Технологический обход

22 июля 1979-го года, Нью-Йорк, США       Эти привычные с детства ярмарки. Два длинных коридора на ровной озелененной местности, лежащие друг другу накрест, да каждый из них состоит из разной формы павильонов и ларьков. Окружность — карусели — источник адреналина для детей, можно и для взрослых, вопрос лишь в размере. Прямоугольники — всякие виды тира — кто наиболее точный, меткий может вполне разбогатеть на одну-две плюшевые игрушки, а может на яркие эмоции для второй половинки, при которой столь необходимо показать, чему тебя научили леса Вьетнама, болота Лаоса, пески Израиля или тренировки призывников.       Особую роль сыграли сценические выступления. Они были сердцем сей площади, во всех смыслах — огромное кольцо в самом центре, каждый сегмент которого есть отдельная вселенная: от радужных сказок до постановок с захватом картонных фортов. Увлечь народ было чем. Одной из таких сценок была небольшая арена — округлый деревянный пол, бархатные бордовые кулисы и различный реквизит в виде шкафов, ящиков и иных предметов быта. Тишина. Лишь одиноко стоящий на глянцевой поверхности стола стаканчик кофе, от которого ещё шёл пар. Белого газового сгустка становилось всё больше, вся сцена им начинала наполняться. Зрители активизировались, уселись поудобнее, дымовое шоу их не отпускало.       В один момент прозвучал звук, похожий на льда треск, и весь дым, собравшийся в единый пучок, излился на стульчик в центре. Плотный его столб постепенно рассеивался и рассеивался, пока за ним не образовался девичий силуэт. Невысокого роста, с каштановыми короткими волосами, темно-синим блестящим плащом от шеи и до ярких цветастых чулков. Именно этот образ и развлекал публику: недолго думая, она отпила жидкость из стаканчика, а затем неосторожным движением опрокинула его пред собою, но вместо остывшей чёрной густой массы вылились оттуда монеты разных размеров и номиналов. Она продолжала так очень долго, демонстрируя разные трюки, левитируя и исчезая у всех на глазах.       Твёрдая поступь сапогов грязь продавливающих, одно лишь существу средь неплотной, сводобной, но внушительной толпы, восхищения не утопили глубоко. Ног невидно совершенно, лицо мутно — да всё тело закрыто зелёным плащом-палаткой. Какие-то редкие пряди светлых волос могли выступать за границы капюшона. Она отдала пронзительно тонкий шёпот своему левому рукаву, искры маленькие, но яркие пускающему. Зрительский взор однако был настолько занят происходящим на сцене, что не обратил внимания на ни что вокруг приближающееся.

***

— И вот так я должна использовать законы физики? — пробубнила фокусница под нос себе, с которого маленькая чёрная капля пала да разбилась об раковину, — стыд, — проговорила она после высушивания свободного от макияжа лица сухим полотенцем. — Ну, привет, — сказало отражение в зеркале только стоило открыть глаза. Оно высвободило из-под капюшона свои пышные светлые вьющиеся локоны, расправленные по всей поверхности грудной клетки. — Шаркуна Ракун! — в страхе та отпрыгнула от места собственного преображения, укрывшись в фазе полёта за коробками, коими гримёрная была заставлена вдоль и поперёк. Но она не растерялась. Её тело из неуклюже падающего обратилось в стойкое и боевое. — Что тебе опять нужно? Тебе мало тех деяний, что привели меня в этот цирк? — Я послана за одной вещью, что ты прячешь где-то здесь, — миссис Ракун размахивала руками в стороны, будто пытаясь охватить комнату собственной силой. — Как бы не так! Мой п.. п-приятель велел тебе персонально не давать ядро!       Фокусница слегка наклонилась к своему оппоненту, почти не шевеля ногами, а после этого подготовительного жеста ринулась прочь опрокинув башни из коробок в качестве препятствия для преследователя. Первые шаги чувствовались обычно, как собственные, об этом и не следовало даже задумываться. Однако на следующую сцену хрупкое на вид тело залетело точно не по своей воле. Неведомой природы сила каждый упавший, волшебно украшенный, тяжеленный ящик вернула отправителю. Один — мимо, для второго пришлось подпрыгнуть вверх, а на следующий, дабы пропустить его вперед, и вовсе пасть на землю, ибо летел он изначально в сторону поясницы. Поразительную ловкость столь адинамичного, на первый взгляд, существа оценили зрители, не ожидавшие подобного зрелища в постановке о единорогах. Замерли