За баночкой пива

– Я не могу сказать, что я помню всё в мельчайших деталях, но кое-что я все-таки знаю. Что тебя интересует, Джо? – Так начала свой рассказ зеленоглазая, выглядящая на несколько лет младше своего возраста, но, не смотря на это, с весьма богатым багажом воспоминаний. – На деле меня интересует всё, что ты вспомнишь. – Мужчина отхлебнул пиво и продолжил, – если бы я хотел вновь вникнуться во всю эту суматоху, то не смог бы сделать это сам. Мне нужна хоть какая-то база для размышления. Не считаешь? – Возможно, не считаю. – Ты не умеешь считать, – ответил Джозеф, продолжая посматривать на свою напарницу, укрывшую его от дождя. Воцарилась тишина, только стуки капель о крышу и глотки отпитого пива мешали спокойно её прочувствовать. Напряжения между ними не было, но и говорить никто не хотел. Джозефу это надоедало, становилось скучно, он даже сумел сдержать свою зевоту, а после этого прозвучал гром, как бы подталкивая его к беседе. – Не могу отделаться от мысли, что ты не больше Вероника, не кажется, что весь этот маскарад ни к чему? – Как будто тебе не знать, что наше имя лишь должность, а не какая-то отдельная личность. Тебе повезло вовремя уехать из города, не застав перемен. – Ну, так ты не всегда была в Ливенворсе. – А кто этому способствовал? – Так это общее решение было, я просто информатор. – Палач. – Палач, – согласился Джозеф. – Расскажи, какого это: находиться в бане ролевой долгое время, а потом стать заместителем мэра? Можешь начать с самого начала, не буду рад услышать с самого начала. – Ранее я меня звали Вероника Ховард, помню даже, что мою фамилию никак не могли запомнить, поэтому часто приплетали Хогвартс. Не знаю, с тех пор ли у меня особая любовь к пиву? – После этих слов она громко его отхлебнула, как бы добавив подчеркивание к этому вопросу, в то же время Монтгомери продолжал вслушиваться в её слова, слегка усмехаясь про себя. – Я была самым первым лидером района Биллингс, всё было как обычно: куча бумажек, куча заявлений, входящих со всех концов света на покупку жилья в моем районе. Удивительно выматывающее действие. Тогда я начинала работать одна, Нормана в подмётках всё ещё не было. Звучит обыденно, но спустя какое-то время, как бы больно не было говорить, пришлось закрыть район из-за неактива. Мне не осталось места, я потеряла работу, но тут Сандра сказала мол: «запрыгивай на зама, я все организую, не переживай»!! Ну, и я села, оказалось, я просто села не в то время и не в том месте. – Чего блять? ЧЕГО? – Оживился Джозеф, – Да ты нарушила свод правил, какие тут блять случайные повороты судьбы, Ник? – Это всё лирика, не перебивай, ты чего завелся? – Улыбнулась Эйли, продолжая свою прозу о тяжелой жизни. – Ты знаешь, что после всех этих... проблем, мне пришлось пулей выбегать из городка, однако в ту же ночь, когда я собирала вещи, мне почудилось нечто чудное...

