Кружка чая

Когда небольшая компания, состоящая человек так из четырех оказывается у дверей клуба, то войти получается не сразу. У прохода стоит охранник, держа за шкирку парнишку, который изо всех сил доказывает, что его друзья придут сюда с минуты на минуту, и что если он не пропустит, то ему не поздоровится. Удивленный такой наглостью охранник только смеётся ему в лицо да просит поскорей свалить в туман, ибо новых проблем на работе ему создавать не надо. Парнишка все равно не отступает, старается как-то пролезть, пока эта большая компания не подходит ближе. Они-то и подхватывают парня под руки, чуть ли не поднимая над землёй и кивают охране, мол «это наш пидарас, спасибо, что позаботились». Мальчик в недоумении оказывается за дверями клуба, в который так желал попасть. Желаемое исполнено, а значит пришло время свалить куда подальше, ведь он до сих пор и не понял, как так получилось, что он уже внутри здания, а не ругается с охраной на входе. Может, его нечаянно протолкнули люди, что заходили рядом? Ему было непринципиально кто и как. Уже собиравшегося улизнуть мальчика за плечо хватает Антон, один из семи человек этой компании. Разворачивает к себе и с улыбкой на губах кричит ему так, чтоб мальчишка услышал: - Куда собрался, постреленок? Мы тебя в этот клуб затащили, - он обводит всю компанию ладонью. - теперь ты просто обязан посидеть с нами хоть чуть-чуть. Усаживаются они почти в самом дальнем углу огромного зала. Здесь почти нет людей, официанты почти не появляются, но музыка даже в таком отстраненном месте тише не кажется, хоть сейчас они могут общаться и без криков. За столом сидела девушка и четыре парня; девушку в короткой юбке, красивом вырезном топе и накрашенными глазами звали Алиной. Следом за ней сидит Денис - высокий молодой человек, одетый в расстегнутую рубашку, футболку и джинсы; вторым был тот самый Антон, он был одет в одну лишь толстовку, под которой, по его словам, ничего небыло, поэтому-то снять он её и не мог, да джинсы. Последним парнем оказался Серёжа, он как будто собирался наспех, поэтому его волосы стояли комом, кофта на нем была мятой, а джинсы хоть как-то, но были в адекватном состоянии. Парнишка, зажатый между Антоном и Серёжей прямо посередине никак не мог чувствовать себя комфортно. Вечно ерзал, старался то сесть на самый край, то наоборот слиться с креслом до невозможности. - Ну что, мальчик, как тебя звать? - спрашивает Алина, отрываясь от увлекательной беседы с Антоном. Кажется, они разговаривали о морепродуктах. Парнишке даже на секунды стало жаль становится инициатором разрыва такого занимательного разговора. - Яков. - кратко отвечает он и утыкается обратно в столешницу. Кажется, что его никто не замечает, кроме этой самой Алины, которая все наровит узнать о нем как можно больше. - Яшка что ль? - парень согласно кивает, чуть отодвигается от стола, но натыкается спиной на руку Сереги, которая покоится на спинке. Он принимает решение посидеть с прямой спиной ещё пару минут. - А тебе сколько лет, Яш? - Семнадцать завтра. - проговаривает Яков и улыбается чуть натянуто. Тут к их столику подходит официант, улыбается так же натянуто, как и Яшка только что, и предлагает меню. Сует его ещё и Яше, но тот отказывается от расписания еды: - Спасибо, не надо. У меня совсем нет денег. - Антоха и все остальные с удивлением щурятся, и Денис задаёт не странный для такой ситуации вопрос: - А на кой черт ты вообще в бар без денег пришел? Но его тут же перебивает Антон. - Заказывай что хочешь, сегодня все оплачивает Серёженька! - на эти слова Сережа улыбается и укладывает руку на плечо Яши. - Я плачу́, не парься. И тогда Яша заказывает газированный напиток и откладывает меню подальше. Алкоголя было много. Мальчишке тоже предлагали, но тот, как все ещё не вошедший во взрослую жизнь ребенок, отказался от столь заманчивого предложения. Вскоре за столом остался Яшка да Серёга, который просто не мог встать с дивана, ибо его голова настолько разболелась, а ноги отказали его слушаться, что встать он просто не мог. - Яш. - Что? - А мы с тобой раньше не пересекались? - Серёга спрашивает с таким подозрением, словно Яков следил за ними последние два месяца и делал это так неумело, что спалился большее количество раз причем в самых глупых ситуациях. - Вряд-ли. - Натуральный цвет волос? - Сережа перебивает пальцами длинные рыжие пряди, путаясь в них и распутываясь вновь. Сказать, что Яше это