"Я даю слово"

Солнце клонится за горизонт: рыжие лучи огоньками пляшут на травяных жилках, рябью расплываясь в капельках росы, покачивая стебельки из стороны в сторону. Ветер треплет и без того взъерошенные волосы, выбивая пару прядей из-под красной тканевой шапки, явно неподходящей для этого сезона. Усталый взгляд провожал последние лучи солнца, в попытке ухватиться хоть за один из них — позже такой возможности может и не быть. Дуновение ветра ласкало слух своим тихим посвистыванием. С каждой минутой становилось всё холоднее, отчего по телу пробежала дрожь; прохлада пробиралась под подол осенней куртки, иглами впиваясь в кожу. Каждый вздох срывался с губ полупрозрачным паром, уходящим в небо, и также быстро теряясь в нём. Подрагивающие пальцы так и просили засунуть их в карман, пока хозяйка то и дело безуспешно растирала ладони. Этот способ никогда не работает, но отчего-то люди постоянно прибегают к нему, питая бессмысленные надежды на то, что в этот раз он действительно поможет. Но, даже через сотни попыток, холод всё также проникает в самые дебри души и тела. Шелест травы вывел Люсию из транса, заставив обернуться и приметить ещё самым краешком периферийного зрения копну мятных волос, что каскадом спадали на плечи. Отросшие корни резко выбивались из всей общей картины, привлекая к себе взгляд, но понурые черты лица заставили вернуть внимание девушке, отмечая сжатые в тонкую полоску губы, зажатую между небольшим клыком, а также сведённые в напряжении брови. Бегающий взгляд из-под полуприкрытых век ясно давал понять, что ведьма не совсем понимает, с чего стоит начать разговор. — Люсия… — произнесла Амелия чуть дрогнувшим голосом и с выдохом сократила расстояние между ними в один широкий, так несвойственный вечно собранной и изящной девушке, шаг. Неожиданная смена позиций не оставляет иного выбора, как виновато опустить взгляд, будто провинившийся щенок — такой твёрдый, но не лишённый неловкой зажатости голос свидетельствовал о том, что разговор им предстоит действительно важный и времени для шутливых препирательств человека у них попросту нет. — Амелия, я уже всё решила, — ответ прозвучал чуть громче шёпота. Люсия всё же спрятала продрогшие пальцы в карманы, пнув кончиком ботинка воображаемый камень. Рваные пряди, выбивавшиеся из-под шапки, то и дело скрывали глаза, но подавленность в голосе подтверждала, что им обеим разговор даётся не просто. — Мы не сделаем этого! — резко разведя руки в стороны, Амелия попыталась заглянуть в карие глаза, на что Люсия ещё ниже опустила шапку, пытаясь не подавать виду, что близость с ведьмой её смущает. Заметив зажатость собеседницы и ошибочно приняв её за выражение дискомфорта, Амелия резко отступила на полшага, обхватив себя тонкими пальцами якобы от холода, когда на самом деле стыдливо прятала так не вовремя покрасневшие кончики ушей. Волнение не притупило снедающую изнутри подавленность и некоторое возмущение, вызванное безрассудством Люсии, поэтому Амелия попыталась вернуть контроль над эмоциями, как принято в её семье, прикусив внутреннюю сторону щеки. Порой боль отрезвляет рассудок любого, за что люди могли бы быть благодарны хоть изредка. — Ты можешь пострадать! Или чего ещё хуже…! — вздёрнув нос и окинув девушку надменным взглядом, Амелия перешла в наступление, плавной походкой, будто змея в нападении, вновь уменьшая расстояние. Только Носеда хотела возразить внезапной смелости Блайт, как та, выбивая весь воздух и лёгких, толкнула девушку в грудь, оттеснив ближе к обрыву. От неожиданности Носеда качнулась вперед, инстинктивно поймав руки девушки — продрогшие пальцы мимолетно коснулись к кистям рук, а после скользнули к изящным ладоням. Медленно сглотнув, Люсия