***

Вероника спешно собирала свою одежду, выбирая, что можно сжечь в этот же день, а что можно нацепить на себя, учитывая, что на дворе стоял неумолимый собачий холод, несмотря на середину марта. В Ливенворс тепло всегда пробирается слишком долго, чаще всего тут собраны все сильные холодные аномалии. Хотя, если всё же лето проникнется в город, то оно будет хуже, чем бывает в пустыне. Местные жители уже не удивлялись столь переменчивой погоде, потому зимние куртки всегда оставались на ходу, правда, никто уже не знал, что надевать, если произойдет дождь из ангелов или душ, обручившихся с неба на землю столь внезапно. Но пока этого не случилось, а значит, все не так плохо. – Да бля… – дернула головой блондинка, поняв её вверх, чтобы не выдавливать новых слез. Хотя она пыталась успокоить себя дыханием, но ей это не помогало, с каждым новым вздохом она только хотела сильнее истерить, но нужно было собирать свои вещи. Она думала, что времени на плач уже нет, это не нужно, ведь её учили, что «слезами горю не поможешь». Отчасти, всё это верно, но психическое состояние бывшей заместительницы мэра никто не отменял, кроме её самой. Частое подглядывание на часы, на старую потертую мебель и на чемодан, в который приходилось собирать любимые вещи, делало ей лишь только хуже. Фотографии, висящие на стене, уже не казались ей такими весёлыми, они наоборот смотрели на неё с неким презрением, сами считали её виноватой. Чтобы отвлечься, зелёноглазая захотела включить всеми излюбленное радио, что совсем недавно подключил Даррелл. Для этого ей пришлось прерваться от сборки вещей, и перейти в кухню. Та была темно-зеленая, перебиваемая бежевыми тонами плитки, но тумбы из темного дерева все равно были её главным достоянием. Там же, на маленьком подобии барной стойки, стояло небольшое и старое радио, вероятно, доставшееся ей ещё от мамы. Нажав одну из кнопок, та пошла и решила в последний раз приготовить себе кофе, дабы взбодриться хоть немного. «Добрый день, жители районов! Март стремительно идет вперед, а погода решила внезапно ухудшиться. Кто бы мог подумать, что уже сегодня будет всего +4 градуса, а то и меньше? Не забудьте одеться потеплее, ночью снова будет дождь, только в этот раз со снегом. Из новостей: вчера опубликовали пост с набором на совершенно нового КП с очень интересными обязанностями, (Сама Сандра Осборн признала, что это работа мечты!) в связи с тем, что Вероника Хогард покинула свою должность и мэр города посчитала, что эта интересная девушка важна в другой сфере. Спасибо ей за всю проделанную ей работу! Заечка, Ливенворс люб…!» – благодаря меткому броску тапка Вероники старое радио полетело прямо вниз, на пол, отчего оно разбилось о плитку на кухне, отчего же и разбилась сама плитка на кухне. – Новая Вероника займется ремонтом, – оправдала это Ховард, прикусив губу, чтобы сдержать новый приступ слёз. Руки были непослушны, немного подрагивали, хотелось плакать, а когда она случайно разлила кофе, попав горячим напитком себе по руке, это стало её последней каплей. Мерный чайник был резко поставлен назад в кофеварку, рука бывшей заместительницы примкнула к телу, голова повернулась кверху, ноги прямые, будто бы она встала в строй с солдатами на параде. Ей не хотелось сдаваться, она хотела казаться сильной, но так продлилось пару секунд. После чего раздался мощнейший, полной злобы, крик, который заставил Веронику смахнуть с тумбы чашку с кофе, а после чего уже и наступил всхлип навалившихся слёз. Та просто стояла и плакала, смотря в пол, который украшали пару слезинок. Уже в этот момент она вспомнила про свою опухшую руку, которая в тотчас заболела, принеся за собой ещё больше истерики и желания её скорее замотать. Вся аптечка находилась на третьем этаже, в чемодане, поэтому ей пришлось тащиться сквозь осколки чашки на кухне, а потом уже и через крутую лестницу обратно. Она сама не была в восторге, пару раз хватаясь за перила, чтобы насильно себя туда протянуть, она добралась до неё. Вот уже была и перебинтовала рука, перед тем замазанная целебной мазью, но Веронику всё равно пробирало на горькие слёзы разочарования в себе. Вина обрушилась на неё горой. Сидевшая одна в комнате, она обняла руками свои колени, плача в себя. Потом воздуха перестало хватать в ее маленьком комочке, ей пришлось вздохнуть его извне, оттого она подняла голову для вздоха, как резко опустила взгляд на жалкую девочку в зеркале. Та была убита горем, её заплывшие веки уже не оставили места для глаз, а синяки под ними были больше, чем мешки из-под картошки, где явно несли мертвых котят, кровь которых пропиталась в мешковине, сделав ее фиолетовой. Вероника решила рассмотреть их ближе, полюбоваться, до чего она смогла себя довести за эти пару часов страданий и гнета новопришедшей вины, словно она убила кого-то, но хотя всего лишь нарушила ряд правил, приведшей её к изгнанию из родного города. В зеркале она видела лишь маленькую, слабую девушку, что не способна ни на что, от мыслей, которые накапливались в тот миг одна за другой, она собрала все свои последние силы в своём левом кулаке и ударила им зеркало. Раздался звук битого стекла, но осколки не полетели вниз, они составили красивую паутину зеркала в том месте, где прошла рука Ховард. А она прошла сквозь зеркало, после чего трещины загорелись приятным синим цветом. Испугавшись, Вероника отдернула свою руку, отскочив на пару метров. Она вмиг забыла о своей истерике, ту заполнил страх, мурашки прошлись по телу, волосы встали дыбом, но любопытство оказалось сильнее, та вновь приблизилась к зеркалу. Указательным пальцем она коснулась в трещине, как вдруг она снова слабо загорелась синим, а её кончик пропал в пустоте. Так палец за пальцем, как она вошла в зеркало полностью. Дикий порыв эмоций охватил её тело, оно вновь покрылось мурашками от внезапного холода. Мутило, мотало во все стороны, перед глазами мешались цвета, слова, отрывки и воспоминания, приходилось