Навеки в памяти

      Я почувствовал, как что-то легко коснулось и проскользнуло по моей левой ноге. Разумеется, это была Нала. Толстое, но легкое одеяло смягчило ее грациозный, кошачий прыжок. Дернув ухом, она прошла к Ней на ноги, развернулась и, запахнувшись хвостом, уселась. Её легкое дыхание то приподымало, то опускало мою руку, лежавшую на животе. Перевернувшись, я сбросил ноги с кровати и нечаянно задел книгу, которую вчера отобрал у Неё, чтобы заставить заснуть. Книга съехала с нижней, та которую читал я, и неловко шлепнулась пол, вызвав виноватый оскал на моем лице. Обернувшись, я боялся увидеть, что потревожил сон такого милого создания. Но Она, может быть, и слышала этот шум, но ни один мускул на этом детском и таком ясном лице, не содрогнулся. Это был ловкий трюк, давно отработанный Ею, дабы поспать еще чуть-чуть. И так как сегодня была суббота, то нарушить этот прелестный сон, было бы самым страшным поступком с моей стороны. Дневной свет уже давно пробивался в окно небольшой спальни, делая ее невозможно легкой и уютной. Привычно проведя рукой по тумбочке, нащупав часы, стал застегивать их. Ровно восемь часов утра, седьмое, вроде августа, да точно августа. Ежедневная привычка вставать в одно и то же время давала о себе знать, а отсутствие долгого ожидания чего-то прекрасного, лишает обязанности следить за датами. Ведь самое долгое, мучительное и важное ожидание уже позади. Результат, вот он, мирно посапывает правее. Увидев валявшиеся скомканные штаны, я быстро натянул их. Обойдя кровать, подошел к изголовью, и стал внимательно смотреть, на то, как русые волосы окутывают всю подушку, длинная челка прикрывает часть лица, дрожат ресницы и совершает колебания грудь от дыхания. Наклонившись, коснулся губами сперва челки, а потом и лба. На этом и так сияющем лице, медленно начала появляться улыбка, скулы напряглись, но глаза были закрыты, а потом все так же нежно исчезло, как и появилось. Что заставило меня убедиться, в том, что все хорошо, и сон не нарушен.       Я прошел в другую комнату, по правую руку, на всю стену растянулась полка. Даже полкой это было назвать трудно. Четыре полки, тянувшиеся по всей длине стены, держали на себе множество тотемных вещей и других мелочей. Снизу и по бокам занимали место книги, одни стояли слегка под наклоном, другие лежали. Это была целая система, по которой можно было определить, где какие книги, насколько они хороши, и как часто перечитаны, и прочтены ли вообще. Книги враждовали между собой, где-то были старые, проверенные и безотказные, а где-то новые, с яркими глянцевыми обложками и белыми страницами, которые любила Она, и изредка листал я. Хотя потрёпанный шедевр Экзюпери мы любили вместе. Она читать и пускать слезу в конце, а я слушать, наслаждаясь ее голосом и волосами. И вообще, все это было странно. В промежутках на полках стояли фотографии. У них, в отличие от книг, наблюдалась общая черта – естественный природный фон. Множество непонятных статуэток, денежная жаба, наборы из киндер-сюрприза, стоявшие отдельным полком, несколько миниатюрных моделей автомобилей, огромная шишка, футбольный значок Барселоны, коробка с письмами и многое другое занимали свободное пространство. Разноцветные стикеры, висевшие на торцах полок не напоминали о какой-либо встрече или другом банальном действии, они несли куда более важную функцию – они были хранителями важных только для нас дат событий, вспоминая о которых, хотелось просыпаться с утра. Глядя на всю эту полку, можно было представить и понять, какой должна быть, и какой она была у нас жизнь, вроде бы свободной и не мудреной, по-детски простой и счастливой, но и слаженной и продуманной. Зевая и потягиваясь, привычно