Пустолицый

Пустолицый медленно пробирался по улице сквозь вязкую плотную темноту, уверенно огибая резкие желтые пятна от уличных фонарей. Пустолицый проснулся не так давно – его кто-то позвал. Кто-то теплыми руками дотронулся до его могилы, согрел дыханием его имя. Теперь Пустолицый слепо крутил головой, ожидая вот-вот увидеть несуществующими глазами того, кто нарушил его покой. Смыслом его существования стало найти того, кто его пробудил – и сорвать с него лицо.

* * * - Гукки-хён! – Джело вышел из ванны, с ног до головы обвернувшись пушистым белым полотенцем . – Я хочу куууушаааать! - Ночь на дворе, мелкий, - буркнул ЕнГук, разгибаясь над столом перед ноутбуком и смачно хрустнув позвонками. - Ну и что… приготовь что-нибудь вкусное, нельзя ложиться спать голодным, кошмары приснятся! – Растущий организм начал настойчиво трепать хёна по волосам, придерживая полотенце, чудом держащееся на худых плечах. ЕнГук обреченно вздохнул, с грустью окинул взглядом открытый на ноуте курсовой проект, кряхтя поднялся и отправился на кухню. - Ты дописал свой рассказ? – послышался с кухни его бас, перекрывающий гремящие кастрюли. - Почти, - отозвался мелкий, пристально вглядываясь в окно. Что-то промелькнуло на периферии зрения, но, стоило только обернуться, тут же исчезло. ЧунХон решил, что мимо пролетела птица. – Вот поем и продолжу писать! Джело прошел к своему письменному столу, ногой откидывая в сторону разбросанные вещи ЕнГука. Старший не отличался аккуратностью, а младшему было все равно – оба сошлись на творческой почве, но Джело до сих пор не мог понять, что между ними происходит. Взгляд скользнул по полкам, заставленным разнообразными книгами по психологии, и задержался на толстом томике авторства Альфреда Бине, 1906 года издания. Пусть не все слова в этой книге для ЧунХона были понятны , но ему нравилось перелистывать страницы книжного памятника, от которого пахло историей. А еще за старой книгой стояла деревянная шкатулка, спрятанная от глаз ЕнГука. Джело не признавался другу, что его давно мучает творческий кризис, а вдохновения как будто вообще никогда не было. Но вот недавно, сидя вечером на подоконнике, ЧунХон увидел, как соседский кот, который периодически захаживал к парням в гости, чтобы поесть консервированной сайры, прогуливался по дереву возле дома, но вдруг отпрыгнул от маленького дупла, как от огня. Джело сам себе не мог объяснить, что заставило его пойти и заглянуть туда… Дважды чуть не сорвавшись с веток, парень оказался прямо перед дуплом, чернеющим в коре старого раскидистого дуба. Дупло было ровно таким, чтобы туда пролезла тонкая рука ЧунХона. Погрузив ее до середины предплечья, Джело пальцами уперся во что-то твердое на ощупь. Мальчик попытался подтянуть предмет к себе, но как бы он не старался его схватить, тот скользил в пальцах, словно кто-то тянул его на себя изнутри дерева. Отчаявшись заполучить загадочную находку, ЧунХон начал потихоньку вытаскивать руку, чтобы не оцарапаться, и в самый последний момент узкий прямоугольный ящичек сам лег в ладонь. Резко выдернув его из дупла, Джело на долю секунды показалось, что в черноте глубины промелькнуло что-то еще более темное. Тут ветка под ногами громко хрустнула, надломившись, и парню пришлось срочно спускаться вниз. Уже стоя на земле, ЧунХон наконец рассмотрел ящичек – это оказалась узкая деревянная шкатулка с выдвижной крышкой, какие делают в школе мальчики на уроке труда. Крышка с трудом сдвинулась с места – неизвестно, сколько шкатулка лежала в дупле, переживая все погодные явления, отразившиеся на потемневшем дереве. Внутри оказался листок, пожелтевший и весь в разводах, но на котором было что-то написано мелким убористым почерком. Джело перехватил поудобнее шкатулку, прижал локтем к боку и осторожно развернул листок, начиная читать:

Пустолицый не помнил, когда лишился лица. Его нельзя было назвать ни молодым, ни старым, ни уродливым, ни красивым. Он рыскал в поисках счастливого лица, которое мог бы украсть. Он готов ждать, затаившись в темноте, в самом черном углу твоей комнаты. А когда ты повернешься, Пустолицый сорвет твое лицо, как сорвали когда-то его.

ЧунХон рефлекторно обернулся с четким ощущением, что кто-то коснулся его плеча, но за спиной был лишь старый дуб. Отогнав наваждение, мальчик положил листок обратно в шкатулку и, бережно держа ее в руках, пошел домой. С тех пор он строчку за строчкой переписывал с листка, а ЕнГук, не подозревая об этом, говорил, что это лучший рассказ Джело. Было стыдно, но не хотелось упасть в грязь лицом перед другом, который «выстреливал» чуть не по треку в день, посвящая каждый ЧунХону и говоря, что это именно он его вдохновляет.

