Граф потерял Ангела

-Зачем…? Спрашивает Антон, лежа в непонятках на своём бывшем солисте, локтями упираясь в его грудь, держа Арсения за плечи. -Просто, полежи так… Пожалуйста… Шастун ощущал руки, что были сцеплены на его пояснице и крепко, но осторожно держали. -Ладно… Парень вздохнул, не имея пока сил расслабиться. Он чувствовал, что начинает краснеть и понимал, что куда-то лицо надо деть, а единственным местом, куда он мог его спрятать, было плечо Попова. «Ладно, лучше уже так…» -Ты чего так покраснел, Антон? Тихо спросил Арсений, слабо улыбаясь и рассматривая лицо гитариста, что было в не более десяти сантиметров от его лица. -Жарко в комнате… -Правда? Я не чувствую. -Да, жарко… -Ну хорошо. Расслабься ты, что ты весь напрягся то? -Я…я не знаю… -Ну вот… Мужчина «грустно» вздохнул, обвивая тело Антона руками, вокруг талии и мягко прижал к себе. -Ты чего делаешь…? -Обнимаю тебя, Антон. -… Парень не выдержал и все же расслабился, ложась на тело солиста, кладя голову ему на грудь, щекой чувствуя, что она очень тёплая. -Вот и хорошо, лежи. Шаст слышал, как сильно бьётся сердце Арсения. «А выглядит таким спокойным…» Антон лежал с открытыми глазами, смотря в окно и чувствуя, как его обнимает человек, которого он любит и который любит его. -Антон? -Что? -Я люблю тебя. -И я тебя люблю, Арс… -Вернись… -Не могу… Арс, не наседай, пожалуйста… -Хорошо, прости, не буду… Антон с Арсением пролежали в обнимку почти двадцать минут, не говоря ни слова друг другу. Было тепло и никто из них не хотел вставать. Гитарист уложил голову на плечо Попова и размеренно дышал. Мужчина обнимал Шаста за талию, уже более спокойно дыша ему в шею. Оба понимали, что это последний день, когда они вместе, но никто не хотел говорить об этом, поэтому они просто наслаждались присутствием и объятиями друг друга. Какзалось бы, ничего не может нарушить гармонию этого момента, но на телефон Арсения поступил звонок. -Вот чёрт… Попов, нехотя, отпустил гитариста из своих объятий и тот, также не охотно, слез с него, садясь на край своей кровати. -Да, Стас… «-Как там дела, Арс?» -Никак… «-Почему? Вы так и не встретились?» -Встретились, но… Тут встревает в разговор Антон. -Дай трубку мне. -Держи… Солист передал телефон парню. -Стас…это я… «-Шаст? Господи, как я рад слышать тебя… Ты как?» -Нормально… Стас, послушай… Не дергай Арса, пожалуйста… Я не вернусь… «-Почему? Антон, ты объяснишь, что происходит?» -Я все объяснил Арсу и этого достаточно… «-Нет, не достаточно. Объясни все сейчас мне.» -Стас…я… Солист выдергивает телефон из руки гитариста. -Стас, я прилечу завтра и все тебе объясню, не дави на него. Он не вернётся. «-Черт с вами… С вами обоими. Арс, завтра чтобы прилетел и все мне объяснил, ясно?» -Ладно, ладно… Не бесись. До завтра. Арсений скинул трубку и положил телефон рядом с собой. -Пиздец… -Пиздец… Солист лёг обратно на кровать, рядом с гитаристом и повернул к нему голову. -В бар? -В бар. Уже, примерно, спустя минут сорок, бывшие коллеги сидели в баре, за столиком, в углу заведения, где было меньше всего людей. -Так, что будете делать с гитаристом? — спросил Антон, делая очередной глоток пина колады, расслабленно смотря на Арсения. — извини, что снова поднимаю эту тему. -Да ничего. Я не знаю, если честно. — Попов отпил немного мартини из бокала, не смотря на парня. — будет очень тяжело найти кого-то, вместо тебя. Я вообще не знаю, что мы будем делать и как давать концерты без тебя… -Вы справитесь, Арс. Я это знаю. -Справиться, то справимся, но… Ты сам понимаешь, короче… Солист допил напиток и подозвал официанта, чтобы ему принесли ещё один бокал. -Арс, это уже третий будет… Немного, почему-то, обеспокоенно произнёс эти слова юноша, допивая первый бокал пина колады и попросил ещё один у официанта. -Всё нормально. -Ну ладно… «Придётся его до гостиницы проводить…тут идти-то пять минут, но все же…он уже не особо сильно трезвый…» -Арс? -Что? -Нет…ничего… -Говори, раз начал. -Не важно… -Ну ладно. Через пару минут официант принёс мартини и пина коладу. -Спасибо. -Да, спасибо. «Ну и как мне улетать завтра… Как его оставлять…? Блять, как же это тяжело будет…» Не зная, что ещё сказать друг другу, бывшие коллеги пили дальше молча, не говоря ни слова друг другу. Арсений иногда смотрел на гитариста, что перебирал пальцы рук и не видел, что Попов смотрит на него. «Буду довольствоваться тем, что могу видеть его… Последние часы… Больше я не увижу его…» Думал Арс, не сводя глаз с юноши. От одной мысли, что ему завтра придётся покинуть его жизнь навсегда, сердце сжималось и обливалось кровью. В душе становилось тяжело и очень больно. Между этими двумя не было почти никакого напряжения, но все же атмосфера была немного не комфортная, хотя оба понимали, что хотят провести остаток этого дня вместе, так как уже завтра утром покинут жизнь друг друга навсегда. Выйдя на улицу, оба в не особо трезвом состоянии, поежились от холода, осматриваясь