на мгновение даже те, кто изрядко уже запотел в двуместных костюмах. — Ух-ты, здесь ещё и люди есть, — донеслось до мужчины крепкого телосложения от юной девочки, державшей его одну большую руку своими двумя, когда нужно достать до ушей. — Ты решила, что сможешь тягаться со мною в моём же деле? Я могущественный ф... маг! — аккуратно отшлифованная деревянная палочка была уверенно противопоставлена металлической с прикрученными к ней подвижными шестерёнками. Глаза иллюзионистки пускай и тряслись, пускай та и поправляла свою розовую оправу даже, когда в этом не было необходимости, поза оставалась неизменной, даже постепенное продвижение миссис Ракун не заставляло шевелиться.       Шестерёнки в руках женщины-енота вновь пришли в действие, даже с ускорением, пройдя ещё пару шагов, она отставила правую руку в сторону, будто собираясь мечом замахнуться, однако девица в смешном цилиндре, прижимавшим короткую стрижку, отпрыгнула; будто теряя контроль над телом начала сваливаться с ног на спину; совершила перекат назад, к водопаду и подчинила себе воду его: струя берущая начало где-то за кулисами на помосте, циркулирующая в системе с холмом с настоящей травой и даже неподдельным деревом, повторяла те движения, что соответствовали движениям ладони иллюзионистки.       Все зрители восторженно вцепились в происходящее, не мешали даже актёры, которые, для виду, имитировали жевание травы. Задача была обрушить на своего врага электрический заряд, сопровождаемый ходом воды, что и произошло в считанные секунды. Иллюзионистка мигом обернулась от зрелища и направилась от травянистых лугов к бархатным кулисам. Картина была такой гладкой, будто над потолком был бассейн, границы которого лихо стёрлись. Вода буквально упала пластом, но, почему-то не вся: там, где Шаркуна Ракун образовалась, оружие вновь вернулось отправителю — её выбросило на следующую сцену.       Вход в город охранялся совершенно не преступной крепостью: из каждой цели торчат колющие и режущие объекты, на каждом выделенном уголке располагался лучник, у входа бравые солдаты в блестящих латах, украшенных желто-красными повязками с крестами — символикой ордена. Их меч обратился в положение обороны, выставленным вперёд, на встречу своим недругам. А ими были, напротив, грязные, неухоженные мужчины, варвары в прямом и переносном смысле. Топоры, моргенштерны, двуручные булавы — абсолютно бесчестное и неаристократическое вооружение. Защищены они в лучшем случае кольчугой — в основном удобные тряпки. Символика зато нанесена брежно, хоть и прямо краской на лица. И именно на эту сцену приливом, как по скатерти гладкой, выбросило разукрашенную блестками волшебницу. А потом ещё и, на удивление, сухая таинственная персона всё в том же зеленом плаще. — Как ты уклонилась? Вся сцена потонула от моего шоу! Ой, то есть, магии! Да, кхм... — заявила фокусница. — Я, скажем так, с электрикой тесно связана.. а теперь моя очередь! — в руках женщины-енота вновь образовалась палочка. — Готовьсь... — ладонь заняла положение на сорок пять градусов, — цельсь... — теперь вертикально вверх, — пли! — из кромешной тьмы закулисья, словно из ниоткуда материализовавшись, воплощая детские кошмары, направился град стрел. — Как это.. вот чёрт! — комментирует в спешке растерявшаяся девица. Пробежав в одну сторону, она сразу свернула назад, очень нервно, потом влево, а затем вправо. А стрелы уже прошли высотный пик и теперь стремятся охватить землю. Она споткнулась об деревянный щит, но, не успев нецензурно его обругать сразу поняла, как тот может оказаться полезен. Раздался ритмичный гром пробитого насквозь дерева, перьевые отростки торчали кверху, выстлав всю поверхность сцены шелковистой белою дорожкой. — Ааа... они заточенные, серьёзно? — спросила держащая в руках уже дуршлаг с застрявшими металлическими штыками в нём девица спрятавшимся в укрытиях мужчинам. — Ну, да, у нас тут не игрушки, только заточенные топоры! — крикнул актёр с синей банданой, махающий вверх томагавком, едва высовываясь из-под своего углубленная за пределами "боевых" действий.       Шаркуна Ракун всё ещё надвигалась. Фокусница достала одну из таких "игрушек", какая была рядом, и, охвативший второй рукой за канат, обрубила его. Изворотливую чертовку унесло на самый вверх замка и даже выше — на стальные перекладины — вниз сцены упало импровизированное Солнце. Громко усмехнувшись над всеми, включая викингов, так и не взявших крепость, она демонстративно махнула плащом да растворилась. — Ладно, — сказала её оппонента.       