пробежав глазами, слегка ухмыльнулся, радуясь такой стене жизни, я прошел на кухню, заварить чашечку кофе. Нет ничего ужасней затхлого, влажного воздуха в помещении, и поэтому кухня всегда была проветриваема, воздух был по-утреннему свеж, и, кажется если закрыть глаза, то не поймешь, находишься ты в доме или на улице. Включив кофеварку и пройдя в ванную, умывшись холодной водой и окончательно прогнав сон, я стал пробиваться сквозь груду шампуней и средств не понятных мне, для Её волос, нашел свое лицо в зеркале, привычно улыбнувшись отражению, молча сказал: - Вот и настали те дни, о которых ты мечтал и ждал! Получив незаметное одобрение с зеркала, с облегчением вздохнул. Коснувшись пальцам ушка чашки, я повернул голову в окно и стал наблюдать за синицами. Они, никого не стесняясь и не замечая, обсуждали какие-то свои птичьи вопросы, болтаясь на тонких ветках вишни, закрепившись вниз головой, слегка повернув ее. Спеющие ягоды, своим видом, напомнили свой вкус, насыщенный, в меру терпкий, с приятной кислинкой. Все это вызвало у меня, помимо приятных воспоминаний детства, легкий аппетит. Только я хотел поднять чашку и отпить немного, как вдруг почувствовал приятное и знакомое прикосновение сзади. Ее мягкие руки, набирая скорость, прошлись по бокам и замкнулись на моем животе, и теплое, сопящее лицо уткнулось мне в шею. – Доброе утро, Кот! - Доброе, Кот! Сам того не ожидая я моментально развернулся. Крепко обнял Её, заглянул в эти сонные, искренние глаза, которые манят заглянуть куда-то вглубь, вглубь глаз, одной целой, бесконечной вселенной. Это милое детское лицо, радовалось тому, что смогла подкрасться незаметно и неслышно. Я запустил пальцы в густые волосы, немного сжимая их, легко стал притягивать Её голову к своей и поцеловал. Засверкала Её улыбка, и она нехотя, умыкнула в ванную. У ног терлась Нала, выпрашивая корм, усиливая силу прижимания к ногам в том момент, когда корм сыпался в миску. Комната наполнилась хрустящими звуками снизу, и хрипящими сверху, от еще одной порции кофе для Неё. Выйдя на улицу, сел на скамейку. Ни единой тучки на небе, и солнце уже жарит. Пришла Нала, будто по тонкой леске переставляя лапы, села и принялась умываться. Длинные белые усы светились на солнце, обернувшись и окинув меня взглядом, также грациозно прошла на невероятно зеленую траву. Долго принюхиваясь и присматриваясь, ища именно ту, непривычно неуклюжими движениями стала есть. Пополнив запас витаминов, снова бросив на меня взгляд, прыгнула на скамью и завалилась на бок. Слегка касаясь меня вытянувшимися задними лапами, зевая, отвела мордочку назад, подставив солнцу шею. Умиляясь этой картиной, я снова о чем-то задумался, сам не понимая о чем. Над моей головой зашуршал механизм окна, оно отворилось, из него протянулась рука, которая растрепала мои волосы на голове. – Пора собираться, - с радостью сказала Она. – Кот, я вчера уже все собрал, иди, посиди со мной, – обернувшись сказал я. Она присела рядом, положила голову на плечо, мы молчали. Весь этот момент мне показался до боли простым и смешным. Поцеловав Её в лоб, мы встали и отправились в дом. После завтрака, мы стали переодеваться, чтобы отправится на запланированную прогулку. Быстро переодевшись, я прилег на диван, опершись на руку. Обдумывал вещи, которые нужно было взять, дабы ничего не забыть, в этот момент, стоя боком ко мне, Она стала переодеваться. Вспомнилось то время, когда она переодеваясь, пряталась, все равно понимая, что настанет вот такой момент, когда не будет никакого стеснения, и вот он настал. Без слов мы поняли, улыбнулись друг другу и продолжили заниматься своими делами. Пройдя мимо машины, я ехидно подумал: - Извини старушка, сегодня не твой день!