Как встречать лето (по методике синего пегаса)

Хлопнула дверца холодильника и зашуршали полиэтиленовые пакеты. Я оторвался от экрана ноутбука и бросил взгляд через плечо. Точно. Пододвинув табуретку (почти неслышно) к холодильнику, Хелл взобрался на неё (тоже не слишком громко), открыл дверцу морозилки и теперь лазал на верхней полке (вот как раз это я и услышал). Совершенно не смущаясь моего взгляда, наглая пегасья морда переложила в блюдце с десяток замороженных ещё прошлой осенью ягод крыжовника (кислятина) и высыпала сверху алые ягоды калины (горько, но полезно). - Покушать захотел? - спросил я, однако пегас ничего не ответил. Сунув пакеты обратно в шкаф (не завязывая, куда ему, с копытами, на мелкую моторику замахиваться), Хелл взял миску на край крыла и подошёл с ней к подоконнику. Кое-как всунув миску в просвет между коробками со зреющим укропом и уже увядающим луком, пегас взобрался на окно и сам. - Ты чего это делаешь? - я от удивления даже оторвался от публикации главы на сайте "Author.Today". - Лето встречать готовлюсь, - буркнул пегас. - Сегодня ведь первая летняя ночь! - Сегодня уже второе июня, - возразил я. - А если по старому стилю, то ты больно рано начинаешь, ещё дней тринадцать впереди есть. - Сегодня первая полноценная летняя ночь, от одиннадцати до трёх, - привёл железобетонный довод пегас, устраиваясь на окне. Бесцеремонно ущипнув перо лука, он накрыл крылом мороженые ягоды, чтобы быстрее остывали. То есть, нагревались. - Знаешь ли ты, хозяин, как надо встречать первую летнюю ночь? Во-первых, нам нужны луговые травы... Он так выразительно посмотрел на меня, что пришлось тащиться на кухню за букетом той зелени, что он сегодня нарвал за железнодорожной насыпью и с довольным видом бухнул в банку из-под кофе. Предварительно остатки кофе вылакав, что уже говорило о том, что он что-то задумал на сегодняшнюю ночь. - Ладно, зелень есть, - я поставил банку рядом с ним и расправил листья уже свернувшегося папоротника. - Правда, лука и укропа хватило бы. Что дальше? - Так, запасы с осени, окутанные зимней прохладой, - сим заманчивым сочетанием слов пегас обозвал свою горку из ягод. - Ещё бы неплохо белого песка насыпать, как символ тающего снега... Ещё один намёк. Пришлось сходить за сахарницей и щедро осыпать калину, которую без услады съесть мог бы только Юрий Никулин. - И сок, - алые пегасьи глаза в третий раз заставили меня метнуться на кухню и принести упаковку сока, стоящую в зимнем холодильнике. Хелл к этому времени уже открыл окно и прижался носом к противомоскитной сетке. - Ну и? - спросил я, - Холоду напустишь. - Жаль, что сейчас холодно, при тепле лучше бы было... Но всё равно, послушай! В ночи, тёмной и прохладной ночи, раздавалось пение соловья. Сливаясь с шумом работающей котельной, с шорохом шин изредка проезжающих автомобилей, песнь птицы звучала как-то совершенно по-особенному. Не так, как звучит она в лесу, вдали от людского шума, при этом обретая какой-то особый шарм, не просто вмешиваясь в звуки города, а врастая в них, сливаясь вместе в приятную мелодию, дополняемую шорохом листьев растущей у окна берёзы. Хелл улыбнулся, налил сока себе и мне, и протянул на копыте мороженую засахаренную крыжовницу. - Лето пришло, - тихо сказал он. Соловей засвистел и утих на миг, затем затрещал вновь. В просвете между чёрных туч сверкнул круг далёкой луны.