Пустолицый стоял в темном углу и наблюдал за обладателем лица. Ему хотелось прямо сейчас заполучить его, но он понимал, что нужно ждать. Вокруг слишком светло, ему никак не подобраться, поэтому он нервно мечется в своем углу, беспомощно натягивая капюшон глубже на свое несуществующее лицо.

Джело вздрогнул – ЕнГук уронил на кухне тарелку, которая, судя по звону, разбилась. - Хён? – окликнул его ЧунХон. Молчание. – Хён?! – повторил погромче мальчик, сворачивая листок и кладя под упаковку бумаги. – У тебя все в порядке? На кухне стояла нездоровая тишина, словно ЕнГук разбил тарелку и теперь стоял над ней, замерев, не пытаясь убрать осколки или хоть как-то обнаружить свое существование какими-либо действиями. ЧунХон решительно пошел на кухню – а вдруг бестолковый хён поранился и теперь не может произнести ни звука от всепоглощающей боли? Джело встряхнул головой, отгоняя услужливо подсунутую воображением кровавую картину. Ведь нельзя убить себя осколками от тарелки? - ЕнГук-хён, что ты тут… - ЧунХон остановился на полуслове, увидев Бана, который по пояс торчал в окне и что-то усиленно выглядывал там, вытянув без того длинную шею. - Я готов поклясться, что видел за окном силуэт, - Гук вылез из окна и с серьезным видом посмотрел на Джело. ЧунХон нервно хохотнул, почувствовав, как ледяные мурашки покрывают спину и руки: - Хён, но мы ведь живем на втором этаже, - мальчик осторожно обошел осколки и достал из-под раковины потрепанный веник и пластмассовый совок.

Пустолицый ошибся – лицо не так просто украсть. Человек заметил его, теперь он будет знать, что Пустолицый наблюдал. Но Пустолицый слишком хочет обладать тем лицом, поэтому он начнет действовать. Уже сегодня.

* * * ЕнГук бросил взгляд на часы: половина третьего ночи. Джело ушел спать, написав еще страницу рассказа, и теперь за спиной Бана не раздавалось мерное шуршание ручки об бумагу, так успокаивающе действующее и отвлекающее от мысли, что чертова курсовая никак не хочет компоноваться и подходить по количеству страниц.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Бан услышал из спальни мерное щёлканье выключателя прикроватной лампы. Повернув голову, парень увидел, как в коридоре мигает свет, который идет из их с Джело комнаты.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Свет включался и выключался с периодичностью в секунду, при этом никаких больше звуков из комнаты не раздавалось. ЕнГук встал и потихоньку пошел в сторону спальни. Силуэт за окном все не давал ему покоя – вдруг он пробрался внутрь? Выглянув из-за угла, Бан увидел Джело, сидящего на кровати, неестественно выпрямившегося и мерно щелкающего выключателем лампы. Его взгляд был устремлен в стенной шкаф с распахнутыми дверцами. - Эй, малыш, в чем дело? – ЧунХон даже не повернул головы, когда ЕнГук вошел в комнату. - Там кто-то есть, - бесцветным голосом ответил ЧунХон, продолжая включать и выключать свет. - Где? – ЕнГук начал напряженно вглядываться в темноту шкафа. – Я никого не вижу, Джело. - Смотри. – ЧунХон последний раз щёлкнул выключателем лампы, и комната погрузилась во тьму. Через секунду ЕнГук понял, что отчетливо видит силуэт, который размытым темно-серым пятном выделился на фоне светлого ковра и медленно выполз из стенного шкафа и теперь судорожно цеплялся крючковатыми пальцами-когтями за покрытие на полу. Парень почувствовал, как холод сковывает позвоночник, а кончики пальцев противно покалывает иголками страха. - Эй, эй! - Гук попытался сказать что-то вразумительное, но язык словно примерз к нёбу. Джело вжался спиной в изголовье кровати, не в силах не только отвести взгляд от неясного силуэта, угрожающе поднимающегося с пола, но и просто моргнуть. - Гукки... - прошептал юноша, выставляя руки вперед, создавая мысленный барьер от опасности. ЕнГук вздрогнул, стряхивая липкие нити паутины ужаса, и стремительно бросился к ЧунХону, но темная материя преградила ему путь за долю секунды так внезапно, что парень на всей скорости врезался в нее и отлетел назад. Но этого короткого столкновения Гуку хватило, чтобы увидеть жуткую правду - у агрессора нет лица. Пустое место там, где можно увидеть душу человека, разглядеть все его эмоции... Пустолицый склонил голову на бок, словно оценивая ЕнГука, и тут же развернулся к ЧунХону, резко выбрасывая вперед руки-плети к дрожащему парню. Взметнулись длинные черные фалды, разлетевшиеся, как обрывки тумана. Пустолицый набросился на съёжившегося Джело, смыкая на тонкой шее крючковатые пальцы-когти. ЧунХон начал хватать воздух ртом, как выброшенная в шторм на берег рыба - губы стремительно синели, а глаза почти вылезли из орбит. Юноша схватился за тиски на своей шее, безуспешно пытаясь отодрать их. Пустолицый взметнулся чуть вверх, приподнимая Джело, но в этот момент на него обрушился удар со спины - ЕнГук наконец справился со своим потрясением, ринувшись на защиту младшего.

