Инстинкт

      Они его потеряли. Чёртовы бездари. Нельзя было доверять его им. Теперь убивать будет в разы тяжелее, теперь его будут видеть всегда. — Почему вы сразу не отправили курьера? — сквозь зубы цедит Гондар, пытаясь сдержать гнев. Просто удивительно, как сильно может насолить тебе собственная команда. — Они сразу подобрали, невозможно было успеть, — лепечет Рилай сочувствующим тоном. Это она, устав покупать раскрывающую невидимость пыль, купила магический изумруд; она, умерев, выронила его из своих рук! Ей до безумия неловко, но ведь это случилось нечаянно. — Кто? Кто конкретно взял?! — охотник раздраженно массирует виски, осознавая, что ему придется любой ценой забирать камень у врагов, — Зачем вы вообще купили его? Я, мать вашу, единственный, кто может выиграть вам игру, и только что вы самолично вручили врагам предмет, который за каких-то 900 золотых делает меня крайне уязвимым. — Худвинка. Она подняла. Возможно, он всё ещё у неё, — стараясь не разозлить союзника сильнее, лаконично сообщает волшебница. — Мы сможем забрать его обратно, не волнуйся. — Мы? — иронично усмехается Гондар. — Не мы, а я. Не вмешивайтесь, просто постарайтесь не испортить мне жизнь ещё сильнее.       Выследить ловкую белку оказывается довольно трудно, но он справляется. Не приближаясь в радиус всевидящего камня, Гондар выжидает лучшего момента, чтобы напасть. Получив информацию о том, что Худвинка в этом лесу одна, он стремительно направляется в её сторону. Мгновенно навострившая ушки плутовка бросается в другую сторону, надеясь скрыться в деревьях, но охотничья метка не даёт этого сделать — преследователь прекрасно видит её. Долго гоняя противницу по лесу, коту удаётся вымотать её и наконец поймать. Максимально сократив расстояние между ними, он рывком валит её животом на землю и плотно прижимает своим телом. — Попалась, — довольно шепчет охотник, ухватывая Худвинк за капюшон и приставляя к горлу нож, — у тебя есть то, что тебе не принадлежит. Будь ты умнее, не носила бы его с собой и, возможно, осталась бы жива. Но теперь, уже никто и ничто тебе не поможет… Он уже облегченно выдыхает, радуясь, что ошибка команды исправлена быстро и без проблем, как вдруг жертва подает голос: — Уверен? Худвинк спрашивает это полушепотом и с хитрой улыбкой, чуть оборачивая голову к нему. «Что?» Это поведение настораживает Гондара: — О чём ты говоришь? Он, нахмурившись, озирается по сторонам, задумываясь о подстроенной засаде… Но нет, ничего не происходит — они совершенно одни. Увлечённый своим триумфом, он только сейчас начинает замечать, что пойманная белочка абсолютно не сопротивляется, наоборот — ластится ближе, и, выгибая спину, трётся об его пах. — Об этом, — расставляя задние лапы и отводя в сторону шикарный пушистый хвост, говорит плутовка, намекая на его напряжённый орган. — Мой организм переживает сейчас особый период… Подсознательно ты это уже чувствуешь. Ещё пара секунд, и вместо врага я покажусь тебе лишь привлекательной «самкой». Наличие инстинктов это, пожалуй, одно из основных отличий нас от людей. Она чуть приподнимается на руках, стараясь не пораниться об острый клинок, и как можно ближе прижимается шеей к его носу, давая ощутить себя. Гондар не отстраняется, и это становится его роковой ошибкой: почти сразу рассудком овладевает пьянящее действие феромонов. Нож за ненужностью выпадает из руки, а охотник уже сам с упоением зарывается лицом в мягкую шерстку. Теперь он хочет противницу каждой клеточкой тела. — Чёрт, чёрт, чё-ёрт… — шепчет, не в силах противиться инстинкту. Зачем он подошел так близко, зачем всё