Мама говорит, что я - ниндзя

             — Винирея, почему существуют Бражник и супергерои? Если бы их не было… — Коралина задумчиво положила указательный палец на нижнюю губу. — вот, если бы их не было, то я бы сейчас здесь с тобой не сидела, знаешь ли. А если бы Шва… Ле Пети, — девушка покачала головой. — Хотя, нет. Что, если бы Швабра не акуманизировалась и просто убила бы меня? Её бы посадили. Но так из-за Бражника можно оправдать любой поступок. Ведь, по сути его жертвы это делают неосознанно. Так Швабру даже нельзя в суд подать, типа она ведь не виновата, что её акуматировали, — Коралина начала разминать затекшие конечности, а тело до сих пор отдаётся болью. — Эхх… сколько я уже здесь с тобой сижу в этой маленькой тесной комнатке? Ты-то понятно целую вечность, а я… а я, наверное, пару минут, а может час. Я что-то не понимаю как протекает время. Может я сильно головой ударилась… хотя нет, — девушка довольно сильно стукнула себя ладонью по голове. — Ай, блин. То есть, да ударилась, но не из-за этого я потерялась во времени. Я тоже самое в школе чувствую. Так, что всё нормально, Винирея, — Коралина закатила глаза, вспоминая удручающий факт. — Ну, да. Как будто бы ты можешь что-то чувствовать. Скорее даже не чувствовать, а просто быть живым.               Девушка аккуратно встаёт со стула, держась за его спинку. Ей было интересно узнать, как протекает бой между Тёмным диктатором и Леди Баг. Она стоит у маленького окошка, опершись двумя ладонями об стену, наблюдая за происходящим.        Можно было узреть армию зомби. Среди них был тот же полицейский Роджер, известная телеведущая Надья Шамак с ее оператором и множество других людей, которые Коралине были не известны. Было видно как супергероине было тяжко. Хоть зомби действительно медленные и слабые, но как говорят, «не можешь силой? Победи количеством.»        Вначале девушке показалось, что Леди Баг борется с Тёмным диктатором, но на самом деле это не так. Злодейка сидела на крыше грузовика и наблюдала за происходящим, смеясь, что есть мочи. Героиня в костюме божьи коровки сражалась со своим когда-то напарником — Супер Котом. Видимо, превращение в зомби не помешало «сверхчеловеку» сохранить силы, чтобы подчиняться хозяину.        Коралине стало жалко Леди Баг. Всё-таки нелегко одной справиться с этой кучей монстров. Было жалко, но вины не чувствовала. Девушка не виновата, что Бражник существует. Так она сама считает. Мир не избавить от негатива.              «А вот от того чувака можно. Наверное. Если хорошо постараться.»              — А если бы я была манекеном? — Коралина прислонилась лбом о стекло. — Нет. Если бы все стали манекенами? Никто не страдал бы, — девушка прикрыла свои веки. — Но тогда было бы скучно жить. То есть жизни человеческой вообще не было бы. Но так ли это плохо, Винирея? Ты ведь сделан по подобию какого-то важного человека? Ты ведь не знаешь как интересно жить. И страшно. Но я всё равно не хотела бы стать статуей… Ой, манекеном. Даже, если из-за меня акуманизировали бы человека. А. Хотя это уже случилось, — подняла указательный палец правой руки. — Но так-то директор тоже к этому причастен.               Внезапно Коралина вздрагивает от крика Тёмного диктатора и ударяется лбом об стекло. Девушка издала протяжное «а-й», а злодейка кричала так, как будто бы Сатане принесли стейк той прожарки, которой он хотел.              — Достала Мымра. Раньше хоть красивой была, а сейчас как Чёрт с перекошенным лицом ходишь, — тихо проговаривает Коралина, словно её могли услышать с такой невообразимой высоты.               В ответ девушка услышала достаточно чёткое «Сволочь». Глаза непроизвольно расширились, ведь как изначально казалось: бонапартистка сидела на старом потрепанном грузовике.        Осознание того, что Тёмный диктатор довольно близко озарило как молния.              — Вот черт! — с замиранием сердца отталкивается от стены и падает, потому что сейчас Коралина физически слаба, и увидев в окне свой сегодняшний кошмар, было сложно не забыть как правильно держаться на ногах. Приземляется на грудь Эльфеля. Она сжимает в кулаки его пиджак, и смотрит ему своими большими отчаянными глазами в его пустые. Совсем тихо, понимая, что от манекена помощи не дождётся, произносит:               — Пожалуйста, спасите.               Коралина медленно поворачивает свою голову к окну, когда слышит лёгкое постукивание по стеклу. За ним она прекрасно видит оскаленное лицо Тёмного диктатора. Но совсем на секунду её лицо изменилось. Сложилось такое впечатление, что с ней кто-то говорит. Ей сказали то, что ей не понравилось, вследствие чего она ответила: «Ещё не время.»        Единственное препятствие, которое отделяет жертву от хищника, было разбито вдребезги. Чудом осколки не задели девушку. Но сама же случайно левой рукой напоролась на осколок. Он был настолько маленьким, что всего лишь на три или четыре миллиметра впился в ладонь. Коралина этого даже не заметила. Она стала заложником своего страха. Попятилась назад, но тут же упёрлась спиной к деревянной тумбочке. Мурашки прошлись по телу от того, что нет пути назад, как в переносном смысле так и в прямом. Она схватилась правой рукой за одну единственную книгу, которая лежала на деревянной мебели, и прижала её к себе надеясь, что она её сможет спасти. Она мельком посмотрела на название произведения и встрепенулась, потому что это была «Библия». Для Коралины это был небольшой знак, дающий надежду, что она выживет. Она прижала её к своей груди, и, случайно, левой рукой поцарапала своё лицо. Тогда-то она и заметила осколок. Но как ей говорили родители: «Не вытаскивай. Пусть это сделает врач.» Девушка раньше не понимала, почему она сама не может этого сделать, но ей бабушка всё пояснила: предмет не стоит вытаскивать из раны, так как может пойти кровотечение, а это не очень хорошо. Звучит логично, но сама маленькая девочка додуматься не смогла.        До того как миру стали известны супергерои: девушка была атеисткой. Но после она задумалась о более высшем существе. Коралина не католичка — она просто верит, что есть нечто такое, что не может познать человеческое сознание. Она не знала откуда у супергероев такая мощь. Ведь, обычный человек на такое не способен. Может, есть кто-то такой как Бражник — человек, который даёт такие силы обычным людям, после чего они становятся супергероями.        И возвращаясь к насущным проблемам: девушка крайне хотела жить. Хоть и находясь далеко от Тёмного диктатора, она могла позволить себе вольности и говорить то, что хотела, но, оказавшись один на один, доходит реальное положение дел.        Если сейчас спросить у Коралины, что она чувствует, то ответить она не сможет. Весь её словарный запас опустел, но сохранил место для одного «простите», который, как надеется девушка, «разрулит» ситуацию.        ПРоСТиТе        прОстИтЕ        Если частичка прежней Ле Пети осталась в Тёмном диктаторе, то она ведь должна услышать свою ученицу. Бражник ведь не может полностью поглотить сознание человека?        Сейчас даже и не было мысли о том, что девушку бросили. Или не бросили? Но суть такова, что за неё сейчас, видимо, никто не борется. На данный момент вся судьба Коралины зависит от неё самой же. Силой она ничего не сможет решить. Остаются только слова, если она сможет разговорить бонапартистку, то выиграет время, пока за ней снова не придут. Если конечно же вообще придут. Сейчас девушка борется за казалось бы жалкие, но в тоже время ценные минуты жизни.              «Да, это она жалкая. Решила на подростка покуситься. Сто процентов у неё яиц не хватит.»              «Блин, да заткнись уже. Хорошо, что я эт не вслух сказала…»               Тёмный диктатор перелезает через маленькое разбитое окошко. Оно было действительно маленьким. Злодейка, словно кошка перемахнула через это окно. От такого сравнения Коралина поёжилась.        Раздаётся хруст от раздавленных осколков. Всё это время хищные глаза смотрели прямо на девушку. Зашуганный взгляд был настоящей наградой и усладой для глаз.              «Не ссы, Коралина. Всё будет хорошо… наверное.»               