Пустолицый был вне себя от гнева - люди не хотели смириться со своей участью, оказывали сопротивление, раздражающее, как назойливое насекомое на рассвете. Нежели им не ясно, что Пустолицый ДОЛЖЕН забрать это лицо? Мальчишка сам виноват и должен расплатиться, а если этот второй защищает его, так пусть тоже сдохнет!

Гук почувствовал, как под ударом существо вздрогнуло, но не спешило отпускать Джело. ЧуХон хрипел, тщетно дергая конечностями, но Пустолицый продолжал держать его над кроватью и душить, все больше смыкая пальцы на тонкой белой коже. Бан продолжал наносить удар за ударом, пытаясь оттолкнуть чудовище от младшего, но оно лишь упрямо нависало над почти не подающим признаки жизни парнем. - Уходи! Пошел к черту! - заорал ЕнГук, понимая, насколько тщетны и бессмысленны его попытки противостоять темному существу. Пустолицый внезапно отпустил Джело, роняя его на кровать, но тут же схватил его за футболку и потащил в сторону шкафа, откидывая на ходу ЕнГука. Старший упал на пол, больно ударившись головой, и хотя почти сразу же вскочил, увидел только качающуюся и тихо шелестящую одежду. Бан взвыл и бросился туда, срывая одежду с вешалок и врываясь в шкаф, но внутри было совершенно пусто.

Пустолицый ликовал. Вот оно, долгожданное лицо! Ему больше не придется прятаться в закоулках и темных углах, больше не придется носить капюшоны и скрываться от собственного отражения. Стоит только лишь протянуть подобие рук и впиться в нежную кожу...

Приехавшие полицейские решили, что ЕнГук тронулся умом - рассказ парня звучал как откровенный бред. Что еще за существо? Как оно оказалось в запертой квартире? И как человек мог пропасть в шкафу? Служители закона обязали парня пройти наркотическое освидетельствование и комиссию на вменяемость, после чего уехали, оставив Бана в бессильной злобе и поглощающем страхе - за ЧунХона и за себя. Бан раскидал подушки на кровати, со всей силы ударил кулаком по стене и безвольно упал на постель, немигающим взором глядя внутрь слепой черноты шкафа с распахнутыми дверцами. Послышались шуршащие звуки откуда-то из-под кровати. ЕнГук насторожился, резко сев. Шуршание повторилось еще раз, на этот раз громче. Гук медленно подполз к краю кровати и свесился, заглядывая под нее. Пусто. ЕнГук выпрямился и тут же отпрянул назад - в углу комнаты кто-то сидел, накрытый простынью и повернувшийся лицом к стене. Парень дрожащей рукой дотянулся до выключателя лампы. Щёлк. Незнакомец в углу вздрогнул и начал издавать звуки, как если бы человек плакал с плотно сжатыми губами. Бан сполз с кровати и стал крадучись подбираться ближе. Фигура в углу зашевелилась и снова глухо завыла. Гук подошел вплотную и схватился за простынь. Щёлк. Свет погас, но простынь уже полетела в сторону. В углу сидел Джело - светлые волосы блестели в лунном свете, худые плечи подрагивали. - Джело, малыш… - прошептал Гук. Юноша медленно, покачиваясь, встал и развернулся - ЕнГук зажал рот ладонью в немом ужасе. На месте милого личика была словно кожаная маска: не было ни носа, ни губ, ни глаз. ЧунХон слепо протянул руки вперед, а из-под натянутой кожи раздалось жуткое мычание. Бан не мог сдвинуться с места, скованный страхом, не в состоянии оторвать взгляд от представшей картины. А Джело подходил все ближе и ближе, спотыкаясь и хватаясь за воздух. Чувство приближающейся жуткой смерти накатывало удушливой волной, вызывая дрожь в конечностях - закрыть глаза и не смотреть показалось единственно верным решением. Спустя несколько мгновений Гук почувствовал невыносимо холодные объятия, а в голове прозвучал голос Джело: - Гукки-хён... Теперь мне нужно твое лицо...