еще прижимает её, почему не может перестать? «Мне… Нужен… Гем. Не она… Гем. Не она… Ге… Она.» Раздосадованно рычит, не в силах успокоить влечение и выпустить пленницу из топких объятий. — Что ж, ты сама напросилась, — наскоро освобождает обоих от мешающей одежды, чуть стянув вниз, чтобы как можно скорее овладеть своей жертвой. Худвинк учащённо дышит; ощущение полной зависимости от охотника будоражит её сознание, заставляя течь еще сильнее. Она преспокойно пережила бы очередной период эструса, если бы Гондар не зажал её в такой провокационной позе. Теперь они оба ведомы лишь природой. — Котик… — И раз уж ты говоришь об инстинктах, — перебивает её он, совершая стандартное для большинства представителей семейства кошачьих действие: грубо впивается зубами в холку любовницы. Она протяжно стонет, замирая под его хваткой и, ощущая, как твёрдая плоть бесцеремонно заполняет её, раздражая чувствительные точки. Охотник берёт Худвинк резко и быстро, ни на секунду не разжимая челюсти и не давая белке пошевелиться. Каждая фрикция буквально выбивает из неё довольный вскрик, и каждый последующий становится всё громче. Он стискивает зубы до предела, причиняя ей боль, чтобы заставить быть тише — белка прикусывает свой палец, выполняя его немой приказ и заглушая себя. Здесь и сейчас Гондар и Худвинк совсем не похожи на разумных существ, ими движет далеко не рассудок — дикая первобытная страсть. Распалённые и жаждущие упиться друг другом, они мгновенно пересматривают свои приоритеты, осознавая, что уже ничего в этом мире не сможет отвлечь их от «брачных игр». Его грубоватая самоуверенность и бешеный темп, не останавливающийся ни на секунду, стремительно подводят её к разрядке. Она, кажется, забывает дышать, все тактильные ощущения концентрируются внизу живота и накрывают волной. Белка чуть сдвигает задние лапы, сильнее прижимаясь к Гондару и дрожа всем телом в сладкой агонии. А он, кажется, абсолютно не обращает на это внимания, лишь разжимает челюсть, давая Худвинк чуть больше свободы, но всё так же продолжая остервенело овладевать ею. Становится ясно — он не прекратит. Не остановится, пока не утолит жгучее желание, не успокоит животную похоть. Ей остается только наслаждаться ненасытностью любовника и быть готовой дать ему столько, сколько он захочет. Позволивший себе за столько лет наконец расслабиться Гондар, дорвавшись, жадно хочет взять от ситуации всё. С каждым движением совершить следующее ему хочется с удвоенной силой; с упоением врываясь и вновь покидая Худвинк, он теряет счёт времени: о пролетевших минутах свидетельствуют только уже почти онемевшие от усталости руки… Бог знает, сколько он простоял в планке. Тогда кот наконец приподнимается, перенося вес тела на колени, за таз подтягивает к себе Худвинк, и немедля входит, возобновляя ритм. Она пытается привстать и на руках, но он не дает ей этого, надавливая ладонью на спину. И Худвинк, не сопротивляясь, прижимается грудью к земле. Она игриво изгибается под ним, осознавая свою привлекательность в этой позе, нежно проводит пушистым хвостом по его шее и подбородку. Охотник мягко обхватывает его рукой, проводит по всей длине от середины до кончика, подносит к лицу, желая вновь ощутить её запах. Медленно вдыхает, стискивая зубы от еще сильнее нахлынувшего возбуждения. Такая тесная, мокрая, послушная… Он, кажется, мог бы овладевать ею вечно. Но его тело идет наперекор мыслям: дыхание учащается, всё внутри замирает за пару секунд до апогея удовольствия. Гондар лихорадочно ускоряется, с силой насаживая Худвинку на свой орган. Тело сводит сладкой судорогой, с