проходить это всё. Поздно было идти назад, оставалось идти лишь вперед. Тем более в этой пустоте не видно никаких выходов, это было словно пространство между мирами. Само зазеркалье. Шаг. Ещё шаг. И ещё. Последний шаг… Свет, будто бы в конце туннеля, ослепил зеленоглазую, но одновременно переместил её в какую-то комнату. Она была знакомой, только перевернутой справа налево: то же зеркало, но уже битое, тот же огромный деревянный шкаф, кровать, однако пейзаж за окном отличался кардинально. Если опустить небольшой садовый двор, то вместо типичных городских улиц сплошняком был один только заснеженный лес. – «Это что еще за хуйня? Десять лет несчастья выглядя ТАК?» – подумала про себя Вероника, подойдя ближе к окну. Стало понятно, что из одного окна мало что увидишь, потому она направилась в противоположный от окна угол комнаты, чтобы спуститься вниз по лестнице. Дом был как обычно в три этажа. Он ничем не отличался от родного, только лишь перестановкой предметов. Спустившись вниз, та осмотрела первой кухню. Там не было никакой битой чашки или сломанного старого радио, все они были на своих местах, целые и невредимые. Это одновременно и пугало, и привлекало девушку. Далее она уже не знала, за что ухватиться, но решила осмотреть комнаты. Всё было как обычно, но она не могла найти никакие средства связи или хотя бы намеки на электронику: всю люстры были заменены на свечи, телевизора словно не существовало. Внезапно девушка почувствовала себя графом Дракулой, живущим в отшельничестве, но как только её охватило одиночество, ей сразу же захотелось на воздух. Сразу же нацепив на себя плед, она двинулась в сторону двери. Всё это жестко напоминало ту эстетику фильмов, снятых по любовным романам. Сейчас из-за двора выскочит матушка, которая уговорами затолкнет тебя в дом, прикажет стирать майки вручную, а потом выполнять ещё дохуя дел, но главное, она будет пиздеть про удачное замужество, но в двадцать лет это делать уже наверняка поздно, потому она оклевещет Веронику первую старой девой. Так и случилось. Как только Ховард вышла на порог, она тут же обернулась на чей-то звонкий голосок. – Эйли-и! – Кричала девушка, размахивая руками. Для Вероники это было что-то ново и необычно, но так как других потерянных душ она тут не знала, то вероятно, что она и есть та самая Эйли, как зовёт её незнакомка. Кстати говоря, она была не так уж и дурна. Сразу, что ее выдает – это высокий рост, смугловатая внешность, сильно кудрявые и пушистые волосы, карие глаза и четкие, угловатые черты лица. Признаться честно, в этот момент Ховард уже чуть ли не поменяла свою ориентацию. – Я? – Решила она убедиться, тыкнув на себя пальцем. – Ты, – чуть тише ответила та, проходя сквозь ворота, она натянула искреннюю улыбку. – Подожди-ка, я забыла твоё имя… – Бронвин. – Точно! – Воскликнула Ника, отшатнувшись, словно она – капитан Джек Воробей, да, может, в другом мире она бы им и была, кто знает. – Что с тобой? Выпила ром? – Принюхалась та, подходя ближе. – Трезва, как бутылка из-под рома! – Довольно улыбнулась зеленоглазая. – Тогда что с тобой? – Я без понятия, где я, кто ты, кто я. Почему меня зовут Эйли? Как я тут оказалось? Почему внезапно весь город исчез, а вместо него появился лес! Я попала в прошлое ещё до создания Ливенворса? – Я без понятия, что за Ливенворс, о чем ты говоришь, но ты не будешь против, если?.. Только не вынимай. – Незнакомка протянула свою руку к руке Ники, а соприкоснувшись с ней, её глаза затуманились, девушка впала в некий транс. Вероника, конечно же, дико испугалась такого поворота, но решила не отдергивать руку. Спустя минуту она уже привыкла, а уже после Бронвин отпустила её ладонь. Её глаза вновь стали обычными карими, как она сочувственно посмотрела на блондинку, улыбнувшись. – Что. Это. За. Хуйня? – Не знаю такого слова, признаться честно, но могу предположить, что это что-то очень плохое, правда? Итак, вероятно, тебе стоит рассказать, кто ты, в первую очередь, а потом, что твориться вокруг. Предлагаю сделать это за чашечкой травяного чая, ты ведь не против? Давай-давай, – улыбаясь, та захватила ее за талию и провела обратно в дом, а уже затем на кухню. До конца приготовления напитка они ни промолвили ни слова, но Ника с интересом наблюдала за процессом. Она думала о том, не отравит ли она её, но для чего тогда и зачем? Она выглядела вполне дружелюбной, но её способности по проникновению в чужие головы очень пугало девушку. – Итак, тебя на самом деле зовут Вероника Ховард? – После чего зеленоглазая кивнула, а кареглазая подвинула чашку с чаем ближе к ней. – Твоя история печальна, особенно в последних моментах, не думаешь, что их вердикт был верным касаемо тебя? – Я, вроде, не приходила на прием к психологу, или это все моя голова порезалась об осколки зеркала? – Нахмурила брови Ховард, сжав губы в линию, как у настоящих британцев. – Не серчай, я не хочу обидеть, я пытаюсь разобраться, почему ты проникла в эту реальность. – Может, объяснишь хоть какие-то детали, что думает твоя голова? – Хорошо. Я предполагаю, что ты сильным негативным порывом эмоций смогла сделать трещину в своей реальности, и теперь разбившееся зеркало служит переходом в другую реальность. – Та внимательно наблюдала за эмоциями гостьи из параллельного мира. – Пробовала ли ты вновь просунуть туда руку? – Нет, меня просто выкинуло из зеркала, а дальше я стала рассматривать интерьер комнаты. – Можем проверить, как только разберемся с остальным. – Для начала скажи кто ты такая, – начала заводиться Ника, пронизывая каждую клетку тела своей злобой. – Ну, в конце концов, правда, я торчу тут полчаса, наверное, но я так и ничего не узнала об этом месте! – Хорошо… Меня зовут Бронвин Брантли, я заместитель поселения Рэйджворс, оно находится посреди тёмного леса. Думаю, тебе стоит узнать полную историю этого места, обещаю, история займет всего пару минут, – она отхлебнула чай из своей кружки и начала рассказ.