Следующая часть окружности являлась общим депо, где проходили толстые металлические трубы, пульт управления и ящики. Неяркая комната, редко где-то освещенная зелеными и красными лампочками и проблесками света в щелях. Шума зрительского зала, воинственных кличей и взмахов мечами здесь не было, только легонький поток течения воды да пара перемещение. Шаркуна прислушалась, облокотившись на холодную поверхность изогнутых стальных колон. Ей причудилась вибрация, нервная и простилающаяся где-то сверху, куда будто сами тянутся прутья, пришедшие в движение, будто брошенные веревки. Раздалось повеление палочки вновь, поднятая вверх, она нарисовала целую линию вдоль потолка и вернулась из ладони в рукав вновь.       На пол посыпались гайки и болтики, затем целый помост обрушился, повиснув к земле под углом, а с него торопливая фокусница вылетела с такой инерцией, что пришлось ещё прокатится колбаской вдаль. Ловким движением руки преследователь сорвала плащ, плашмя разлитый по всей своей длине, но под ним не оказалось никого. Тогда она огляделась: меж кафельных плит проходили линии железных пластин, всего таких две, ведущих куда за стену. — А теперь магия воды, — красные вентили закрутились прямо у енотихи за спиной, в ту сторону, куда она откинула руку.       Шаркуна облокотилась к ближайшей трубе, выжидая своего момента; осматривала ногти, потом запястью дала взгляд. Секунда прошла одна, секунды прошли две, и сильнейший фонтан воды, поднявший все преграждающие решётки, выбросил на поверхность промокшую беглянку. Перед глазами синего оттенка муть непроглядная, руки скользят при каждой попытке опереться на холодный кафель, дабы встать; на ноги так и вовсе не рассчитывает. Эта доставучая енотиха где-то рядом в пространстве перемещается, едва ударами сапог пробираясь сквозь шум в ушах, подобный высокочастотным колебаниям старого кинескопа.       Боль, каменной скалой павшей на грудь, не травмировала, не спазмировала, именно сплющивала, давила на душу. Даже осязание в этот миг подводило, проточные воды нынче холодные, но она осознавала — ещё перевели в сидящее положение. В один миг рыже-зеленое пятно на картине Ван-Гока стало отчётливым в тот момент, когда мягкая ладонь покидала границы лица героини, оставив за собою окуляры. — Чего тебе ну.. это ещё что? — один вопрос накидывался на другой. Ещё бы такое явление возможно, когда тебя удерживает десяток плюшевых мишек. Накинулись они единой плетью, дружно держась за лапочки. — Так это не волшебная палочка.. — заметила фокусница, осматривая правую руку Шаркуны, — это жезл! Как у дирижёра. — Да, мне незачем хранить такие секреты, бери пример, — сказала властная модель, скрестив руки. — Я.. яяяядрооо, — Р-боты выкинули новый трюк, пропустив через хрупкое женское тело электрический заряд, пускай и маломощный, — Оно в том ящике, — наклонила девица голову вправо от себя, в сторону панели управления и коробок. Их окраска была аналогична почти любому оборудованию в секторе магии и иллюзий, — чего вам нужно от нашей семьи, вот скажи мне; Чего Рою не додал мой любим.. и вообще, что ты такое? Мистер Ракун разве не решает деловые вопросы самолично? — накидывала вопросы, постепенно отдавая гневу власть над рассудком. — Ааа. Ядро — это вот эта большая интегральная схема? — пробубнила под нос пронырливая кошка, сразу же в руке растворив зеленую с чёрными пятнышками пластину. — Чип это, просто чип, что за канцелярщина? Аж бесит. — Ты злишься, как идейный охотник за изворотливой обаятельной лисицей, — парировала Шаркуна, избегая всякие вопросы своего оппонента. — Какая лисица, какой охотник... хотя, постой. Неужели ты, нет... Да, о, Господи.       Довольная своей работой она, присев на коленки, что-то прошептала своему маленькому слуге на механическое ушко. Послушно и быстро они начали растворяться на этом большом складе, по одному осторожно отпуская и нашу героиню. Героиню ошеломлённую, будто вновь током пораженную. Её зрачки чуть поддергивались, пытаясь сфокусироваться на удаляющимся силуэте — вспышка света, вот что чувствовалось: на неё смотреть столь же тяжело, как на прожектор. Всё же фокусницу оставили в спокойном помещении одну.