Эй-эй..

      — Не трогай мои штаны! — у парня не вышло убрать чужую руку от своего ремня, и тот вскоре, ударив бляшкой о пол, оставил «Железного» без какой-либо защиты. Теперь Шизуко с лёгкостью могла стянуть с него штаны, да и он ничего сделать не сможет: рука отдаёт смертельной болью.       Вскоре мужчина всё же приподнялся. Было видно, если он не позволит ей сделать это, то, возможно, Магнелия огреет его чем-то. Заметив её раздражённый вид, «Железный» не осмелился что-то говорить. Оставаясь без своих штанов, он злобно стрелял глазами в девушку, а та, будто бы не замечая, взяла его за здоровую руку и закинула к себе на плечо. — Вставай, ходить можешь? — Без твоей помощи справлюсь, — огрызнулся мужчина и попытался встать на ноги. К сожалению, он не удержался и чуть не полетел на холодную плитку, благо Шизуко придержала его.       Он был довольно тяжёлым! Но в университете девушка на практике уже таскала раненых людей, потому и сейчас удержалась на ногах. Повезло ещё, что коврик, на котором она стояла, не двинулся, иначе падения было бы не избежать. — Ну как? Справился? — издала смешок красноволосая и вместе с ним медленно пошла к комнате. Нужно было осмотреть его более детально и вколоть обезболивающее. Магнелия побоялась совершать это действие в ванной, ведь плечи постоянно двигались — можно было попасть в вену. А если она трясущимися руками попадёт в неё… будет плохо.       Перетащив парня и сбросив его на кровать, Шизуко присела, а после в её руках появился шприц с обезболивающим. Света в комнате не было как и в самой квартире, но она точно видела его здоровое плечо. Видела, куда нужно поставить укол, и не могла заставить себя успокоиться. Сердце забилось ещё быстрее. Появился страх до дрожи в конечностях — она знала, что могла навредить, нежели помочь. — И чего ты ждёшь? — подал голос «Железный». — Д-давай сам! — она пихнула в его руку шприц и отвернулась, зажмуривая глаза. Только потом пришло осознание, что он-то сам не сможет. — Каким образом? — возмущённость в голосе; тяжёлый выдох. — Чего ты жмуришься? Сама, значит, меня раздела, а теперь ещё и глаза закрывает, — в его голосе сейчас звучала усмешка. Девушка хотела закричать, дабы он замолчал! — Тихо! — шикнула она и повернулась, унимая дрожь в руках и принимая шприц обратно. Стоило ли вообще его отдавать? Подержала бы пару секунд… и всё на этом. Спокойно выдохнув, Магнелия приблизилась к чужому плечу и аккуратно ввела обезболивающее.       Сняла она его штаны, если что, просто потому, что не была до конца уверена, что он ранен только в плече. Лучше бы было осмотреть полностью его тело и по возможности помочь.       «Железный» лишь стиснул зубы и потерпел немного, пока не почувствовал странную расслабленность. Он не мог уже и головой двинуть, как и остальными частями тела, поэтому только перевел уставший взгляд на красноволосую. Перед глазами фигурировала, кажется, пелена, отчего парень не мог нормально разглядеть черты лица девушки. А может это было и из-за того, что лунный свет не мог добраться до неё? В любом случае он забеспокоился и настороженно попытался приподняться.       На это действие Шизуко коснулась его волос, привлекая внимание к себе. — Успокойся, всё хорошо. Поспи, тебе будет лучше, — спокойным, монотонным голосом молвила Магнелия. Могла бы она быть убийцей с таким голосом? Кто знает… он вломился, не проверяя её данные и не видя её паспорта. Просто ухватился за надежду выжить.       Мужчина сонно пробурчал что-то и рухнул обратно на мягкую кровать, словно безвольная фарфоровая кукла, закрывая глаза. Если бы его грудная клетка не двигалась при каждом глубоком вздохе, девушка бы точно подумала, что он уже и коньки откинул. Но Ино сказала, что он не может умереть! Не хотелось бы, чтобы этот «Железный» помер прямо на её кровати. Как она жить-то после этого будет?       Наверное, потому Шизуко и не хотела полностью отдавать себя больнице. Это лишь подработка. Временная. Далеко не факт, что каждый, лёгший перед ней на стол, будет спасён. Всё же был риск, что парень умрёт в её руках. А Магнелия — человек эмоциональный; каждую не спасённую жизнь будет записывать на свой счёт как грех.       Ну и был, конечно, другой выбор, мол, душа красноволосой омертвеет, тогда она не будет принимать всё близко к сердцу.       Но это ведь тоже плохо. Нельзя ломать себя.