тихим стоном он наполняет её горячим семенем. Обессиленно падает рядом с ней на землю, не чувствуя ничего, кроме пустоты в голове и приятного расслабления. Уже успевшая одеться Худвинк подбирается ближе и, чуть опираясь руками на его грудь, нежно проводит шершавым языком по его шее. — Надеюсь, мы ещё встретимся, — быстро бросает, хитро улыбаясь ему в глаза; а затем, ловко подхватывая свой арбалет, уносится в чащу. Гондар хочет вновь бежать за ней, но только приподнявшись на локтях, понимает, что это ему уже не под силу, а потому опрокидывается обратно на спину и, вглядываясь в небо, чуть усмехается в попытке осознать произошедшее. — Обязательно… встретимся, — блудливо улыбаясь, вспоминает её, изогнувшуюся и тихо постанывающую, — «самочка». Ещё не раз.       Надо сказать, следующая их встреча происходит довольно скоро. Гондар, уже потерявший интерес к сражению, вновь направляется на территорию врагов. И себе, и союзникам он лжёт, называя причиной своего рейда поиск гема. Заглядывая за каждое деревце, кот с волнением и трепетом мечтает увидеть её. А дальше?.. Что сделает, когда увидит? Он не знает. Ничего. Импровизация, и будь, что будет. После того, что между ними случилось, думать о чём-либо другом стало невозможно, сердце волнительно забилось, не давая ему сидеть на месте. Кот обходит уже почти всю вражескую территорию, а встретить Худвинк никак не выходит. С одной стороны это, конечно же, досадно, а с другой, может, и к лучшему — никто ведь не может гарантировать, что вторая их встреча пройдет так же гладко, как и предыдущая. «Ладно, ещё пару метров, и назад» — решает он для себя, понемногу отходя от взвинченного состояния. Вдруг… вдали что-то мелькает. Он вглядывается — зеленый капюшон, роскошный хвост, гибкий стан. Она. Охотник осторожно подбирается ближе, Худвинк занята убийством лесных существ, и, как неожиданно, изумруда у неё с собой нет. «Она выучила этот урок» — ухмыляется он и, уже не боясь оказаться замеченным, подходит почти вплотную. Сердце бешено бьётся об грудную клетку, все конечности тяжелеют от волнения, дышать становится невозможно. Он подносит руку к её лицу, робея, останавливается в миллиметре. Глубоко вдыхает, отгоняя последнюю мысль об уходе. Одним шагом перемещается за спину Худвинк и рывком обхватывает одной рукой за талию, второй закрывает ее рот, не давая поднять шум. Она вздрагивает, пытаясь обернуться и увидеть врага, вцепляется в сжимающие её руки, силясь вырваться. — Без гема мне так легко застать тебя врасплох… — довольно сообщает знакомый, чуть хриплый голос. Только на секунду прижав её к себе, охотник уже ощутил невероятное напряжение в паху, наверняка это почувствовала и она. Оскал белки мгновенно сменяется легкой улыбкой, а сама она расслабляется, переставая противиться его объятиям. — У меня больше нет того, что ты ищешь, зачем ты пришёл? — наигранно произносит, желая услышать от него нужные слова. Чувственно и самозабвенно поглаживая её бедра, он внимает провокационному вопросу: — Мне нужна ты. Действия кота вторят его словам, он доказывает свою симпатию каждым прикосновением. Нежно проводит языком сбоку по её шее, запускает руки под одежду: одна останавливается на груди, попеременно лаская каждый сосочек, другая спускается ниже, и, протиснувшись сквозь туго затянутый пояс, прикасается к мокрой плоти. Белка сдавленно выдыхает, чуть запрокидывая голову, а стоны сами вырываются из груди. Но как бы хороши не были его пальцы, она жаждет большего. — А я и не догадывалась, что на самом деле ты очень нежный котик, — тихо шепчет, надеясь разозлить любовника. Он