Не откажусь от тебя

Становиться главой ордена, когда тебе только недавно стукнуло двадцать, нелёгкая задача. В одиночку поднимать орден на ноги, восстанавливать разрушенные дома и всеми силами минимизировать последствия войны. Знать, что за твоей спиной нет никого, кто подставит плечо в трудную минуту, почти невыносимо. Поэтому, в редкие часы отдыха, Цзян Чэн крепко сжимает зубами уголок подушки, не позволяя ни звуку сорваться с губ. Он не плачет, нет, он готов выть от безысходности и острого чувства беспомощности. Он не знает, как обеспечить своих людей всем необходимым, не знает как правильно вести дела, и какие слова говорить адептам, чтобы они верили в него и шли за ним. Сейчас он жалеет, что в своё время не уделял достаточно времени обучению, что не желал слушать многочасовые, нудные лекции о ведении дел. У него ведь было время познать всё на практике, должно было быть. Он так хотел быть похож на отца, и всегда знал, что от матери унаследовал куда больше. Цзян Фэнмянь всегда был неспешен, он спокойно правил орденом, удивительным образом удерживая его славу на высоком уровне. За спиной Цзян Фэнмяня всегда стояла Юй Цзыюань. И смотря на неё, никто не осмеливался идти против её мужа. За спиной Цзян Чэна был Вэй Усянь. И смотря на него, остальные обнажали оружие, в желании уничтожить угрозу. Вэй Усянь окружил орден неприступным куполом, потратив на это несколько месяцев, но доработав его до такого состояния, что посторонние заклинатели не могли заходить и выходить за его пределы без особого на то разрешения. Вэй Усянь был рядом. Когда же в груди Цзян Чэна поселилась уверенность что однажды он уйдёт? Вэй Усяня навещал Лань Чжань. Навещал настолько часто, что ему был выдан медальон, позволяющий проходить через барьер в любое время. Лань Чжань звал Вэй Усяня в Гусу, Вэй Ин отнекивался, задорно смеялся и безбожно флиртовал. Порой Цзян Чэну хотелось, чтобы он уже наконец согласился и ушёл жить в Гусу. К Цзян Чэну приезжал Не Хуайсан, жаловался на то что брат после возвращения стал ещё более строг. Он легкомысленно крутил волосы, обмахивался веером и тащил Цзян Чэна в постель, когда тот засиживался слишком уж поздно. Допущенный до внутренних документов, он помог Цзян Чэну разобраться с поставками продовольствия, и даже выделить деньги на прочие нужды. Не Хуайсан говорил, что у него в ордене есть совершенно потрясающая заклинательница, и она стала бы прекрасной женой для главы Цзян. В жаркие дни, он совершенно бесстыдно ослаблял ворот ханьфу и обмахивался веером ещё активней. Однажды Цзян Чэн поймал себя на том, что следит за капелькой пота, скользящей по белоснежной шее. *** – Как же зовут эту прекрасную заклинательницу? – Цзян Чэн сидел за столом, подперев подбородок рукой, три из пяти кувшинов вина были уже пусты. – Не Юйлинь, – Хуайсан подлил ещё вина. – Она умна, послушна, хорошо готовит, очень красивая… – вдохновенно перечислял мужчина, Цзян Чэн почти не слушал, наблюдая за лицом Хуайсана. – Слушаешь? – мужчина лукаво посмотрел на собеседника. – Слушаю, – Цзян Чэн кивнул. – И что же я сказал? – Умная и очень красивая… – он потянулся рукой, убирая волосы и проводя пальцами по белоснежной шее. – Ты пьян, – Хуайсан перехватил руку, но не убрал её удерживая на том же месте. – Я слегка нетрезв, – Цзян Чэн убрал руку