Пока смерть не разлучит

      Дом дяди в Белгроже, который очень нравился Элишке в детстве, сейчас показался намного меньше, чем она помнила. Зато недоумение, как можно привыкнуть и не замечать постоянного городского шума, никуда не делось. Выстроенный в форме буквы «П», двухэтажный особняк торговца тканями прятал за высокими стенами уютный дворик: небольшой фонтан, рядом удобные скамейки и куст чайной розы. По обе стороны от дома проходили неширокие улицы, одна из которых вела к Малой площади. В Белгроже имелась и Большая — с ратушей, храмом Близнецов и вычурным особняком бургомистра. А на Малой плотно сгрудились всевозможные лавки, мастерские, пекарня, корчма и часовня Богини Мии. Вот из комнаты, в которой поселили Элишку, можно было рассмотреть угол площади — правда, только если постараться — прижаться щекой к раме или высунуться из окна. Под окнами целый день сновали люди, разговаривали, спорили, кричали; проезжали всадники, толкали свои тележки зеленщики и молочники. Повезло ещё, что экипажи не могли протиснуться — слишком узко. Но всё равно Элишке казалось, что она поселилась прямо посреди площади, как тут не заскучать по тишине родного дома, надёжно укрытого в глубине яблочного сада. Или по амулету от шума, какой имелся у супруга. Как только Элишка осмотрелась, разложила вещи в шкафу и поправила волосы, раздался деликатный стук. Впрочем, постучать дядина жена постучала, но ответа дожидаться не стала, сразу вошла. Словно под дверью стояла, — подумалось.       — Тадеуш просит тебя зайти, — изобразила улыбку Рудена. Была она не рыжей, согласно имени, а жгучей брюнеткой с нежной белой кожей. Красится, что ли? — озадачилась было Элишка, но выбросила лишние мысли из головы. Какое ей дело до цвета тёткиных волос? Рудена была второй дядиной женой. С первой он на одной улице рос, женился рано, но детей не нажил. Став вдовцом дядя сильно горевал, что не помешало ему, впрочем, меньше чем через год взять в жёны засидевшуюся в девках дочку одного из компаньонов. И засиделась, видать, не потому, что замуж не звали, а от того, что перебирала долго, — Элишка прямо слышала в голове голос Агаты. Беседа с дядей оставила неприятный осадок. То ли дело в детстве — тебя похвалили за опрятное платье, за то, что помогаешь матери, вручили подарок и беги себе, детка, играй в куклы. Сейчас же разговаривали вполне по-взрослому. Некоторое время рассматривали друг друга молча. Потом Элишка моргнула и отвела глаза. Брат матери изменился, известия про его тяжёлую болезнь ложью не оказались. Она помнила полноватого, но очень подвижного жизнерадостного мужчину, с курчавой бородой и смешливыми глазами, которые напоминали мамины. Этого человека она не узнавала. Дядя сидел в кресле, до пояса укутанный пледом, на котором покоились худые руки. На выбритом подбородке пробивалась седая щетина, что только подчёркивало заострившиеся щёки и сжатые в узкую линию губы страдальца. Элишка уже знала, что дядю донимают бесконечные рези в животе и держится на этом свете он из чистого упрямства. Считает, если умрёт, нанятые помощники развалят его дело, а молодая жена с малолетними дочками пойдёт по миру. Может в чём-то и прав.       — Ты стала очень похожа на Нилу, — первым нарушил молчание дядя. Элишка уж хотела было улыбнуться, воспоминания про маму всегда грели душу, но мужчина уже испортил впечатление.       — Вот не думал, что моя племянница станет тьерой и мне придётся ей кланяться первому. Сказано вроде бы вскользь, но настолько желчным тоном, что Элишка с трудом удержалась и не поджала губы. Ей не нужно напоминать, что семья матери была против брака с отцом. Она с детства помнила якобы сочувственные взгляды тёток и то, что про отца её никогда не спрашивали, словно она сирота. Зажиточные торговцы планировали выдать дочь за «достойного» человека, а не за представителя обнищавшего магического рода. Ни средств содержать жену с детьми, ни приличной профессии, по их мнению, у жениха не имелось. Только приставка «тьер» к фамилии да старый особняк на Яблоневом холме, который проще снести и построить новый, чем привести в порядок. То, что младшая дочь обладала даром, конечно досадно, но внешне же не заметно, и не таких замуж выдавали. А что хочет учиться и магические таланты свои развивать, то никого не заботило, блажь женская, да и только. Замуж выйдет, дети пойдут, сразу дурь из головы выветрится. Училась Нила сама, по купленному тайком учебнику, потом у местной лекарки, тоже не спросясь. Отец всё сетовал, когда взял её замуж, что стало поздно для магической школы — объяснял основы жене сам, как мог.       — Дом ваш заложен, я правильно понял? Так и знал, что твой отец оставит семью без гроша и дочерей приданного, — продолжал между тем дядя. И куда только подевался тот обаятельный мужчина, вместе с которым так заливисто смеялась мама, вспоминая детские проделки? Который привозил сёстрам кукол в роскошных платьях и терпеливо пил с ними понарошечный чай? Элишка даже злиться стала немного меньше, ведь обижалась она на человека, которого помнила, а этот… просто чужак.       — Особняк и земли мы выкупаем частями. Йона… мой супруг распорядился, чтобы мне сюда доставили копии документов, и вы смогли их проверить. Их скоро привезут. И средства папа нам оставил. Не приданное для сестёр, конечно, но Элишка всё равно села ровнее и приподняла подбородок. Удобно, всё-таки, прикрыться именем мужа, пусть его и нет рядом. Вон, даже дядя стал смотреть менее хмуро. Видимо обрадовался, что расходы уменьшились.       К слову о муже, который постоянно вспоминался. Расстались с Йонашем у развилки они сухо и коротко — всё сказано заранее. Дворжек отдал последние распоряжения Яшу, тому самому зеленщику, с которым Марка, их служанка, неожиданно обручилась перед самым отъездом. Оторвал от земли и крепко обнял Жданку, напомнил Агате, что «она обещала», на что та кивнула с важным видом, — это что ещё такое? А Элишке пожал руку. Нет, не как мужчине, конечно, — коснулся ладони, завёл пальцы под рукав и легко погладил-сжал запястье, отчего по коже побежали мурашки, но… и всё. Пересел на лошадь, дальше отправился верхом, оставив их в удобном экипаже. И вроде бы ничего такого, но пришлось часто моргать, прогоняя внезапные слёзы. И даже обещанный пакет, который Дворжек прислал с почтовой станции у границы, ничего не изменил — лёгкое чувство неожиданной обиды никуда не делось.       — Да, да, супруг. Мой помощник навёл справки, — дядя благосклонно кивнул. — Господин Дворжек ведёт дела в Эртее и других княжествах более десяти лет. Торговое предприятие «Редкие амулеты и артефакты» весьма уважаемо, является даже поставщиком княжеского двора. Услышав подобную вроде бы похвалу, Элишка рот приоткрыла от возмущения.       — Йонаш — маг! — выпалила она. Вот же, вроде бы её замужество и одобряют, но надо же всё так перекрутить!       — А, разные способности, — отмахнулся дядя. — Я вот в молодости отлично пел. Просто, как соловей. Но не стал же этим… Пренебрежительный жест означал, вероятно, уличного паяца. — Таланты, они к делу отношения не имеют. Элишка сжала платок в руках так, что костяшки побелели. Пока она в чужом доме, в гостях, нет смысла вступать в спор. Своего мнения о магах дядя Тобиаш всё равно не изменит. А так, ну надо же, в его глазах она почти уважаемая госпожа, удачно вышла замуж за солидного торговца. В его кругу это важно.       — Поэтому, племянница, у меня к тебе просьба. Не упоминай в разговорах о том случае на площади.       — О том, что Йонаша оклеветали и собирались казнить, когда я взяла его в мужья? — Понимая, что придётся согласиться, всё равно не могла не возразить. — Потому что он чародей?       — О чём я и говорю, — словно не слыша её, кивнул дядя. — В дороге с каждым торговцем может случиться недоразумение. Неправильно оформленные таможенные документы, повышение пошлины, мало ли. Я ведь не прошу тебя врать. Но если не спрашивают, то не нужно описывать все подробности вашего знакомства, хорошо? Оставалось надеяться, что «приличные» дядины знакомые не станут интересоваться, потому что молчать о «подробностях» Элишка не собиралась.       — Тобиаш заботится о всей семье, ты же понимаешь? — заглянула в глаза Рудена, которая снова ждала под дверью. — Ведь твоим сестрам скоро, оглянуться не успеешь, понадобится подыскивать женихов. Наши девочки тоже живут здесь. Девочки — племянницы трёх и пяти лет, подросли и были такими же шумными и подвижными, как Агата со Жданкой в их возрасте. Элишка вздохнула. Да, она понимала, но как же неприятно. В комнате обнаружилась Агата, привстала на носках, выглядывая в окно.       — Здесь носят совсем другие платья… Мне прямо не терпится забрать у портнихи новые наряды. Смотри, верховые проезжают, такие симпатичные! Можно перо со шляпы ухватить, как близко! А наше окно выходит во двор, скукота. Она покружилась в центре и шлёпнулась на стул возле зеркала. По-хозяйски стала заглядывать во все банки, нюхать флаконы.       — И так просторно, — умильно посмотрела через зеркало.       — Даже не надейся, меняться с тобой я не собираюсь, — улыбнулась Элишка, глядя на сестру. В кои-то веки выдалось время, когда не нужно постоянно тревожиться на что купить свечи и дрова, что готовить кухарке из минимума продуктов на обед и ужин, чем занять сестёр, чтоб не скучали — Элишка собиралась насладиться каждой спокойной минутой. Агата возмущенно фыркнула, мол, зря подозреваешь меня в корыстных мотивах, но спорить не стала. Младших поселили вместе, их комната была если не больше, чем у Элишки, светлая и уютная. Агате не на что жаловаться, кроме шумной Жданки. Впрочем, та уже подружилась с малолетними кузинами и вовсю развлекала их во внутреннем дворике, придумывая разные игры.       — Прогуляешься со мной? — спросила Элишка, скорее из вежливости, чем нуждаясь в компании. Ей нравилось, что можно дойти до лавок в одиночестве, поглазеть на товары, выпить прохладной родниковой воды, которую предлагают водоносы и никуда не спешить.       — Нет, хочу почитать немного. Ничего? — Агата хитро улыбнулась. Она совсем немного недоговаривала и обе сестры об этом знали. Если почтовая шкатулка, которую Йонаш оставил жене, стояла по большей части пустой, то та, что мэтр Мортвэйн подарил Агате, звенела короткими посланиями по два раза в день, — делилась по секрету Жданка.       — Ничего, я до площади и назад, — кивнула Элишка. Ещё Элишке нравилось, как стучат каблуки её новых туфель по разноцветным камням мостовой. Нравилось угадывать места, о которых рассказывала мама, вспоминая своё детство и юность в Белгроже. Нравилось просто сидеть и считать удары часов на ратушной башне, что доносились с Большой площади. На лавочке под раскидистым платаном нашлось свободное место и Элишка удобно устроилась. Смотрела, как мальчишки запускают кораблики в ручье, что звенел по краю дороги после утреннего дождя. Кораблик с парусом из лоскутка полосатой ткани бесстрашно взлетал на нешуточные волны, выровнялся и устремился в дальние края — с площади на боковую улицу, увлекая за собой всех босоногих капитанов и юнг. Элишке подумалось, что она сейчас похожа на этот кораблик, который подхватило и стремительно несёт в неизвестность. Это дома она пыталась управлять своей жизнью, а сейчас судьба влечёт её неведомо куда. Но ничего, она справится. Осмотрится, вникнет в дела. Йонаш, конечно, очень ей помог, появился так вовремя, но и Элишка не слезливая барышня, чего-то да стоит. Она не будет камнем висеть на шее мужа. Нужно просто немного подождать.