мгновенно останавливается, переваривая адресованную фразу, затем лицезреет на чуть повернутом к нему лице плутовки блаженную улыбочку, и буквально свирепеет. — Ты пожалеешь, о том, что сказала… — рывком нагибает её так, что она еле успевает схватиться за ближайшее дерево, чтобы не упасть, стягивает с нее штаны, входит резко и полностью. Она приподнимает уголки губ, удовлетворяясь его действиями, ещё не знает, что Гондар собирается придать её словам особое значение. Крепко держа обеими руками за талию, охотник вдалбливается в неё так глубоко и грубо, что каждой фрикцией задевает матку, смешивая удовольствие с болью. Худвинк пронзительно вскрикивает на каждом толчке, рефлекторно отстраняется от охотника, пытаясь смягчить соприкосновения, но он удерживает её на месте, не позволяя отодвинуться. С удивлением замечает, что испытывает извращенно-приятное чувство, внося диссонанс в ощущения партнёрши. Она от беспомощности жалобно выстанывает: — Нежне-е-е… — Ах, нежнее? — садистски ухмыляется кот, продолжая пытку. — Хочешь, чтобы я был нежнее? — Да, прошу… — А мне показалось, наоборот? — усмехается, но прекращает врезаться до упора. Белка недоверчиво расслабляет напряженное тело, и вновь выгибается, подаваясь навстречу коту. Боль, что заставил Гондар её пережить, была столь же болезненным дискомфортом, сколь необычным наслаждением от своей полной бесправности и ничтожности перед лицом любовника. Если бы он, с пылающими от страсти глазами, в тот же миг приставил к её к горлу нож, намереваясь убить, Худвинк покорно приняла бы судьбу, беспокоясь лишь об удовольствии охотника. В любой другой ситуации, её страшно разозлило бы такое отношение, но здесь… Быть не более, чем объектом для удовлетворения потребностей, показалось до безумия возбуждающим. — Худвинка! — нарушает идиллию приветственный окрик непонятно откуда взявшейся Лиралей, союзницы плутовки. Ну… как «непонятно откуда взявшейся», очень даже понятно: для понимания просто стоило следить за картой, но разве до этого было прохвостке? Повезло, что мидер решила зайти в лес самым далеким путем от местонахождения любовников, довольно сложно детально рассмотреть то, что происходит в двадцати метрах от тебя. Гондар сию же секунду и без лишних движений исчезает из вида противников, сливаясь с окружающей средой. Белка же судорожно отпрыгивает от ствола дерева, на который опиралась, одновременно чуть отходя вперед, чтобы слезть с члена… Но невидимые руки любовника не дают этого сделать. А лучница уже почти полностью обходит кусты, как-никак скрывавшие их друг от друга, и Худвинке не остается ничего, кроме как принять непринуждённую позу и спрятать свою наготу за пушистым хвостом. — Лирале-ее-й, — с виноватой улыбкой протягивает она в ответ и осекается на полуслове, ощущая, как Гондар бессовестно возобновляет фрикции прямо сейчас. — Э-ээ… Ты в порядке? — чуть сщурившись, замечает странное поведение мидер и осторожно меняет траекторию, чтобы подойти ближе и выяснить. — Да! — непроизвольно взвизгивает белка, протестующе показывая ладонь, останавливая безжалостно сокращающую между ними расстояние лучницу. Та, чуть вздрогнув от неожиданного крика и повинуясь жесту, перестаёт идти и недоверчиво приподнимает одну бровь. Максимально сосредоточившись, чтобы успокоить Лиралей и не дать ей узнать правду, Худвинк выдаёт более-менее адекватным голосом: — Мне просто нужно немного золота, я жду появления лесных существ. Пару секунд висит неловкая пауза, а затем мидер пожимает плечами: — Ну, л-ладно. И, к великому счастью, просто следует по изначально намеченному пути, не желая