Насколько же отличаются Тёмный диктатор и Ле Пети. Настоящая женщина хотела уважения к себе, а не страх окружающих. Даже если к ней и не питали истинного почтения, то делали вид. Всем нравилась красотка-учительница, которая позволяла вольности на своих уроках и говорить не по теме. Главное не шутить про историю и делать домашнее задание. Но всю идиллию портит Коралина, которая всегда идёт наперекор её ожиданиям. Она — не самая худшая ученица в их Коллеже. Есть намного хуже, но эти ученики находятся в специальном классе для сборища «мусора». У них другой учитель по истории: высокий, мускулистый мужчина сорока лет, такой какой нужен для не образцовых учеников. Коралина в шаге от того, чтобы оказаться в классе, где учится всякий сброд, и девушку это, на самом деле, отчасти, волнует. Она осознаёт насколько там всё плохо, потому что она уже встречала парочку экземпляров от туда, но сейчас это не главная проблема, ведь её могут на самом деле убить. Вот здесь, в этот миг, действительно всё плохо.        Тёмный диктатор начала разминать свои руки, как будто бы готовясь к новой драке, хотя она даже не с кем и не дралась. Коралина тяжело сглатывает, смотря на происходящее. Аж дух захватывает, в плохом смысле этого слова.              — Ничего не хочешь сказать? — бонапартистка своим низким голосом насмехается над девушкой. — Уверена, пока меня здесь не было ты много чего интересного говорила про меня, — она посмотрела на манекены тем самым подтверждая свои слова, ещё больше заливаясь демоническим смехом. — Вообще крыша поехала. Ты, что с этим двумя разговаривала?               Глаза Коралины начали хаотично бегать по комнате от переизбытка эмоций и, то того, что она думала, что сказать. Она хоть как-то попыталась себя оправдать:              — Эт-то как личный дневник. Людей в-ведь не считают больными, если они записывают свои чувства в дневник, — она начала немного заикаться. Такое всегда происходило, когда Коралина, чувствует себя чрезмерно подавленной или униженной.              — И о чём же ты говорила? Дай угадаю, — Тёмный диктатор возвела заикающуюся манеру речи Коралины в абсолют для того, чтобы поиздеваться над девушкой так, как она сама это делает над другими людьми. — О-о т-том какая я-я п-плохая?              «Да это ты — сволочь.»               Воображаемая слеза покатилась по щеке. В этом отвратительном образе чудовища, пытающегося казаться Наполеоном, Коралина не видит свою учительницу. Тогда… каков шанс на спасение?        Как же девушка хочет, чтобы от неё отстали. Она согласна на всё, кроме смерти, только главное, чтобы ей просто дали жить дальше.        Коралине очень не понравилось, как исковеркали её речь, но она прекрасно понимает, что сейчас лучше не злить монстра. Наконец сработал инстинкт самосохранения, который постоянно отлынивает от своей работы. Ведь, если в начале девушка не могла поверить в происходящее, то сейчас она ощущает как смерть дышит ей в спину.              — П-простите. Правда! — она вцепилась руками за книгу, как будто бы пытаясь своим телом поглотить Библию, чтобы Святой дух всегда был с ней рядом. Коралина тряслась как чихуахуа. Ей не нравилось, что она показывает долю своих истинных эмоций, но она и правду была готова пойти на всё. — П-прошу, что мне сделать? Только, пожалуйста, перестаньте.              «Как же это унизительно…»               Кажется на секунду в Тёмном диктаторе, самую малость что-то перевернулось, но тут же она вернулась в свой привычный образ злодейки.        В горле застрял комок, но Коралина всё же попыталась проговорить свои слова, раскидывая руки в разные стороны:              «Надеюсь, сработает.»               — Я могу уйти из школы, — но на такое предложение Тёмный диктатор отрицательно качает головой.              Она хищно по-хитрому сощурила свои глаза и начала посмеиваться.              — Думаешь я тебя просто так отпущу? Я напишу о тебе такое плохую характеристику, что тебя ни в одну другую школу не возьмут.               Коралина шокировано посмотрела на свою собеседницу и невольно погрузилась в смех злодейки.                     — Что же тогда является р-решением? — девушка чуть скатилась вниз по комоду, пытаясь понять, что творится в голове её когда-то учительницы. А Библия всё ещё была лежала на животе девушки.              — Ты уйдёшь в класс для худших, — Коралина уже согласна. Она всё же понимает, что когда чары спадут, то жертва Бражника забудет, что там было на самом деле. Не имеет значение, на что соглашается девушка, Ле Пети всё равно забудет.               Коралина хмыкнула, и лишь губами улыбнулась. Она согласилась, но в здравом уме и в других обстоятельствах — никогда и ни за что. Хотя… за миллион евро ещё можно подумать.        Её оценки находятся в пограничном состоянии — это правда. По многим предметам у неё между тройкой и двойкой. И, хоть как-то ей удаётся получать оценки выше «параши», но ей уже поставили одну двойку за четверть. Если получит ещё две, то здравствуй класс, где обитают монстры в человеческом обличии.              — Я согласна, — слукавила, чему свидетельствует прикрывание рта рукой. Казалось, что это последний шанс на спасение.              — Мне нравится это слышать, — а как же Коралина хотела услышать, то что ей понравится, — Но… — но видимо не судьба. — Ле Пети согласна, а я нет. — глаза, что внутри души сияли пламенем надежды, погасли. Уже было понятно, что возможен лишь один исход событий.              «Ну, нет. Ну, нет. Быть не может.»               Полуживой манекен с тлеющими угольками в душе смотрит на приближающуюся учесть в демоническом обличии.        Коралина вяло, скрепя сердце, убрала книгу, которая как бронежилет защищал живот девушки от опасности, переложив её на ковёр.        Глаза смотрели в пол. Без слёз, без грусти на душе.              — Мои мечты? — Коралина закинула руки за голову, после того как с совершенно спокойным и безмятежным голосом заговорила с ней. Но при этом всё ещё не смотрела на «неё».               Тёмный диктатор присела на корточки перед девушкой и положила свою правую руку в перчатке на её левое плечо, от чего Коралина вздрогнула. На бонапартистку смотрели полуживые глаза, а на Коралину взирали с нечитаемым взглядом.              — Реквием по мечте.              «Ух ты.»               Коралина улыбнулась, и, положа свою руку на ту, что покоилась на её плече, легко начала посмеиваться без тени злости, но с лёгкой грустью.              — Мадам Ле Пети, не знала, что Вы классику слушаете, — в левой руке образовалась позолоченная сабля, которая пока, что свисала вниз.              — Я не люблю классику.              — Почему же? — было непонятно, то-ли Коралине и вправду было интересно узнать причину нелюбви к классической музыке — то-ли она просто так оттягивает неизбежное.              — Он её любит, — было понятно, что речь идёт о её бывшем муже. Интересно, как вкусы людей зависят от их окружения. Возможно, она питает негативные эмоции к данному жанру музыки, потому что она тесно ассоциируется с её бывшей второй половинкой. Быть может она играла каждый вечер в их доме после тяжёлого рабочего дня. Может они танцевали под эту музыку в своей гостиной, чувствуя себя людьми голубых кровей, кружась в вальсе. Настолько, насколько это вообще возможно.              — А раньше любили? — печально, если это так. Для Коралины музыка — жизнь. Если из-за разбитого сердца человек перестаёт любить то, что ему было дорого: можно считать, что кусочек души просто испарился, а на его месте больше ничего нет, кроме дыры, которую ничем заполнить нельзя.              — Я скрипачка, — «Ого!» — С детства играю подобную музыку. Это было частью меня, — догадки девушки подтвердились, но то, что Ле Пети умеет играть на скрипке было неожиданной новостью. Ведь это далеко не простой инструмент, он один из самых сложных. Чтобы уметь на ней играть: надо учиться этому с ранних лет жизни.        Она никому об этом не говорила в Коллеже: ни коллегам по работе — ни своим ученикам; но Коралине открылась. Быть может из-за того, что её ученицы скоро не станет, то высказаться можно? Всё равно ведь она уже никому об этом не расскажет.                     