за небом

юкхэй поглаживает скулы минхёна большими пальцами и немного блаженно улыбается в чужую тёмную макушку. душистые полевые цветы лижут обоим голые пятки, и от этого что-то колет в груди. юкхэй шепчет почти в самые губы: «минхён-а, можно я тебя поцелую?» и касается тёплого носа, дождавшись кивка. опускается ниже. поцелуи с минхёном на вкус как лето и лимонный пирог, сладость и тепло оседают на губах и вяжут язык. от минхёна пахнет солнцем и нагретой травой, но руки, что кажутся совсем крошечными в ладонях юкхэя, наоборот холодные, он сжимает маленькие пальцы и тянет на себя, так отчаянно хочет быть ближе. у них впереди целая жизнь, но прямо сейчас они так спешат любить; растворяются друг в друге. юкхэй переворачивается на спину и смотрит на слепящее солнце сквозь пальцы, желая запомнить как можно больше деталей, а потом слышит щелчок затвора — минхён (снова) фотографирует его. вся их квартира это бесчисленное количество общих фотографий, история любви на глянцевой бумаге. юкхэй наклоняется близко-близко, забирают вместе с поцелуями смущённую улыбку; касается губами едва согревшихся пальцев, а сам тонет в самых невероятных глазах во вселенной. в реальность их возвращает заливистый смех джемина. — вернёмся? вместо ответа минхён седлает бёдра юкхэя и тычется носом в чужой, трётся кончиком, воруя едва заметные веснушки. юкхэй открывает глаза и тут же закрывает обратно, тихо выдохнув. воспоминания о сне немного кружат голову, и он на несколько секунд теряется в реальности. спящий рядом минхён обнимает его поперёк груди и тихо причмокивает губами, но не просыпается. юкхэй улыбается счастливо и гладит чужую макушку. вчера он отпраздновал своё совершеннолетие, сегодня ему приснилась встреча с соулмейтом. с соулмейтом, который сейчас тихонько посапывает ему в плечо.