***

«В начале не было ничего. Лишь ветер гонял по старой забытой пустоши следы вековых войн, случившихся между Богами ещё до создания мира. Да стоял на этой пустоши величественный Дуб, и никто не помнил ни то, как он там появился, ни то, как он рос, ни то, как он накапливал силу, настолько он был стар и могуч. Со временем пришли на Землю люди. Обогащая свои запасы, некоторые из них пытались вырубить великое древо, но алчность сгубила тысячи жертв. Пытаясь защититься Дарквич (именно так его прозвали местные) начал выпускать из своих листьев пыльцу, приживающуюся в телах некоторых людей. Люди начали болеть, издавать ужасные звуки, боли и страдания, а затем медленно и мучительно умирали, оставаясь возле древа навечно. Из их тел прорастали новые деревья, создавшие лес, полный таинств и сокровищ, из которого, согласно легенде, ни один путник не сможет найти дорогу домой. Спустя не одно тысячелетие чёткие границы легенд, связанных с этим местом, стали стираться. На свете появлялось больше смельчаков, готовых рискнуть жизнью и пройти лес от начала и до конца. Среди них по воли случая или судьбы, оказались четверо героев, сбегающих от закона. Разделившись, друзья пытались поживиться сокровищами в глубинах леса, но они позабыли о том, что очень важно чтить легенды. Дарквич манил к себе, не давая покинуть владения леса. Где бы путник не вышел, он всегда приходил к Великому Дубу. Жертвы судьбы решили не бездействовать понапрасну. Объединив все усилия, они воздвигли маленький лагерь, со временем превратившийся в огромное поселение и ставшее домом для тех, кто так же решил испытать волю леса. Но время шло, и поднимались протесты. У каждого было что-то, что он хотел бы изменить. Тогда создатели поселения поняли, что невозможно жить без закона и предводителя, и возглавили им одного из них. С появлением Главы, ссоры уменьшились, но произошло ещё кое-что. Перемирие людей дало Великому Дубу новые силы, гораздо более могущественные, чем раньше, а его листва покрылась еле заметной пыльцой, дурманящей людей. Она проникала в тела жителей, но в этот раз не убивала их. Со временем, народ леса обнаруживал в себе странные способности, не свойственные обычным людям. Заражённых пыльцой людей прозвали Дарквич, в честь Великого Дуба, а их сожителей, не попавших в его очарование и не способных понять его суть, прозвали Румейтами».