и, приблизившись, замер почти касаясь губами шеи. – Я стал взрослее, у меня появились новые требования к девушкам. – Какие же? – Хуайсан откинулся, опираясь на руки. – Хочу чтобы она… – А-Чэн! – дверь со стуком распахнулась, и на пороге появился Вэй Усянь. – Извини, – дверь с грохотом захлопнулась. – Чёртов Вэй Усянь… – Цзян Чэн отстранился и порывисто встал. – Извини, я вернусь, как только поговорю с ним. – Не торопись, – Хуайсан тоже поднялся. – Поговорим завтра. – Спасибо, – Цзян Чэн коротко кивнул и вышел за дверь. *** – Вэй Усянь, почему ты злишься? – Цзян Чэн уже некоторое время наблюдал как мужчина сосредоточенно бил кулаком по стволу дерева. – Я не злюсь, – Вэй Ин сделал ещё один удар, он вкладывал в эти удары всю силу, но добился лишь того, что на стволе лопнула кора. – Вэй Усянь… – Ты называл меня обрезанным рукавом за то что я встречаюсь с Лань Чжанем! Не самое знаешь ли ласковое прозвище! А сам… – А сам? – Чем ты там занимался с Не Хуайсаном. – Действительно думаешь, что имеешь право осуждать меня? – Цзян Чэн скрестил руки на груди, внутри закипала злость. – Да делай что хочешь, – Вэй Ин повернулся. – Я тебя не осуждаю, ясно? И ни на что не имею прав! – Всё равно не понимаю причину твоей злости, – Цзян Чэн вздохнул. – Я сам не понимаю… – Вэй Усянь обречённо опустился на землю, и облокотился спиной о ствол дерева. – Зачем ты приходил? – Цзян Чэн подошёл ближе и сел напротив. – Хотел сказать, что доработал компас… – Это отлично, – мужчина осторожно взял руку своего шисюна и вынув платок, принялся обтирать выступившую кровь. – Больно, – Вэй Усянь зашипел. – Сам виноват, – Цзян Чэн потянулся, срывая с волос алую ленту и обматывая её вокруг руки. – А-Чэн, – Вэй Усянь подался вперёд и ткнулся головой в грудь шиди. – Ведёшь себя как ребёнок… – Цзян Чэн потрепал его по распущенным волосам. – Я не спал два дня, – пожаловался Усянь. – Тебе меня совсем не жаль? Давай поедем к шицзе, она приготовит мне суп из ребрышек и корней лотоса. – Вэй Усянь… – Я кажется, заболел… – глухо произнес мужчина. – В груди так печёт, я хочу ударить тебя и крепко обнять. Я злюсь на тебя и злюсь на Не-сюна. Злюсь на себя. Наверняка это последствия воздействия тёмной энергии. Лань Чжань говорит, что она разрушает душу. – Давай сходим к Вэнь Цин, ещё не слишком поздно. – Нет. Посплю, и всё будет хорошо. Отнесёшь меня? Сил совсем нет. – Только потому что ты болен, – Цзян Чэн вздохнул и, поднявшись на ноги, легко подхватил Вэй Усяня на руки. Дорога до комнат не заняла много времени, уложив мужчину на кровать и принявшись раздевать, Цзян Чэн подумал, что это давно уже стало привычно. Сколько же раз за последние полгода он приносил Вэй Усяня в комнату и укладывал спать. – А-Чэн… – Вэй Ин ухватил его за руку. – Останься. Только сегодня, поспи рядом… – прошептал он тихо. – Не смогу уснуть один. – Ладно, – Цзян Чэн вздохнул, высвобождая руку. – Мне надо раздеться. – А-Чэн… – Вэй Усянь прижался к мужчине и уткнулся макушкой в грудь. – Съездим в Ланьлин Цзинь? Я так соскучился по шицзе. – Съездим, – Цзян Чэн погладил его по спине. – Спи, Вэй Усянь, пока я не разозлился. – Угу… И Вэй Усянь действительно уснул, крепко прижимаясь к сильному телу и слушая размеренный стук сердца. Цзян Чэн ещё некоторое время лежал без сна, рассеянно перебирая длинные волосы.