подняла взгляд на такие же ошеломлённые, но не менее ошеломляющие янтарные глаза, что сиянием своим сжигали многих, но не её. Медленное дыхание наполняло вмиг застывшее пространство, вынуждая прибегнуть хоть к каким-нибудь действиям. Осторожно — проводя кончиками пальцев по замёрзшим запястьям — Люсия с дрожью обхватила мягкие ладони Амелии, накрывая их в попытке согреть теплом своих рук. Казалось, воздух вокруг стал плотнее иначе как ещё объяснить неожиданно сбившееся дыхание? Облизнув изрядно обветренные губы, Люсия крепче сжала ладони и всё так же медленно приблизила их к собственной груди. Амелии кажется, что этого прикосновения было достаточно, чтобы её лёгкие решили прекратить работу, ведь как ещё ей удается услышать равномерное биение сердца, говорящее, что человек жива, она здесь, не ушла… Но, как бы то не было, Амелия на своей шкуре знает, что то легко может остановить своё гулкое биения, ведь сама чуть однажды не совершила страшную ошибку, ещё не понимая, как сильно привяжется к этому звучанию. Удивление вмиг сменилось столь ненавистной влюблённым сердцам тоской, заставляя чуть ли не силой отнять ладони и отвести взгляд, в бессилии скривив лицо от собственного решения, отдающего горьким отвращением. Ощущение знобящей пустоты выбило почву из-под ног, и, пересиливая предательскую дрожь в коленях, Люсия попыталась вновь вернуть её руку на место, но виноватое выражение лица будто пеленой застыло перед глазами, вмиг заставив блеск палящей искорки в зрачках потускнеть. Вид Носеды будто нож резанул по самообладанию Амелии, отчего челюсть непроизвольно сжалась. Прежде, чем Люсия успела озвучить одну из многих постигнувших её мыслей, Амелия резко притянула девушку к себе, с силой сжимая напряжённые плечи подруги. В попытке исправить положение, Амелия судорожно старалась придумывать на ходу любой компромисс, способный отговорить Носеду от опасной затеи. — Мы… Мы можем повременить с атакой на императорский дворец! Перенести на более… — Амелия со свистом втянула воздух через нос, в попытке унять дрожь в голосе. Внезапный контакт убедил Люсию снова поднять взгляд, но она тут же пожалела об этом — глаза напротив были полны сожаления и беспокойства, отчего всё внутри сжималось в тугой комом от стыда и вины. Понимает, как той тревожно, ведь сама то и дело терзает себя мыслями — а вдруг с Луз или с остальными что-то случится по её вине? Не в силах выдержать озноба палящих глаз, что постоянно заставлял её съёживаться от волнения, Люсия отвела взгляд, задержавшись на одном из многих пирсингов ведьмы, что так привлекал её внимание ещё с первого дня их знакомства. Амелия заметила это, из-за чего непроизвольно прижала уши, и этот жест Люсия находила весьма очаровательным. Не стоит говорить о том, что после таких комплиментов шапка на льстеце сгорала до тлеющего пепла. Заметив, как замешкалась Люсия, Амелия попыталась надавить, желая добиться нужного ей результата. Даже если она обещала себе, что не будет манипулировать людьми, особенно теми, кто ей дорог. Даже если всегда говорила, что не будет прибегать к грязным уловкам, чтобы добиться цели. Даже если она поклялась себе не использовать те же способы, которыми пользовались их родители. Амелия просто не может допустить своего поражения. Блайт нахмурила брови, пальцами сжимая плечи подруги. В бессилии против обворожительной и удивительно сильной девушки, Люсия дрогнула, расслабляя напряжённые плечи и тем самым позволяя ведьме напирать ещё сильнее. Золотые глаза пытались заглянуть в красновато-карие, ведь Одалия всегда говорила, что глаза человека — путь к его усмирению, но всё было тщетно, так как Люсия весьма изворотливо избегала её взгляда. И ведь правда, сколько времени не