вокруг, понимая, что очень темно, поздно и почти ни души на улице. -Я тебя провожу до гостиницы, потом домой поеду… -Не надо, Антон, я как-нибудь сам… зная себя, я понимаю, что когда ты доведешь меня до гостиницы, я просто не дам тебе уйти от меня… говорю это тебе прямо в лицо сейчас, потому что трезвым бы я на это не решился. Арсений, еле стоя на ногах, уселся на скамейку и упёрся локтями в свои колени, роняя голову на ладони, чувствуя, как вертолёты берут свое. -Твою же, Попов… давай хоть такси вызову тебе, что теперь. Идти не далеко, да, но ты не в состоянии передвигаться на ногах сейчас… — гитарист достал свой телефон и открыл приложение, вызывая бывшему коллеге такси до гостиницы. — Всё, через семь минут машина приедет… -Семь минут… это наши последние семь минут вместе, Антош… сядь рядом, а… -Я… ладно, хорошо, я сяду рядом с тобой. — Антон присел рядом с солистом на скамейку и погладил его по спине. — Я буду скучать по тебе, Граф… Арс нашёл в себе силы поднять голову и посмотрел на гитариста, пьяными, но очень печальными глазами, полными немой тоски. -Я так люблю тебя, Ангел, больше всех на свете люблю… -Я тоже люблю тебя… и никогда не забуду… — ладонь мягко скользнула по щеке Попова, а губы мягко и почти не ощутимо коснулись его губ. — Пообещай мне, что ты забудешь меня и будешь жить новой жизнью, в которой меня не будет… -Нет! Ни за что! Зачем ты такое говоришь… Антон, я никогда не стану этого делать. -Тебе придётся, родной ты мой, придётся. — голос начинал дрожать, но парень пытался держать себя в руках, чтобы не начать лить слезы, тем самым усугубляя положение. — Я не хочу, чтобы ты вспоминал обо мне и не мог жить новым днём, не отпустив меня. Я надеюсь, твои кошмары прекратятся со временем и ты будешь спать спокойно. -Антон… — мужчина уложил голову на плечо Шастуна, тихо всхлипывая и шмыгнул носом. — Я не хочу… не хочу, чтобы ты уходил от меня… -Так будет лучше, Арс. Мы не будем мучать друг друга, зная, что вместе быть у нас не получится. Пожалуйста, не плачь. Антон пытался говорить спокойно, чувствуя слезы, что побежали по его щекам, а горло невыносимо сдавило. Было желание зареветь во весь голос и крепко обнять Попова, сказав, что он передумал и останется с ним, но гитарист просто не мог, понимая, что пустит карьеру человека, которого любит больше жизни, под откос. Слёзы лились ручьём, а плечи тихонько подрагивали. На улице ни души, слышно где-то вдалеке звуки проезжающих машин и музыку, что тихо играла в стенах бара. Антон тяжело и дрожаще вздохнул, поднимая голову солиста на себя за подбородок и прикоснулся губами к его губам, ощущая солёный привкус от его и своих слез. Попов моментом ответил на поцелуй, хватаясь за ворот джинсовой куртки бывшего коллеги, тяжело дыша носом, не прекращая плакать. Руки Шастуна мягко легли одна на шею, вторая на затылок Арсения, прижимая его голову к себе, целуя уже уверенее, не желая отпускать. Всё было бы прекрасно, если бы не мысли обоих о том, что считанные минуты и им придётся расстаться навсегда, забыть друг о друге жить своей жизнью. С неба начал капать слабый, тёплый дождь, послышался звук подъезжающей машины. Губы отпустили друг друга и взгляды музыкантов столкнулись, у двоих покрасневшие глаза и уже не понятно, где на лице слезы, а где дождь. -Прощай, Граф… Скрипя сердцем, парень помог подняться солисту со скамейки и повёл его к машине, чувствуя сильную боль в области сердце и давление в гортани. -Нет… нет, нет, Антон, пожалуйста… не надо… не уходи… Попов еле стоял на ногах, идя при помощи Антона к машине, говоря почти неразборчиво и очень тихо, сжимая все также куртку гитариста, тихо всхлипывая. -Тише, Арс… уже все… ничего не изменить, назад дороги нет… — парень открыл дверь машины и посадил туда Арсения, наклоняясь к его уху и очень тихо произнес. — Я люблю тебя больше жизни… — стоило ему подняться обратно, как уже более громко он сказал. — Прощай… навсегда… Дверь автомобиля закрылась и машина тронулась с места, уезжая с глаз гитариста, который зажал рот рукой, начиная плакать навзрыд, понимая, что самое главное в своей жизни он только что отпустил и больше его не увидит. Дождь начал лить стеной, но было на это абсолютно все равно, так как не было смысла сейчас что-то делать, куда-то идти и вообще для Антона больше не было смысла существовать. Арсений очень тихо и сдержанно плакал, смотря в окно, сжимая джинсы на своих коленях, пытаясь унять дрожь в ногах и руках. В голове крутилось лишь то, что вдруг получится что-то изменить, вдруг получится его вернуть и все встанет на свои места. Но спустя лишь несколько минут дошло осознание того, что все, это конец и Антона он больше не увидит. Он потерял своего Ангела навсегда. Сердце больно сжалось в жалкий комок который бился с бешеной скоростью, будто сейчас раз и остановится. Боль в груди не утихала, а в голове проскакивала лишь единственная фраза: «Я люблю тебя больше жизни…»