Пережитки прошлого

      Терпеть, когда собственное нёбо ласкает чужой язык, шершавый, даже колючий, словно к нему гвозди намертво приклеили зелёным чаем, которым несёт так сильно, что глаза алеют, краснеют, наливаются гребаной кровью и плывут в тумане, темном-притемном, как и чужие глаза напротив. А в ночи и не видно какого они цвета. Как чёрные дыры с привкусом уксуса, что жжёт горло, выламывает зубы, как кто-то сейчас дверь у соседей сверху, вбивает морду в холодный пол, делая из лица кровавое месиво, где еле-еле можно разглядеть плотно сжатые скулы и веки с чуть подрагивающими глызными яблоками под ними. Терпеть, когда костяшки впечатываются со всей дури в бетонную стену магазина напротив твоего дома, а люди, глазеющие, нервно оглядывающиеся назад, пытаются понять, что там сейчас такого интересного творится. Голову он там себе не проломит? А как насчёт хребта? Не в силах — в нежелании — помочь тому, кто скатился по стене на асфальт, заплеванный липкой слюной и бычками от дешёвых сигарет, с таким же дешёвым блеском в глазах они глядели на представление, что актёры уже добровольно засунули друг другу в зад, давясь предоставленным для них дерьмом из глоток клоунов, которое льётся, не прекращаясь, сбивая своим шорохом точный ритм настенных часов, говорящих о том, что хиатус близко, вот-вот на подходе.

Сил нет.

Эшафот есть.

Ждущий, манящий своими сквозными криками о помощи, что давно смешались в нечто набодобие трясины с тиной сверху, скатавшейся кое-где в пару слоёв, тянущей своей влажностью на подкорке сознания. Казалось, сунешь руку — оторвет до локтя, утащит добычу на самое дно, грязное, пустое, без единой травинки и веточки, похоронит кости, гниющие от воды, там, за плинтусом, вскрыв поочерёдно все вены и капилляры, что окрасит воду в грязно-коричневый. А ты будешь скрывать фантомную боль разбивая костяшки в мясо, дав им понять, что: всё, сука, хватит. Хватит писать несуществующим людям тонну сообщений. Хватит ежедневно скупать дешёвый алкоголь. Хватит выпадать из этого мира в семь часов ровно. Хватит сверлить потолок, весь в паутине, взглядом. Хватит постоянно выходить на балкон, якобы покурить, но на самом деле поплакать из-за штырей, воткнутых в спину. Альтруизм и одна на двоих сигарета были давно стерты тем вечером с глазами-сахар-из-тростника, только с примесью чёрной туши. А ресницы сожжены и спрятаны в старом комоде, ключ от которого ты потерял. Но тебе и не надо, верно?