морочить себе голову. Провожая ее глазами, Плутовка облегченно выдыхает, как вдруг резко вспоминает: — Какого чёрта, Гондар?! Она почти подошла, а ведь гем был именно у неё. — Прости, не смог остановиться, — ухмыляясь, произносит кот. Худвинка оборачивается на голос и хмуро оглядывает место где предположительно находится ее любовник: — Может, уже появишься? Он умиляется её недовольному виду: — Ещё чего. Резко разворачивает к себе лицом, подхватывает за бёдра и поднимает, прислоняя к дереву. Белка не успевает вновь возмутиться, как Гондар, сконцентрировавшись и не помогая руками, насаживает её на свою плоть и начинает набирать темп. — М-м-м… — нежно выстанывает бестия, наощупь находя его плечи и обхватывая их. — Я всё же хочу тебя видеть. — Молчать, — шепчет охотник в ответ, совершая «профилактический» грубый рывок и напоминая ей, кто здесь главный. Она послушно опускает глаза, повинуясь его воле. За это охотник поощряет её долгим тягуче-сладостным поцелуем в шею. Не видя любовника и не зная его намерений, она сначала чувствует лишь горячее дыхание кота, затем тёплую влагу его губ, а после чуть болезненное ощущение от засоса. Худвинка изгибает поясницу, чтобы позволить Гондару проникать глубже, он откликается на это, казалось, незначительное движение, довольным шипением, ведь теперь она обхватывает его плоть мокрой теснотой ещё сильнее. Рассудок охватывает запредельное желание, лишая охотника возможности думать. — Останови меня, если сделаю больно, — из последних сил шепчет он, сжимая её ягодицы и ускоряя фрикции. Наконец, невидимость спадает, они соприкасаются помутнёнными взглядами; Гондар замечает, что с расслабленно опущенными ушками она выглядит особенно привлекательно. Смущаясь, плутовка отводит глаза, а затем и вовсе утыкается лицом в его шею, периодически нежно проводя по ней языком. Внезапно она вновь выпрямляется и, устремив широко раскрытые глаза на Гондара, порывается что-то сказать. Он внимательно смотрит на неё в ответ, слегка испугавшись столь взбудораженному поведению. — Я… — лишь успевает выдать белка перед тем, как, до крови прикусив губу, мелко задрожать от удовольствия. Она изгибается, непроизвольно сжимая охотника внутри и чувственно вздыхая. Всё это стремительно подводит к финалу и его. Стиснув зубы и невнятно процеживая: «Ч-ч-ёрт» — он кончает в Худвинк. После еще пары фрикций, Гондар замирает в попытке прийти в себя. Оргазм будто полностью отключает мозг на пару секунд, отчего устоять на ногах становится сложнее; охотник отставляет одну ногу назад, сохраняя равновесие. Худвинк чуть поёживается, подталкивая любовника опустить её на землю. Приподняв и стащив белку со всё ещё напряжённого органа, он делает это. Как и в прошлый раз, его одолевает приятная слабость; он усаживается вниз, только не выпускает из руки запястья прохвостки: не хочет, что бы та ускользнула от него вновь. Она удивленно следит за действиями, сначала не понимая, в чем дело. — Подож… — слегка растерянно начинает кот. — А-а, — вспоминает, как бесцеремонно оставила его в прошлый раз, — я не собиралась убегать. Ей и правда хочется побыть с Гондаром еще хотя бы немного, хотя нельзя не заметить, что инстинкт самосохранения нетактично напоминает о том, что он потенциальный враг и так или иначе представляет собой опасность. Но то невинное легкое прикосновение, коим он держит её руку, безоговорочно подкупает и словно кричит о благонамеренности охотника, а потому быстро оглядев его, Худвинк устало падает к нему в объятия. Он обхватывает ее, прижимая ближе: — Ты же понимаешь, что теперь ты только моя «самочка»?