действие показалось бестактным, ничего не сказать. Но, что бы ему там не казалось, руку он не убрал, сам не отодвинулся, а продолжил сидеть на месте ровно, словно солдатик. - Натуральный. - В маму, в отца? - улыбается Сережа и зарывается пятерней в волосы мальчика с концами. Проходит пальцами по затылку, чешет за ушком. От таких действий Яшка не расслабляется, а наоборот сжимается сильнее. Не привык он вот так вот спокойно контактировать с людьми, коих знает от силы два с половиной часа. - В отца. Мне кажется, что вы перепили. - А чего это мы на «вы»? Разница в возрасте всего-то шесть лет. - Вам двадцать три? - В точку, Яшка, прямо в цель. - мальчик чуть кривится, когда к столику подходит Алина. Она очень красивая девушка и одета она просто шикарно, но вот одеколон, который успел смешаться с потом и одеколоном Дениса и, кажется, по́том, создаёт отвратительных запах. Она оглядывает парней с головы до ног и выдает следующее: - Я вызову такси на адрес Сереги, проводишь его, Яш? Он в стельку; вон, смотри, почти уснул. - Алина, допивая алкоголь из бокала, просит телефон у Яши и забивает в него свой номер, а затем на свой пишет номер нового знакомого, объясняя это кратким «а вдруг что». Яков чуть сереет на глазах, но отказать не успевает, точнее пытается. Отнекивается, просит послать Антона или Дениса вместо него, ведь «родители будут ругаться, если он не появится дома до двенадцати ночи, а сейчас уже десять, ему ещё домой шагать час как минимум!». Но его как будто не слушают, спокойно выставляют на улицу вместе с пьяным в дрова Серёжей. Тот почти спит на руках у Яши, сопя ему в ухо. Такси подъезжает через двадцать минут. Яков принимает попытку договориться с таксистом, чтоб тот довёз Серёгу тихонько, а если что, то завел домой, но уговоры прикрываются слишком быстро, когда Серый сам тянет на себя Яшу и, если так можно сказать, заставляет его сесть в машину. Едут они мирно и спокойно. В машине играет приятная музыка, заставляющая расслабляться, но только не Якова. Сережа давно уже уснул на его плече, уложив руки ему на талию и говоря что-то в сонном бреду. Таксист оплаты не берет и просто велит высаживаться, как он выразился «двум педикам» из его машины. Остаётся ещё одна задача: как же проникнуть в квартиру в дрова пьяного знакомого? В кармане куртки Серёжи он находит ключи, кое как выведывает номер квартиры, которая оказывается аж на самом последнем этаже, до которого они идут пешком, ведь лифт сломан! В квартире, после щелчка замка и осознания Яши, что ему уже не сбежать, Сережа слишком быстро трезвеет. Да так быстро, что Яков чуть ли не свалился на пол, когда Серый абсолютно спокойным голосом, без нотки пьянства спрашивает, будет ли он чай. - Ты притворялся пьяным? - спрашивает Яша, пока размешивает сахар на дне кружки. Он вообще не особенно-то, и любит чай с сахаром, но раз его положили не спросив его разрешения, то пусть так и будет. На заданный вопрос даётся уж слишком конкретный ответ: - Да, хотел свалить поскорей. А ещё ты мне уж очень понравился, что захотелось стащить тебя с собой под крыло. Если бы я был трезв, то ты вряд-ли бы согласился. Телефон парня засветился, уведомляя о новом сообщении. Краем глаза Яков замечает имя абонента - это писала Алина и, как ему показалось, она скинула ему какой-то номер с неразличимой подписью ниже. Яша странно хмыкнул. Его чуть-чуть, совсем немного напрягало то, что он сейчас в квартире с абсолютно трезвым челоком, которому он, по его же словам, понравился. - И что же ты делаешь с теми, кто тебе понравился? - Серёга странно улыбается. Эта улыбка заставляет думать «вот чёрт, лучше бы я пошел через черный ход. Надо же было пойти через главный!». - Есть два исхода событий. - Яков напрягся, а Сережа расплылся в довольной улыбке. - Первый: я трахаю их, а на утро спокойно отпускаю домой. И второй: этот человек отсасывает мне и остается до утра. Яшка обомлел. Ему не хотелось ни того, ни другого. Ему вообще ничего не хотелось. - Шутки у тебя, правда, убогие. - Я не шучу. Правый глаз задёргался, а в голове прокручивались дальнейшие исходы событий, в которых из него либо вытрахают душу, либо заставят сосать, пока эта душа сама не вылетит из тела. Встрепенувшись на стуле, ребенок встал из-за стола и, грубо оттолкнув кружку, вышел в коридор. Чай разлился по всему столу, пока ребенок истерично старался открыть железную дверь, которая вот только что захлопнулась прямо перед