Невермор

Ученик полицейской академии Иллингворт, ныне пребывающий не в форме, а в простой молочной рубашке с высоким воротником, серебристыми пуговицами, и в черных брюках, шел по солнечной аллее Бэттери-парка. Листва, потревоженная лёгким весенним бризом, тихо шумела над головой в тон чириканью птиц и расслабленной болтовне гуляющих групп. Икер шел один, но это не мешало ему наслаждаться чудесным днём. К тому же на следующей неделе обещали дожди, как никак осень потихоньку прокладывала путь в Нью-Йорк. Юноша любил сентябрь. Пожалуй, это был его любимый месяц. Не так жарко, как в конце лета, и не так холодно и мокро, как в Октябре. Икер пошел к набережной, с которой открывался вид на бухту. Он стоял, и смотрел на переливы отблесков в воде, погруженный в раздумья, пока не услышал громкие крики совсем недалеко от себя. Икер вздрогнул и повернулся на источники звука, которыми оказались рыжий, кудрявый и веснушчатый парень, чуть помладше его на вид, и, как бы это не было странно, трое больших, толстых чаек, которые, судя по всему, совсем потеряли и страх и инстинкт самосохранения, пытаясь вырвать у незнакомца бутерброд, который тот решил защищать ценой своей жизни. Пару секунд он не мог пошевелиться от удивления и еле сдерживаемого смеха, но все же подумал, что даже чайки могут навредить человеку, и с ещё более громкими криками, чем у этих четверых, ринулся на поле битвы, под удивлённые и осуждающие взгляды прохожих. Икер скинул с себя рюкзак и замахал им в направлении воров. Вскоре птицы решили, что с двумя людьми им уже не справится, и издавая противные, полные злобы крики улетели искать себе добычу полегче. Двое растрепанных юношей, увидев это, стали отряхиваться от перьев и восстанавливать дыхание. Да, они победили, но взгляд главного потерпевшего был устремлён на землю, где лежал злополучный бутерброд. Похоже они выиграли битву, но проиграли войну. - Черт возьми! - выдохнул он, а после повернулся к Икеру - Благодарю за помощь, сэр, вы в порядке? "Сэр" поднял указательный палец, и сделав пару тяжелых вдохов, ответил: - Никаких "сэр", я ещё не настолько стар. Жаль бутерброд не спасли. После этих слов оба устремили взгляды на разбросанные по асфальту куски хлеба и зелени, одновременно вздохнув. - Эй, хочешь я куплю тебе ещё один? - чуть улыбнувшись осмелился спросить Иллингворт, глядя на раздосадованное лицо юноши. - Меня зовут Икер, а тебя? Парнишка улыбнулся в ответ и пожал протянутую ранее руку. - Александр, или просто Алекс. Только если тебе не сложно. Они нашли какой то небольшой магазинчик, где Икер взял новому знакомому сэндвич, и обоим по банке газировки. Следующие несколько часов они провели в том же парке, сидя на траве и разговаривая на самые разные темы. Улыбка не сходила с их лиц, и им казалось, что они знакомы если не всю жизнь, то несколько лет точно. Солнце тем временем медленно скатывалось за линию горизонта, окрашивая здания и деревья в огненные цвета. Двое наблюдали за этим со скамейки в уютном молчании. На улице становилось прохладно. Икер искоса глянул на Алекса, которому судя по всему становилось холодно, так что он предложил идти по домам, обменявшись номерами, что они и сделали. Придя в свою небольшую квартирку, Икер упал на кровать, и все мысли были заняты новым другом. Они договорились встретиться при возможности, но писать можно всегда. Да и парень побоялся, что это будет одно из тех знакомств, что происходят случайно, где вы быстро сближаетесь, говорите по душам, но потом больше никогда не увидитесь. Так что он разблокировал телефон, и написал ему простое "Я скучаю.". Но это было правдой. И ответное "Я тоже" вызвало улыбку. День за днём он ждал встречи с ним, ждал сразу после того, как они расходились. Время летело, листья желтели, потом опадали, кружась в желто-красном вихре. Это было похоже на фильм в быстрой перемотке. Первая прогулка. Первый поход в кафе. Первый раз кто то остаётся у кого то дома. Первая ночь вдвоем. В галереях обоих появлялось все больше совместных фото, переписки в соцсетях становились все длиннее, а осознание Икера, что он превозносит Адекса над всем миром, и что именно его пожелание доброго утра заставляет вставать по утрам становилось все яснее. Но почему то это нисколько не тревожило, наоборот, это чувство грело изнутри, и казалось что по венам вместо крови текло жидкое золото, мед или солнечный свет. Однажды они пришли к Икеру домой, насквозь промокшие под ливнем, дрожащие от холода, но довольные. Хозяин дома поставил чайник на плиту, а две кружки на стол. Ветер выл за окнами, а струи дождя барабанили по карнизам домов, стекая вниз и образуя огромные лужи на тротуаре. Но это там, снаружи. А здесь - кружки с горячим чаем, теплая одежда, плед, под который они забрались после согревающего питья, и ноутбук, на котором пальцы студента печатали название какого то фильма. Печатал он даже не задумываясь, как и включал. Во время просмотра он осторожно приобнял Алекса, чувствуя стук собственного сердца и страх, но парень, к удивлению Икера, положил голову ему на плечо, заставив лицо вспыхнуть. Ближе к концу, когда сюжет подходил к романтической развязке, юноша собирался с мыслями, и прямо перед поцелуем главных героев взял голову Александра за подбородок, прямо как в кино, быстро заглянул ему в глаза, подумав, что они не просто голубые, а с лиловым оттенком, и медленно прикоснулся