***

– Я так понимаю, ты – та самая Дарквич, да? – С презрением смотрела на неё бывшая заместительница. – В этом мире ты тоже болеешь болезнью, очень давно. Могу с уверенностью сказать, что ты меня и научила пользоваться данными Дубом мне силами. Кстати сказать, на деле тебя зовут Эйли Дример, ты глава этого поселения, одна из великих четырех основателей этого места. – Ебануться… – отводя взгляд, чуть тише сказала Вероника Ховард, пытаясь переварить всю ту информацию, что только села ей на плечи и крепко прицепилась ремнями. – Это я, то есть я из твоего мира, ну, вернее, Эйли Дример... Управляю всем поселением? – Она вновь указала на себя пальцем правой руки. – Вдобавок, я еще и какая-то хуева ведьма? – После чего она посмотрела на свои руки, протянув их заместительнице. – Да, все именно так, – та нежно взяла руки Ховард в свои, и немного погладила их, дабы немного успокоить, а Ника в это же время поникла головой, опустив её на стол. – Если ты не против, то давай поднимемся наверх, взглянем, можем ли мы вернуть тебя обратно в твой мир. После чего Ника подняла свой взгляд на Бронвин, что с теплой улыбкой смотрела на убитую событиями блондинку. Томно вздохнув, Ховард поднялась со стула, прежде отпустив руки напарницы, и они вместе посетили ту комнату, откуда начался весь переполох. Признаться честно, Вероника ничего не поняла: когда та вновь прикоснулась к зеркалу, оно не засветилось, не дернуло, лишь откололся один маленький кусочек, упавший на пол и тотчас разбившийся на ещё парочку осколков. – Нужно срочно вернуть его на место! – Приказным тоном выявила Брантли, побежав к осколкам. – Отогни зеркало назад, чтобы притяжением оно не упало и не разбилось ещё больше осколков! – Ого, физика в этой реальности всё-таки существует, – удивилась Ховард, усмехнувшись вдобавок. – Мы не настолько отстали в развитии, просто заводы и электричество с различными приборами современности в глухом лесу работать не будут, не думаешь? – И то верно, ладно, – уже без улыбки и издевок девушка помогала собирать кудрявой оставшиеся осколки и складывать их на место. – Я думаю, что только при сильных эмоциях ты могла разломать границу между мирами, стать единой всех себя во всех мирах, то есть только ты можешь путешествовать между реальностями, и ты будешь попадать лишь только в свое тело из следующего мира. Зеркала, как раскол между ними, но тебе необходимо использовать свою наисильнейшую энергетику, в твоём случае это эмоции. Скорее всего, это единственное, что и помогает тебе перемещаться. Понятно? – С трудом. – Чтобы вернуться домой, тебе нужно испытать невероятные эмоции, достигнуть так называемого пика в чувствах, тогда откроется телепорот. – Теперь вроде как понятно, но... Но с трудом. – Тебе нужно… – Хотелось ей продолжить уточнять, как Ника её перебила. – А может, я лучше останусь тут? Ты научишь меня магии, ну или как там она называется, что-то про ВИЧ? Да? Я займусь управлением города. Ты знаешь, что всё равно дома меня не ждёт никто, так вот, давай я? Сделаю этот мир своим домом. Как тебе? – Я даже не знаю, что сказать, но, вероятно, выбора у нас нет, на данный момент. Я всё равно продолжу изучать это явление, периодически заходя к тебе в дом. – Посчитаю это согласием.

***

– На тебя ТАК действует одна баночка пива? – насупился Джозеф, слегка насмехаясь над её историей, в то же время, потирая свою переносицу носа от нелепости всей ситуации. – Зазеркалье? Шляпника там не встретила? – Даа, был один, веселый такой, принадлежал расе Румейтов. Угадаешь, как звали? – Улыбнулась зеленоглазая, подняв брови в ожидании остроумного ответа. – Эйли Дример? Ах, да, ты же болеешь ВИЧ, извини, не хотел напоминать, – с такой горечи он полностью выжал первую банку пива и открыл следующую. – Не поверишь, это был Даррелл Хенсли. – Цирк уехал, клоуны остались.