осеннего вечера и дождь не давали рассмотреть что-то дальше этого странного дома с «пузатым» первым этажом, но тропинка уходила ещё в две стороны и, если бы отец разрешил, то Кай оставил бы брата и пошёл по одной из дорожек к другой жестяной стене, которую пока не было видно. Идея поискать себе приключений привлекала мальчика настолько, что он, незаметно для себя стал прислушиваться к разговору взрослых, чтобы подгадать момент, когда его просьбу смогут выслушать.       - Все ваши бумаги мы получили несколько дней назад и готовы принять детей, но, - начал Альберт, стараясь сразу подобрать слова.       - Но? – удивился Дейман, перебив собеседника.       - Тайк. Ему четыре, верно?       - Да, в декабре будет пять, - подтвердил отец мальчиков. Он понял, к чему ведёт дежурный воспитатель.       - Вы же знаете, что мы не берём детей младше шести? – поинтересовался Альберт, усомнившись, что мужчина внимательно прочитал объявление.       Дейман тихо ругнулся.       - Мы можем как-то обойти это? – с отчаянием спросил он.       - Боюсь, что нет, мальчиков придётся разлучить.       - Что значит, разлучить?       В разговор вклинился Кай, крепко сжимавший запястье младшего брата.       Альберт снова взглянул на детей. Не очень упитанные, оба одеты, в ветровки, под ними - неаккуратно выглаженные белые рубашки и длинные, ещё более мятые брюки, из-под которых выглядывали поношенные кеды.       Младший не поднимал головы, ссутулившись стоя рядом с братом. Воспитателю представилась не самая приятная картина будущего этого ребёнка в другом учреждении, тем более там, где все остальные дети будут «обычными».       Кай хотел было повторить вопрос, но заговорил его отец, обращаясь к воспитателю:       - То есть, мелкого я могу везти домой, да?       Дейман зыркнул на детей и не смягчился в лице, даже поймав в ответ испуганный взгляд старшего сына.       В густевшей тишине Альб рассеянно собирал в голове кусочки мыслей, что трудно удавалось под выжидающим и требовательным взглядом Деймана, и, когда от напряжения пришлось прокашляться, сказал, с лёгким испугом:       - В порядке исключения мы примем обоих, заходите, нечего больше промерзать на пороге.       Он первым вошёл в раскрытую дверь и остановился у стены в коридоре, ожидая.       Минув встретившего их, Кай вбежал по ступенькам и остановился по середине коридора, вдыхая прохладный, но застоявшийся воздух. Потолок возносился вверх так высоко, что лампы казались небольшими лунами, почти сливавшимися с белым небом. И до них почти доставал курчавый мужчина, решивший по глупости, что у Кая можно забрать его младшего брата. Мальчишки вместе рассматривали холл, правда, недолго. Тот мужчина раскрыл одну из дверей, тёмным пятном выделявшихся на желтовато-белой стене и пригласил их посидеть в комнате, пока он и Дейман разберутся со всеми бумагами.       С детской театральностью расправив плечи и вздёрнув подбородок, Кай зашёл в комнату и, стоило Тайку проследовать за ним, как дверь закрылась и за ней послышались удаляющиеся шаги.       Запах. Это были женские духи, сладкие, с цепляющимся за каждый предмет шлейфом. Ими была пропитана вся комната. И бежевые стены, и покрывала, и ковёр. Там точно жил кто-то другой, но не Альберт, или не только он.       - Как думаешь, нам можно сесть? – спросил Кай у брата.       Тайк неопределённо пожал плечами.       -«Глупый вопрос,» - подумал он, - «И Кай точно знает, что я не смогу ответить, тогда зачем он мне его задал?...»       Не удивившись такой реакции брата, Кай поправил покрывало и сел на одну из кроватей. Тайк пристроился на полу рядом. Он прислонился спиной к матрасу и, откинув голову назад, уставился в потолок.       Белёсый, крошащийся, он то приближался, то снова отдалялся, когда мальчик моргал. Прогонять странную иллюзию Тайк не хотел. Она завораживала, и он снова мог погрузиться в свои мысли.       Глубоко, на дне одной из сумок лежала мамина кофта. Первым воспоминанием о мире была именно она. Белая, длинная, с громадными карманами и нелепыми треугольными пуговицами бурого цвета, Тайк часто кутался в неё дома. Забивался в угол у шкафа, прижимая к себе кофту, накинутую на детские плечи, и представлял себя в объятиях человека, которого почти и не помнил.       Ткань будто бы снова укутала его, потолок для мальчонки расплылся серыми кругами, он начал медленно приближаться, пульсируя. Прячась от потолка, Тай закрыл глаза. Вокруг осталась только тёплая тьма с ароматом чужих духов.       Чиркнул замок, на кровати дёрнулся Кай и голос из-за двери оповестил:       - Выходите, попрощаетесь с папой.                     Кай вскочил с кровати и выбежал из комнаты, оттолкнув мужчину. Отец стоял в коридоре, заложив руки заспину, он ждал. Мальчонка застыл в нескольких шагах от родителя, всхлипнул и кинулся к нему.       - Ты же вернёшься, папа, ты же вернёшься? – лепетал Кай, дёргая отца за брюки. И, несмотря на холодность и полную уверенность в правильности своего решения, Дейман вдруг заколебался, положил руки на плечи сына и, опустившись перед ним на корточки, произнёс:       - Конечно.       Из комнаты выглянул и Тайк, он, не совсем осознавая, что происходит, смотрел на отца и брата, стоящих в коридоре. Дейман увидел в его глазах несвойственное таким малышам презрение и злость. Но к младшему сыну он не подошёл.       - Как я узнаю, что они прошли процедуру нормализации? – спросил Дейман, поднявшись.       - На ваш адрес пришлют письмо из лаборатории, все данные детей мы перед процедурой мы дублируем и передаём исследовательской базе.       - Пап? – голос мальчика дрожал.       Дейман глянул на Кая, затем на Тайка и поднял глаза к Альберту.       - Не переживайте, - сказал встретивший их.       Мужчина, отстранив сына, пошёл к дверям не оборачиваясь, только у самого выхода он, вполоборота повернувшись к оставшимя в коридоре детям, улыбнулся и, махнув рукой, скрылся за тяжёлыми дверьми.       - Я хочу проводить вас в комнату, куда потом принесу ваши вещи, пойдём? – заботливо обратился к детям Альберт.       - Почему папа нас оставил?       - У него возникли трудности, но он приедет назад когда-нибудь.       Кай в недоверии смотрел на кудрявого мужчину.       - А вы вообще кто?       - Воспитатель, можешь звать меня Альб, теперь мы будем видеться часто.       Он улыбался, держа Тайка за руку. Заплаканный Кай обомлел, увидев, что брат взял за руку совершенно незнакомого человека.       - «Видимо, ему можно доверять», - решил он и, прерывисто выдохнув со всхлипом, подошёл к воспитателю и взял его за вторую руку.       Поднимаясь по лестнице, Кай часто оборачивался на дверь. Вдруг папа просто их разыграл и сейчас вернётся, и не нужно будет никуда идти, называть кудрявого каланчу Альбом и привыкать к этому странному месту. Но папа не вернулся.