губами, к его губам. Так произошел их первый поцелуй. За ним последовали первое свидание, первый поход в кино, первый романтический ужин. Но Икер должен был догадаться, что всплывёт больной для него вопрос, ранее не обсуждавшийся. И он всплыл. Произошло это в его же комнате, когда они с Алексом готовились ко сну. Его парень приподнял голову и с ухмылкой спросил: - Эй, Икра, не хочешь познакомить со мной своих родителей? Ну так, на случай если мы вдруг поженимся, чтобы они хотя бы знали, что ты в хороших руках. Икер замер, чуть нахмурившись, и придпринял попытку увильнуть от разговора. - Не думаю, что мы "внезапно" поженимся. Но его хитрость быстро раскусили. - Ты переводишь тему. Что такое? - Алекс сел на кровать. Икер вздохнул. - Не слишком люблю об этом говорить, но мои родители - религиозные фанатики, которые были немного против того, что я не пошел по религиозному пути и в отрочестве отрекся от бога прямо при них. Не думаю, что они встретят меня с распростёртыми объятьями, если я заявляюсь к ним домой, да ещё и со своим парнем, надеюсь ты понимаешь. За его словами последовало молчание. - А я сирота. Это заявление было подобно ножевому ранению: сразу после произнесения был шок, а после боль. И оно было таким же быстрым. В их разговорах тема родителей не освещалась, и каждый молчал о них, понимая, что если он спросит, то придется отвечать и за себя, доставать травмирующие воспоминания. Икер не знал, что мог сказать, кроме как "Ох, Алекс...". А что вообще можно сказать в такой ситуации? Но Александр на этом не остановился. - Я сирота с 15 лет. Мать умерла, а отец не выдержал и повесился. Я правда не видел его, криминалисты не пустили. С тех пор жил у тети, пока не снял квартиру. Он говорил это спокойным, ровным голосом, словно этот инцидент произошел с кем то посторонним. - Мы думали, что это просто простуда... - юноша не заметил, как начал говорить вслух, игнорируя присутствие другого человека - у мамы была температура, она кашляла, у нее была рвота и понос. В больнице сказали что это кишечная инфекция. А потом... Она изменилась. Стала огрызаться на нас с отцом, хотя она была невероятно добрая женщина, боялась воды, которую отец пытался ей дать, шарахалась от пустоты. Когда мы вызвали скорую, то не сразу поверили в это. Бешенство. Только тогда мы вспомнили, что ее несколько недель назад укусила кошка, которую та пыталась погладить. Но мы не придали этому значения. Это же просто кошка. Это же просто кошка... Тут Алекс со всей силы ударил по стене, и вцепился себе в волосы. Он не плакал, но его сжирала вина. Ведь он не смог предотвратить паднение той детали, что запустила механизм страданий, словно домино. Икер похлопал его по плечу, снова без малейшего представления о том, что ему нужно сказать, чтобы утешить. В итоге он просто обнял парня, надеясь, что это поможет. Но это не помогло. Ничего не могло помочь. С тех пор о родителях они больше не говорили. - Вот знаешь, уже сколько времени прошло, а мы ни разу не отмечали месяца вместе. Икер переключал каналы по телевизору, а Алекс лежал у него на коленях, то и дело ерзая и меняя свое положение. Иногда так, что было не понятно, как он вообще мог так выгибаться. - Ну... Вроде бы только месяц и прошел? Щелк. Щелк. Щелк. - Вот именно, мы не отметили первый месяц, а скоро уже второй! Так что я жду романтический ужин и особую ночь. И возражения не принимаются. Иллингворт в ответ усмехнулся и кивнул. К энергии Александра сложно было привыкнуть, а ещё сложнее было ее контролировать. Если же этого не делать, мелкий ураган точно наделает и наговорит всякого, за что ему скорее всего придется отвечать. А ни ему, ни самому Икеру проблемы не нужны. Пусть даже Алекс и дуется, что его ограничивают, но все таки, это для его же безопасности как никак. - Икра. А, Икра. А когда мы поже-енимся? - Хватит называть меня "Икрой". И не говори глупостей, успеем. Рыжик надул губы и пробубнил. - Вот вечно ты так. Это не делай, то не делай. Даже поприкалываться уже нельзя... - Твои приколы ничем хорошим не кончаются... - Я не договорил! - громко перебил Алекс, - ты тоже можешь придумать мне какое нибудь прозвище. Да и разве я виноват, что твое имя так подходит? А ещё ты не хочешь на мне жениться. Вздох. - Кто сказал, что я не хочу? - Ты. - Я? - Ты. Сделав глубокий вдох, юноша встал с дивана, встал, и ушел, провожаемый удивлённым взглядом Алекса. Вернулся он уже в джинсах и той же домашней футболке, что была на нем до этого, подошёл к дивану, встал на одно колено, и вытянул вперёд руку с коробкой. - Хорошо. Александр, ты выйдешь за меня? Щелк. Внутри коробочки было серебряное кольцо. Алекс, который точно не был готов к такому повороту, сидел, словно громом пораженный, и не мог даже рот закрыть. Прошли долгие секунды молчания и ожидания со стороны Икера. А после тишину разорвало одно слово. - Да! Дыхание сбивалось из-за слёз счастья и звонкого смеха парня. Он прижимался к Икеру, обнимая его и сжимая в своих пальцах ткань футболки, пытаясь утереть свои слёзы и всё ещё смеясь, прижимаясь к его груди. В животе появился рой бабочек, дышать стало намного легче, а в районе груди появился жар, который расползался по венам. Не совсем скоро, но парень смог успокоиться, хотя его улыбка до ушей и слезящиеся глаза выдавали его. Иллингворт нежно поцеловал возлюбленного, препятствуя грядущему словесному переполоху.