его носом. Он ведь ещё тогда понял, когда замок предательски щёлкнул с оглушительной громкостью. Слез на щеках как таковых небыло, только некоторые слезинки слетали по щекам, не оставаясь на глазах. Сережа наблюдал за всеми действиями мальчика совсем рядом, облокачиваясь на дверь и чуть ли не заглядывая в глаза. - Ну же, лисенок, не веди себя как ребенок. Ты же понимаешь, что уже не выйдешь отсюда? Так что, давай, пойдем чай пить. - и Яков, недовльный тем, как его прозвали, со страхом в глазах разворачивается и идёт вновь туда, откуда уходил совсем недавно. Чай, который только что разлили, уже убран, а перед парнишкой стоит новая кружка свежего, только что заваренного чая. - Сахар предусмотрительно не клал. - Сережа улыбается, как будто ничего не произошло и перед ним сейчас не сидит ребенок со следами от мокрых слез. Ну конечно! Не его же сейчас будут трахать. Или заставлять сосать. Вот черт. Яков кое как поднимает кружку с чаем, стараясь не разливать, и выпивает всю кружку залпом, тогда и натыкается на удивленный и одновременно обеспокоенный взгляд Сереги, который позже перерастает в какой-то непонятный, дикий. - Я не хочу с тобой спать. - говорит Яша четко, ясно и, как ему кажется, понятно. Ровно так, чтоб каждый, даже сосед снизу мог улышать, что Яшка не пидарас, и спать со всяким, кому он понравился, он не собирается. Пока мысли бредут потоком он чувствует у себя во рту кислый привкус от чая, в который, как ему кажется, не клали ни лимон, ни что-либо ещё. - Чай отвратительный. Сережа весело щурится, как и делал это множество раз до этого, но раньше этот жест не имел такого характерного подтекста, какой имеет сейчас. Серый с улыбкой встаёт со стула и подходит с барной стойке, с предложением выпить по ещё одной кружке чая, а после уже поговорить, что да как. Такая ситуация кажется Яше через чур смешной. Разе насильник предлагает собственным жертвам обсудить пытки, которые будут применяться в их сторону, за кружкой чая? Нет, такого обычно не бывает или как вы себе это представляете? «- Как тебе хочется в этот раз? - Наверно, что-то новое, в прошлый раз было как-то скучно. - Тебе не понравилась та игрушка? Я заплатил за неё немало денег! - Да не в этом дело, просто все как-то однотипно. Хочется разнообразия, понимаешь? - Понимаю, допивай чай и привязывай сам себя к спинке дивана. Я пока что схожу в магазин за чем-то новеньким. - Хорошо.» И пока насильник ходит туда сюда из магазина, жертва собственноручно привязвыает себя к изголовью кровати, обрекая то ли на страдания, то ли на наслаждения. От такого диалога в своей, уже порядком мутной голове Яшка хрипло смеётся в кулак. Голова слишком помутнела, и понять причину такой реакции мозга на чай, сил просто не остается. Мысли путаются, сворачиваются в огромный ком, не дающий распознать ни одну из мыслей, что теперь уже не мчатся в голове, а спокойно проплывают мимо, зацепляясь только какими-то ненужными фактами, которые парень тут же отбрасывает. Сережа ставит перед ним чашку с теплым чаем, который налит был самому себе, улыбается, чуть щурит глазки и говорит: - Ну что? Сопротивляться не будешь? Яшка что-то мычит в ответ, голова совсем пустеет, а внизу живота сворачивается теплый комок, который, кажется, начинает жать в штанах. - Буду. - но сил на сопротивление как таковых не остаётся. Не спокойно реагирует и на руку на колене, которая плавно переходит на талию, а после на задницу. Сережа поглаживает его спину, бедра, талию и улыбается той самой улыбкой, от которой кидало в дрожь. А потом наступила тьма Все вокруг плыло, непонятные очертания сливались воедино, не давая понять атмосферу, происходящее на данный момент. Сознание потерялось ещё в самом начале, и Яша даже не старался его найти. Тело обмякло, отдаваясь полностью в чужие влажные руки, которые вальяжно гуляли по тельцу, заставляя его то и дело дрожать, то ли от нетерпения, то ли от того самого чая. Веки сами собой опускались, перекрывая взгляд на мир, на ухо постоянно шептали какие-то неразборчивые слова, которые для Яши особенного смысла не имели; где-то в районе бедер беспощадно жгло, но парень не принимал никаких действий, чтобы заглушить эту боль. Продолжал лежать как тряпичная кукла, поддаваясь, когда Серега убирал его руки, раздвигал ноги шире, приоткрывал рот. В его силах было только тихо хрипеть, на большее он был не способен. Утро наступило слишком быстро. Или не совсем. Яша проснулся