Иной Финал

      Жар от бурлящей лавы Мустафара пробирается под кожу, а одежда неприятно липнет к телу. В атмосфере жестокой планеты не хватает воздуха. На мостике, у припаркованного набуанского звездолета, стоят трое. — Лгунья!— кричит рассвирепевший молодой человек. Он в отчаянии. Его плечи содрогаются от страха, из-за скорой потери самого драгоценного, что у него осталось. Механическая рука поднимается с целью беспощадного захвата. Только, чтобы любимая не досталась врагу, которого посмела привести сюда. — Ой... ей... — молодая женщина хватается за живот и резко сжимает ноги вместе. — Погодите... я каж-жется...— выставляет правую руку для протеста и терпит давящую на мочевой пузырь боль. Смотрит вниз, на свои брюки из мягкой ткани, которые успевают намокнуть. Темное пятно продолжает разрастаться, а Энакин озадаченно смотрит на свою супругу. — Э-э... Падме? — он присматривается к ней и подходит чуть ближе, совсем позабыв о присутствии своего бывшего учителя. Удушающий гнев быстро отступает перед растерянностью. — Ты описалась. — хлопает глазами и поднимает брови в удивлении. — Идиот! — кричит разгневанная супруга и сгибается от новой, более ощутимой порции боли. — У меня воды отошли, пока ты тут крутого разыгрываешь! Совсем охренел! В это время, к ним успевает спуститься Оби-Ван Кеноби. Он раскрывает свою мантию и достает рукоять светового меча, прожигая гневным взглядом нерадивого ученика. — Ты мне помочь не хочешь?! — возмущается Падме, протягивая руку своему супругу, застывшему на одном месте от шока. — Я вообще-то рожаю.       Чего джедаи не знали, так это странной случайности, по вине которой Любовь Леонидовна оказалась в теле молодого сенатора с Набу. Пятнадцать лет, эта несгибаемая, целеустремленная женщина проработала акушером в роддоме славного города Малоярославца. Видела многое и поэтому стойко перенесла факт невероятного попаданства в фантастический мир. Точнее, вообще не удивилась, сославшись на тяжелую ночную смену и нескончаемый поток капризных рожениц. — Энакин. — говорит с содроганием Кеноби и активирует свой меч, ожидая ответных действий. — Я не допущу... — Значит так, мать вашу! — перебивает его с криком Амидала и хватается за руку своего супруга. — Либо вы грузите меня на корабль прямо сейчас, либо я раздвигаю ноги и делаю это при вас, дебилах гороховых! — Так у нас тут... — мямлит Оби-Ван, опуская световой меч. — Как бы... борьба добра и зла... — чешет бороду и смотрит на молодую женщину. — Из меня сейчас вот-вот выскочат два оболтуса, которых еще кормить, одевать, жопы мыть и воспитывать. — поясняет сенатор, теряя терпение. — Может мне еще отложить роды и подождать, пока вы друг другу задницы надерете?! — Падме, ты так выражаешься... — добавляет Энакин, не понимая, что происходит с его нежной возлюбленной, которая никогда не позволяла себе даже намека на грубую брань. — Малыш, ты вообще слышал, что я сейчас сказала? — уперев руки в бока, обращается Амидала. — Тебе скоро двух дармоедов обеспечивать придется. Пацана и девку... ой! — гладит живот и закусывает нижнюю губу от более серьезной схватки. — Бросайте свое джедайское фуфло и везите меня в родовую! Немедленно! — кричит женщина в сторону Кеноби.       Любовь Леонидовна никогда не откладывала дела на потом и старалась быть в курсе всех событий. Поэтому с сюжетной линией третьего фильма была знакома, посмотрев как-то вечером по телевизору. Двое мужчин помогают ей подняться на борт корабля. Оби-Ван садиться в кресло пилота, а дроид R2 не перестает громко пиликать. — Любимая, прости меня. Тебе так больно, а я... — Скайуокер продолжает удерживать супругу за руку, после того, как уложил ее на кушетку. Его страдальческое выражение лица вызывает у акушера стойкое желание обнять несчастного и вместе всплакнуть над жестокостью судьбы. — Вот смотрю я на тебя и знаешь что? — обращается сенатор к молодому человеку, поправив покрывало, которым ее укрыл джедай. — Что? — переспрашивает Энакин, громко шмыгнув носом. — Тебя самого воспитывать надо! И товарища твоего патлатого. — намекает Амидала на Кеноби, который все прекрасно слышит. Даже борода не спасает мужчину от румянца стыда и непонимания абсурдной ситуации. Он собрался остановить сбившегося с пути ученика. Преподать ему урок в последний раз, а в итоге, вынужден подчиниться молодой женщине, которая скоро должна стать матерью. — Если хочешь помочь, то сними с меня штаны и лишнее тряпье, подложи подушку под поясницу и принеси воды. — указывает роженица, начиная громко и часто дышать. — Дети торопятся, скорее всего роды будут стремительными. Ух и напугали же вы их, черти неразумные. — Ты сказала их двое? — с явным смущением, спрашивает молодой Дарт Вейдер, неуверенно снимая с супруги сапоги. — Двойня, сын и дочь. — усмехается молодая женщина, видя замешательство парня. — Молодец, хорошо постарался... ай! — новая схватка приходит как раз в момент перехода звездолета в гиперпространство.