проходило, пронзительные ядовито жёлтые глаза Амелии всегда вгоняли в ужас, давая не совсем правильное впечатление о ней, как раз такое, которого добивались её родители и она сама. Может быть, на задворках сознания она и понимала, что на дражайшем ей человеке этот трюк никогда не работал, но пока что она цепляется за любую возможность. Избегая родных глаз, Люсия корила себя за то, что не сумела за всё их знакомство уверить ведьму в том, что она справится. Слишком больно понимать, что та не в силах осознать. Амелия упорно отказывается даже рассмотреть такой вариант, в котором возможно может пострадать её человек, закрепляя за собой титул самой упёртой ведьмы Кипящих Островов. Заметив, что Амелия перестала вертеть её из стороны в сторону, Люсия решила вновь попытаться заверить её в своих силах. Задержавшись на каштановой прядке, девушка вновь заговорила: — Аймс… Ты не понимаешь… — прокручивая в голове то, ради чего она борется, Люсия потихоньку возвращала в голос и жесты уверенность, наконец-то упрямо глядя в самые зрачки собеседницы. Резко расправив плечи, девушка скинула руки Амелии и, прострелив её взглядом, заметила, как глаза ведьмы мгновенно остекленели, опускаясь на всё также колыхающуюся траву. Неожиданная энергия, что импульсами проходила по всему телу, заставила Люсия круто развернуться в сторону рыжего заката, раскинув руки в активной жестикуляции, оставляя позади онемевшую Блайт. — Мы должны сделать это! — она вскинула руки вверх, так же быстро опуская их к груди. — Я должна сделать это, — с твёрдостью заключила девушка, сжимая руки в кулаки и постепенно расслабляя напряженные мышцы, позволив рукам безвольно повиснуть вдоль тела. Тяжело вздохнув, Амелия прикрыла глаза, прогоняя непрошеные эмоции прочь. С досадой, что горечью отдавалась на языке, Амелия тугим комом в горле проглотила тот факт, что Носеду не переубедить, и, чуть опустив уши, уткнулась тоскливым взглядом в спину девушки, ожидая продолжения разговора. — День единства намного ближе, чем кажется, — Люсия резко обернулась, ветер встряхнул ее спутанные локоны. — И… — нахмурившись, девушка процедила сквозь плотно сжатые челюсти: — Ты предлагаешь, чтобы мы отступили?! Люсия вновь раздражённо развела руки в немом вопросе, будто обращаясь к самому Титану, пытаясь скрыть нотки обиды за напускной грубостью в голосе. — Я просто не хочу, чтобы тебя ранили, — устало вздохнув, Амелия совсем переходит на шёпот, будто не желая признаваться в том, как сильно она на самом деле переживает за свою подругу. На губах и в голосе проскальзывает такая вымученная улыбка, что на душе Люсии вмиг начинают скрести не что кошки — целые Скользизвери. Обернувшись, Люсия замечает отсутствующий вид, словно ведьма совсем пропала в зыбучих песках собственных мыслей и догадок. Широко распахнув глаза, Носеда пыталась подобрать хоть какие-нибудь слова, дабы извиниться перед подругой, но в голове, будто специально маячила мысль, что она ранила Амелию, затуманивая здравый рассудок. Открывая и закрывая рот, Люсия вытянула руку вперёд, невесомо касаясь рук Блайт, но мгновенно одёрнула руку, в страхе снова как-либо расстроить её. «Ты говорила, что не любишь неожиданных прикосновений…» — очередное совместное воспоминание из многочисленных проведённых вместе вечеров на холодных трибунах Хексайдовского поля, — «… Но не твоих…» — мысленно когда-то в прошлом продолжала Амелия. Тишина так бы и продолжалась, если бы не попытка Амелии развернуться и покинуть обрыв, когда вмиг осмелевшая Люсия перехватила её, резко притягивая девушку за запястье. «Если не сделаю это, буду всю жизнь себя винить…» — сама мысль об этом была так противна, что тело Люсии будто само двинулось к удивлённой