сидящим на кухне, разлегшимся на столе. Рядом стояла кружка не выпитого чая, овсяное печенье, сахарница и, кажется, конфеты в пиалушке. Глаза сильно болели, рука затекла от неудобной позы, на щеке остался след о собственной толстовки. Через окно ярко светило солнце, заставляя думать, что уже день, а часы говорили обратное: на дворе пол седьмого, а Яшка заснул в чужой квартире прямо на столе. «Некультурно.» - сказал бы его отец. «Отвратительное воспитание.» - вторила бы ему мать. «Глупый, глупый!» - кричал бы его брат. Мысли закружились, завертелись, напоминая о вчерашнем разговоре, о больной голове, о саднящих болях в бедрах. На окне сидит голубь, а напротив Якова чашка с остывшим чаем и прочими сладостями, а ещё миллионы мыслей и страхов. Ёлки-палки! Что же он натворил?! Прошлая ночь стёрлась из головы, словно из книги вырвали ненужную страницу, но тело помнит ощущения, тело помнит. Помнит прикосновения, пальцы, ладони, голос. Помнит, а от этого кидает в дрожь, по телу пробегает волна страха. Из-за закрытой двери выходит заспанный Сережа. На нем совсем уж домашние штаны и такая же футболка с красным принтом на левом боку. Яков в страхе, Серёга в недоумении. - Проснулся? - спрашивает хозяин квартиры и проходит внутрь комнаты. Улыбается, трет голову и, кажется что почти не замечает тревоги, засевшей в Яше. - Чего-то ты рано поднялся. А я вот, пришел собираться. - Куда так рано? - удивляется Яков, чтобы скрыть свой приступ паники, кажется, что у него не плохо получается. В голове совсем не сходится сказанное вчерашним вечером, ночные ощущения и то, что он сидит сейчас в собственной одежде не кухне с сонным отпечатком на щеке. - Куда куда, у меня пары через два часа. Это ты херней страдаешь в субботу, а я учусь. - отвечает, паралельно ставит чайник на газовую плиту, поджигает. Живот у обоих вурчит, просит еды. Оба понимают, что ничего не ели со вчерашнего вечера. - Что было вчера? - звучит как утверждение, но это, бесспорно, вопрос. Вопрос, который прозвучал прямо в лоб, который должен был поймать Серёжу на месте преступления. Он с недоумением на лице поворачивается и в глаза смотрит внимательно. Потом дёргает плечами и отвечает: - Я ночью к парам готовился, а ты спал на кухне, ибо твою тушку в собственную кровать тащить не собирался. - Сережа вновь оборачивается и через плечо оглядывает друга с головы до ног. - А чё за вопросы такие с утра пораньше? В голове снова всплывают остатки воспоминаний, но хватает только на следующий вопрос, который с ответом на вопрос Серёжи никак не вяжется, а если и вяжется, то совсем чуть-чуть. - Зачем ты меня привел к себе? - хозяин квартиры смеётся. - Только не говори, что поверил в ту чушь, которую я тебе вчера сказал. Боже, ты поверил! - Серёжка заливается смехом ещё сильней, так, как будто всю жизнь только и делал, что сдерживал его.- Отвечаю честно! Я тебя и пальцем не тронул! Как ты завалился на стол, так и просопел всю ночь. - Ничего я не поверил! Кушали они в тишине. Пили зелёный чай, кушали то самое овсяное печенье и заедали все это конфетами, которые, как после оказалось, были просрочены на года так два. Когда кружки с выпитым чаем покоились в раковине, а Яша, уже полностью проснувшийся, огромными синими глазами исследовал то, что до этого разглядеть не успел, а именно старинные приборы на кухне Сергея, которыми он особенно и не пользовался. Когда все это происходило, Сережа в спешке скидывал запачканное ночью постельное белье в шкаф, расскидывал собственную одежду по углам и переодевался во что-то чистое. - Слушай, Яш. Мы, конечно, друзья и ты можешь приходить ко мне иногда, но сейчас, извини меня, но тебе пора. - говорит Сережа, медленно входя в кухню, в которой все ещё сидит Яков. Тот жмуриться, улыбается, а затем молча уходит в коридор, не сказав ни слова больше. У железной двери, которая к непониманию самого Якова, вселяет ему дикий ужас, они прощаются и гость уходит обратно в большой мир. Когда Яша приходит домой к своему противному отцу, ворчливой матери и назойливому брату, ему наглядно дают понять, что шляние ночью - не самый лучший вариант избегания домашних обязанностей. Когда Яша приходит домой он понимает, что на нём кофта Сергея, в которой он вчера был в клубе. На телефон приходит незатейливое сообщение от незнакомого номера: «С днём рождения, солнечный лисенок.» Яша находит у себя на теле множество синяков. Яша так и не смог вспомнить ту ночь.