Девушке понравилось подобное откровение. Сейчас она почувствовала нечто родственное со своим карателем — музыкальные навыки. Ведь сама Коралина умеет играть на гитаре.        Ещё год назад она старалась усердно учиться, чтобы заполучить на Рождество гибсон, но она никогда не получала пятёрок. Её максимальной оценкой была четвёрка. С натяжкой. Но бывают исключения — единственные предметы, где у неё могут быть пятёрки: музыка и литература. Тем не менее, родители её пожалели и всё же подарили ей гитару на праздник. Любят её и, смотря в прошлое, не хотят совершать старых ошибок.              — А то-то я думаю, почему Вы мне понравились с первого взгляда, — Коралина слабо улыбнулась, видя как Тёмный диктатор тоже. Не самая подходящая ситуация для тёплых чувств, учитывая, что может произойти дальше. Однако, пожалуй, сама акуманизированая Ле Пети не решалась это сделать, несмотря на то что сабля уже была в её руке. Часть настоящей личности решила, что пока не время.        А сама Коралина, пока не знала: выживет или нет. Она просто продолжала диалог, а время в её голове как черепаха шагала по бескрайнему берегу моря. Спокойного моря. Волны даже не достигали лап черепахи. Пресмыкающееся страдало от того, что не может в жаркую погоду охладиться водой, но само не решалось подойти, потому что ему нельзя ни на что отвлекаться.              «Чёрт, а я ведь так и не успела пройти тест на «Кто ты из Черепашек-ниндзя?»              — Я тебе так и не сказала, почему поставила тройку за доклад про Филиппа Четвёртого Красивый, — Коралина ожидала услышать, что ей поставили тройку из-за шутки. — Меня так взбесило твоё дурачество, что я забыла рассказать про саму суть. Признаю, это было не компетентно с моей стороны. А так у тебя было много ошибок связанных с историческим содержанием. Как минимум, ты сказала Филипп шестой, но на самом деле он четвёртый, — Вот как. Сама Коралина никаких ошибок не заметила. И не хотела. Для неё уже было успехом, что она что-то сделала. Хоть это и было на скорую руку.               Девушка издал протяжное «а», наконец, поняв, почему ей поставили тройку. Она ведь до этого думала, что это и вправду было из-за шутки.               После того как Тёмный диктатор открылась для разговора, то и её голос изменился. Вновь стал прежним. Видимо, она его специально понизила для устрашающего эффекта. Но никто не заметил, что он снова был красивым и женственным — все были вовлечены в беседу.              — Тогда и вправду Вы не любите меня из-за того, что я плохая ученица? — сейчас Коралина хотела знать наверняка. Вдруг она всё время ошибалась.               Тёмный диктатор замялась. Она подождала пару секунду, прежде чем решиться снова ответить.              — Я действительно начала к тебе не очень относиться, после измены мужа. Но когда поняла, что очень плохо поступаю по отношению к тебе из-за национального признака, то было уже поздно. Мы уже были слишком далеки для примирения. И, тогда я уже просто искала повод в твоей плохой успеваемости. Сигарета была ещё одним поводом. И я уже сомневаюсь, что ты курила. Ты ведь, наверное, кого-то прикрывала? Хотя, если это так, то ты уж прости, но это было глупо, — Тёмный диктатор разжала левую руку, после чего сабля со звоном упала на пол. Она из положения на корточках полностью села перед Коралиной по-турецки. смотря прямо в глаза собеседницы. Хоть она и открылась девушке, но всё равно ей было стыдно признавать свою непрофессиональность.        У её ученицы, услышавшей признание, заслезились глаза. Она не знала, что ответить на такое заявление. Было решение — промолчать, и просто переварить это в своей голове. Слеза упала на чёрную юбку со складками. Это было замечено. Акуматизированая Ле Пети решила в первый раз извиниться перед Коралиной за то, что к ней отчасти так предвзято относились.       — Я не буду тебя… — Тёмный диктатор хотела сказать «убивать», но передумала, так как-то звучит очень негуманно и страшно. Она попыталась найти слово помягче. — калечить. Прости меня ещё раз, Коралина. Когда я снова стану прежней, то всё забуду, но ты будешь помнить. Мне жаль, что ты всё это запомнишь, я надеюсь ты быстро справишься с этой ситуацией… в своей голове.              «Это типо шутка? Что-то не смешно.»               Несколько прядей упали на лицо Коралины, но она не стала их убирать. Сил не хватало. И услышав, что её не казнят должно было быть радостной новостью. Но на данный момент девушка это приняла как факт. От пережитого стресса всё кажется иначе. Как жизнь так и смерть. Коралина очень хотела жить, и хочет до сих пор, но сейчас пока сложно вникнуть в суть того, что её оставили в живых. Ведь её разум находится так глубоко в сердце, что оно старается её отгородить от всего на свете. Любую информацию он не будет до конца давать на осмысление. В каком-то роде это такая защитная реакция.              «А… типо мне тоже надо извиниться? Типо, вежливость. Это будет культурно, наверное. Шарлотта часто извиняется в ответ перед кем-то, ну передо мной редко, но нам это и не надо.»              — Ну, Вы тоже простите меня. Я ведь… кажется, тоже пыталась Вас провоцировать.              — Нет. Нет, не извиняйся. Я — учитель. Я такое допустила. Тебе не о чем жалеть. Просто живи дальше, — «Как она вообще могла меня ударить? Но она же это под действием Бражника находиться. Бли-ин она такая добрая, вот че её все так любят. Бражник, выкуси.» — я надеюсь, что мы в дальнейшем во всё разберёмся. И прости, о… — Тёмный диктатор смотрит на руки и ноги девушки, которые находятся в ссадинах и не только.- из-за меня твоё тело… — но она не стала договаривать, избиение ученицы было ещё сложнее принять.               Коралина решила не заострять на этом внимания, было кое-что поважнее.              — Где Ваша акума? — бонапартистка начала вставать с пола, смотря на дневные пейзажи Парижа через маленькие окошки.              — Она… Надо в школу. Она там, — Тёмный диктатор подошла к окну, держась руками за оконную раму. — Не переживай, всё скоро закончится. И ещё раз напоследок повторю. К сожалению мы живём в непростом мире. Я Настоящая не запомнит наш разговор, но чтобы там не было дальше, я надеюсь будет лишь свет.              «Реально классику любила. Я б лучше не сказала.»               Коралина и не переживала, но решила просто кивнуть в ответ.              — Addio dittatore oscuro, — родной язык настолько сильно сочетается с его носительницей, что это звучит как песня для ушей. На французском Коралина говорила с акцентом, хотя она уже сама этого и не замечала, но когда об этом говорят остальные — ей становится неловко от того, что она не может также плавно и красиво говорить на чужом языке.              — Что же это означает? — Тёмный диктатор поворачивается к ней вполоборота, продолжая держаться левой рукой за раму.              — Я сказала. — но не успела она сказать то, что хотела как вдруг всё озарило волшебным розовым сиянием. Это значит, что акума исцелилась — значит Леди-баг не бросила девушку и поспешила к акуманизированому предмету. Это было рисковое решение, но она успела, даже несмотря на то, что девушку уже никто и не собирался убивать. — всё-таки, не просто так Вы мне понравились с первого взгляда.               Чудо-сила супергероини исцелила всё и всех, кроме воспоминаний девушки о прожитом дне. Сейчас в маленькой комнатке на вершине Эльфевой башни рядом с Коралиной находится самая настоящая учительница по истории — мадам Ле Пети. Она была обескуражена и не понимала, где находится, но, увидев свою ученицу, почувствовала, что происходило что-то непоправимое.        Коралина без ссадин и порезов, которые раньше были на ней, не спеша встаёт с пола, отряхивая с юбки несуществующую пыль. Больше она не чувствует боль в своём теле — она медленно начинает подходить к своей учительнице попутно задавая вопрос: «Вы в порядке?»              — Я… Мы ведь сейчас находимся в Эльфевой башне? — на свой вопрос она получила кивок. Ле Пети положила свою руку на лоб, начиная представлять неприемлемые вещи. — Коралина, чтобы не случилось, прости меня. Я была в неконтролируемом состоянии.              «Знаю-знаю.»               Девушка в ответ подняла руки полу вверх как будто бы в знак смирения.              — Не беспокойтесь, Вы в любом состоянии не способны в крайней мере навредить человеку. Это, наверное, хорошо.        Коралина похлопала руками по карманам своего кардигана что-то ища.       — Оу, кажется мой телефон в колледже остался. Мадам Ле Пети, пойдём вместе? — даже имя правильно произнесла. Настолько девушке сейчас не нужны были лишние конфликты и объяснение ситуации. Она просто хотела домой, настолько сильно она устала.               Учительница сама видит состояние своей ученицы, что даже было страшно спрашивать подробности. Но всё же от такого пробуждения голова не совсем хорошо работала.              — Куда?              «В канализацию.»              — В колледж, — учительница начала кивать головой, вникая в слова.              — Сколько сейчас времени?              «Пять сорок пять.»              — Не знаю. Мой телефон остался в колледже.              — А-ах.               Ле Пети расставила руки по бокам, задумчиво произнося:              — Кстати, а как отсюда слезть? По понедельникам сюда ведь вроде как туристам вход закрыт.               Коралина бьёт себя по лбу левой и правой ладошкой поочерёдно.              — Да йо маё!                     ***                            «Спасибо пожарным. Спасибо, Леди Баг, которая связалась с Супер Котом, который мне пояснил за ситуацию её отсутствия. Спасибо, что телевизионная камера практически ничего не успела заснять, значит у Шамак нет материала для репортажа. Спасибо директору, что он ничего не расскажет родителям, ему самому это не выгодно. Но за что не спасибо, так это за…        Так…        Йоу, блин, двадцать пропущенных от Луки.       Он что, звонил из-за этого? Блин, ну а из-за чего же ещё. Видимо кто-то в сеть смог что-то слить. Он теперь хочет со мной серьёзно поговорить. Не сказал из-за чего, блин…        Вот сейчас дойду до него и узнаю.             Узнаю.        Он же ведь мог звонить по другой причине? Мне пока сложно придумать, но она же, наверное, есть.       Блин, никогда в жизни он мне ещё столько раз не звонил.»               Коралина идёт к каюте Анарки Куффен, пиная по пути камни и жестяные банки. Она максимально надеется, что об этом не узнают её родители. Иначе неприятная сложится ситуация. Но, если, возможно, об этом узнал Лука, то получается и родители в теории могут об этом узнать. А вдруг уже знают? Нет, это маловероятно, тогда они бы уже попытались бы дозвониться до неё. Но раз они ещё этого не сделали, то, пока и переживать не о чём.        Коралина шла по относительно узкому тротуару, проходя мимо пятиэтажных домов. Мимо неё проходили другие такие же студенты, у которых уже, видимо, закончились дополнительные задания в учебных заведениях. На улице было всё ещё светло. И если телефон не подводит девушку, то сейчас пять часов дня. История с тёмным диктатором закончилась в районе трёх часов, а началась она где-то в десять утра. И плюс часовая забота от Шарлотты. Не каждый день такое бывает. И лучше, что бы вообще не было.        Кстати о подростках.              Насколько Коралине показалось: супергерои были её сверстниками, значит они тоже ходят в колледже. Интересно, как им удалось смыться с уроков? А может они вообще на домашнем обучении?       Пока ответ на этот вопрос не известен.        И стоит отметить, что у девушки было очень хорошее зрение. Так, что она смогла разглядеть в далеке фигуру своего друга. Не являясь католичкой: она всё же перекрестилась на удачу.        Лука к ней стоял спиной, но когда Коралина находилась от него уже в метрах десяти, то он почувствовал её взгляд, повернулся и помахал ей рукой в знак приветствия. Он улыбался, и невольно у девушки тоже поднялись уголки губ.        Когда девушка уже была в двух метрах от него: он сам подошёл, и обнял её. Коралина такого не ожидала и всё не как не решалась обнять его ответ. Её руки просто стали ватными.              — Как ты, Коралина? — девушка решила притвориться дурочкой, как будто бы ничего и не было.              — А, о чём ты? Ну, как обычно, на приколе…              — Коралина?              — Да?                    — В интернет слили ролик, в котором девушка убегала от монстра.              «Чё-ёрт.»              — Ух ты. Надеюсь она в порядке, — уже было понятно, что Луке известно о том, что его подругу преследовали. Но она зачем-то до последнего строила из себя дурочку.              — У неё были розовые волосы и голубой кардиган.               Коралина начала наиграно смеяться так, как будто бы услышала несмешную шутку.              — О-уу, да я чувствую у нас с ней похожий стиль.              — Хватит придуриваться. Я за тебя волновался, когда ты не отвечала на звонки, — девушка издала протяжённый стон, понимая, что уже не откосить.               Как же Коралине было приятно, что Лука за неё беспокоится — приятно быть в его объятиях. Всегда инициатором объятий была именно девушка, а тут всё иначе. Даже немного не верилось в происходящее, хотя истощенная душа не давала нарадоваться в полной мере.              — Да ты не парься. Я со своей учительницей немного повздорила, но мы всё порешали. А телефон в школе забыла, — Коралина старалась говорить максимально невозмутимо, что у неё это кое как получалось, а иногда проскакивали нотки наигранности.              — Это уже не первый когда ты находишься в опасности. И… ты серьёзно? Тебя так просто отпустили?              «Ну, почти, да.»              — А, ты имеешь ввиду тот случай, когда огненная чувиха, тц, прожарила. Ну, мне тогда было легче, потому что не я была… — не хотелось признавать, что из-за Коралины акуманизировали человека, но приходится. — инициатором для новой жертвы Бражника. Но-о, как видишь, все живы, целы и здоровы. Ну, я точно, — а ситуацию с Тёмным диктатором она специально никак не описывает. Пока, что ей не хотелось совершенно об этом говорить, поэтому и умалчивает подробности.              — За тебя то я и переживал, — он ещё больше прижал к себе. Щёки девушки зарделись, и как же она была рада, что Лука этого не видел. — Тебя подвезти до дома? — Коралина смотрит через плечо друга, и видит его велосипед. От таких предложений девушка никогда не отказывалась. Она утвердительно промычала, не в силах сказать и слова. Всё таки ей было так приятно, что человек, который ей нравится, уделяет ей столько внимания и заботы.              «Вот так бы всегда.»               Лука первым оторвался от Коралины. Да и последним не смог бы, потому что она его так и не додумалась обнять в ответ. И прозрела только тогда, когда её отпустили. Он протягивает ей шлем, который был на руле. Она его принимает, хоть и не особо любит этот головной убор, но иначе во Франции ездить на велосипеде нельзя.              — Слушай, а ты кому-нибудь рассказал об этом? — на самом деле её очень беспокоит этот вопрос. Как ей кажется: чем меньше людей об этом знают, тем лучше.              — Нет. Я хотел твоим родителям позвонить, но у меня нет их номера. И я поспешил к твоему дому. Но никого не было в твоей квартире, — Коралина облегчённо вздохнула, и была рада, что родителей не было дома.              — Да… слушай, спасибо за заботу, но… пожалуйста, не говори никому об этом. Повторяю. Я уже разрулила ситуацию со своей учительницей, — она немного слукавила, ведь с настоящей Ле Пети она так и не поговорила как следует.              — Хорошо, если ты так хочешь, но помни, что ты можешь это со мной обсудить.              — Ага, — Коралина опустила свои веки, не веря собственным же словам.                     ***                          — Ehi sorella, — Леонардо подошёл к Коралине, которая сидела за компьютером и листала новостную ленту.              — Si Fra?, — девушка повернулась к нему на своём оранжевом кожаном кресле, искренне улыбаясь своему любимому мальчику.              — Ho visto un video del genere oggi. Tu eri lì, — глаза девушки расширились, и она зарылась руками с своих волосах.              — F@nculo.