ведьме. — Хей, посмотри на меня, — ослабив хватку на запястье, Люсия вновь потянулась к девушке, на миг замерев в страхе, и дрожащими руками огладила плечи подруги, медленно прижимая ладони к щекам Блайт, отчего-то вмиг ставшими горячими на фоне прохладного вечера. — Я не позволю никому себе навредить, ясно? Не заметив сопротивления, Люсия ласково огладила большим пальцем щёку, замечая, как прильнула девушка к её прикосновению. С нежностью глядя в глаза той, что покорила её сердце, Амелия и не поняла, когда на глаза невольно навернулись слёзы. Люсия внушала доверие, но тоскующее и ноющее сердце желало подтверждения. — Ты обещаешь? — будто боясь потерять своего единственного и неповторимого человека, Амелия мёртвой хваткой вцепилась в запястья возлюбленной, с надеждой и верой глядя на ту, что сделала её такой мягкой. Увидев реакцию Амелии и с облегчением вздохнув, Люсия ободряюще ухмыльнулась самым краешком губ, как умеет только она. «Я» Однажды кипящие жизнью улицы опустели под застилающими небо клубящимися облаками дыма и пепла, что заставляли заходиться в раздирающим горло кашле при слишком глубоком вдохе. Но ни одной завесе не под силу заглушить отчаянные крики и просьбы не покидать её. Трясущимися руками Луз стиснула пропитавшуюся кровью знакомую всем Кипящим Островам зелёную курточку, что теперь была разорвана на лоскуты у самого подола, а в центре зияли огромные дыры. В безнадёжной попытке достучаться до сестры, что недвижимо лежала на полу, бледнея всё больше с каждой секундой, девушка не заметила, как сама по локоть измазалась в крови, оставляя на лице грязные разводы в безуспешных попытках утереть градом льющиеся слёзы. Сзади, дрожаще опустившись на колени, стояла Эмити, чьи глаза остекленели от вида увядающей Люсии и истошно кричащей до отрывистых взвизгов Луз, что неустанно трясла сестру в очередной попытке заставить её разлепить веки из нежелания признавать, что это конец. Слёз не было, было только скребущее до утробного рычания бессилие, что гнетуще стягивало узлом все органы — момент, и её стошнит — не от крови, что заполонила всё видимое пространство — это было прискорбие и сокрушение сего момента, что навалилось с такой силой, какую желудок не способен выдержать. «даю» Разодранные колени и руки саднили, но ничто из этого не могло заглушить ту зияющую пустоту, что образовалась после громогласного «Люсия!». Почти не дыша, Амелия схватила покрытую трещинами и — будто помечая навеки, высекая имя хозяйки на старом дереве — кровью биту. Сжав до скрежета обёрнутую бинтами ручку, Амелия, так же измазанная в крови, надевает свободной рукой чёрное кольцо, что всегда было ещё с их первого знакомства у Люсии, на безыменный палец, будто частичку её пыталась при себе сохранить, согревая в сердце болезненно обжигающие воспоминания о несостоявшейся из-за её трусости любви. Обычно в таких ситуациях люди не могут перестать рыдать, захлебываясь в слезах, но Амелия не чувствовала абсолютно ничего. Пустота, что расширялась с каждой секундой, желала заполнения, только вот чем — никто не сказал. И пока Амелия не поняла, что больше никогда не сможет её заполнить, она попытается сделать это кровью всех виновных в смерти её возлюбленной. Огладив руну огня, ведьма активировала заклинание также, как и сзади стоящее Отвращение, что зубьями острее бритвы обросла еще с того момента, как ведьма с придыханием отметила отсутствие пульса, чувствуя, как в этот момент внутри всё будто сдавило от невыносимой боли. «слово». Пепел, будто специально расходясь в стороны, являет часть золотого одеяния, а после — длинные заострённые рога измазанные в крови и пустые глазницы, что с упоением наблюдали за проделанной работой. — Здравствуй, Блайт.