Там Где Рождается Свет

Нет ничего слаще чем звуки поцелуев в тихой комнате. Дыхания двоих влюбленных что перехватывает от соприкосновения губ… бесценно. Пока пара дарит друг другу поцелуи значит все прекрасно. Беспокоится нужно тогда когда звуки поцелуев стихают, отдаваясь тишине. Джин не мог перестать надеяться на чудо. На то что воспоминания его возлюбленного все же вернутся. Однако даже по истечению трех лет Намджун ничего не вспомнил. Но даже так лунный бог любил своего принца. Радуясь каждому дню проведенному вместе. Намджун в беспокойстве метался по кровати, его глаза были закрыты, а грудь тяжело вздымалась. Мужчину мучили кошмары, в них он видел многое. Океаны крови, боль утраты, но каждый раз из этой тьмы его спасал серебристый свет. Свет постоянно представал в образе мужчины, однако лица Джуну не удавалось рассмотреть. Но сегодня, в этот раз он узнал гостя из своих снов, несомненно это был его возлюбленный Джин. Стоило мужчине узреть любимое лицо, как внутри души будто прорвало плотину. В голове начали мелькать такие родные и забытые воспоминания. На глазах от боли и грусти последних мгновений навернулись слёзы. В порыве Джун просыпается, открывая глаза и осматривая спальню беглым взглядом. Он взаправду переродился, а возлюбленный свет дождался и нашел его. Эти мысли грели сердце, хотелось закричать об этой радости. Правда соседи еще спали, а Джин ушел в студию, хоть и обещал вернутся быстро. В этом ожидании Намджун приготовил завтрак, принял ванну и осмотрел улицу с застекленного балкона. Мир изменился за столетия небытья. Замки и лачуги бедняков сменились на высотки уходящие в небо. Мир утратил краски, хоть это и нельзя было назвать тьмой. Но небо было серым, высотки тоже, как и асфальт. Мир серости… Ровно спустя целый час времени, дверь тихонько щелкнула. Джин был на удивление измотан, репортеры иногда могут пугать. Размяв плечи бог принюхался и уловив приятные ароматы еды сразу побрел на кухню. Вгрызаясь в сэндвич, и запивая его немного остывшим кофе. Даже мурлыкнув от удовольствия Джин заглядывает в спальню. Обнаруживая любимого принца за просмотром исторической драмы. Такой выбор удивляет, при характере после перерождения Джуна. По крайней мере за три года такое, бог, наблюдает впервые. Это взаправду поражает. Но говорить он ничего не хочет, просто возвращается на кухню заканчивая поздний завтрак, больше похожий на обед и спешит в спальню. Укладываясь рядом с сильным телом, прижимаясь боком к боку и спрашивая: — Интересная дорамка? Джун на вопрос не отвечает сначала, лишь смотрит прямо в глаза. Касается трепетно щеки и лишь потом говорит задумчиво: — Знаешь, любовь сквозь время прекрасна. Ты так не думаешь? Джин теряется слыша такое, чувствуя неполадки. Даже говорит его принц не так как еще вчера вечером. Сердце у бога от предчувствий даже замирает. Он прижимается к руке. Придвигается ближе, касаясь пухлых губ. Задыхаясь когда Намджун нависает сверху, увлекая своей страстью и трепетом. После слышатся лишь поцелуи, вперемешку с мягким смехом. Дыхание между двумя влюбленными плавится, угасая в нетленном пожаре. Когда же Джин разваливается по кровати, безвольно любуясь любимым лицом, до его слуха доносится заветная, желанная фраза: — Мой свет… Ты всё также прекрасен… Не веря в услышанное бог смотрит шокировано на своего принца, спрашивая еле слышно: — Мой повелитель?.. Намджун слыша обращение к себе мягко целует запястье своей луны. Улыбаясь заботливо и трепетно. Прижимаясь лбом к руке и шепча: — Прости что так долго вспом… Пока Джин слушал извинения, перед его взором проносилась всё одна и та же сцена. Похороны... Комья земли… Бездыханное тело… Холодное… Слезы полились из глаз сами. Руки плохо слушались когда бог вцепился в любимого принца, обнимая до тупой боли. Целуя лицо, шею возлюбленного. Сходя с ума от осознания, что его мальчик вернулся. Теперь уже насовсем. Намджун же тлея от настойчивых ласк будто снова в первый раз, млеет. Чувствуя в своём теперь уже молодом теле силу. Возбуждение что бурлит в венах. Отчего вцепляется в талию любимого. Прижимает к себе что есть сил, чтобы Джин ощутил его возбуждение, трепет. Потом же находит родные и манящие губы, сцеловывая слезинки с привкусом кофе. Углубляясь и не давая любимому даже вздохнуть. Легко срывая с широких плеч рубашку, трогая горячую кожу, снова ощущая себя таким живым. Джун торопится когда резко входит в податливое тело, не сдерживая хриплого стона и шёпота на любимое ушко: — Мой свет… Любовь моя… Я словно спал тысячу лет… Спасибо, что дождался… Джин же насаживается сам, постанывая от удовольствия, уже не сдерживая слезы счастья. Целуя сладкие, до боли родные губы и отвечая с упоением и восторгом: — В этот раз… Я не отпущу тебя. Ты же разделишь со мной мое бессмертие? Намджун… Мммм… Аххх… Новый толчок, новая глубина… Новые ощущения. Голова идёт кругом, мысли путаются. Намджун обнимая со спины, переплетает пальцы обеих рук, целуя самозабвенно шею и шепча: — С тобой я готов разделить мир, небо и землю… Ад и рай. Мне и самому не хватит решимости покинуть тебя… Джин же улыбается такому признанию, меняя позу. Легко седлая мощные бедра, выгибаясь дугой. Немного отпуская магию. Стоит только это сделать, как по шелковой простыне рассыпаются серебристые длинные волосы. Они как серебряные нити блестят на черном шелке, немного ослепляя. Как и метка на лбу бога что снова являет себя этому миру. Джин же надкусывает губу до крови, до прозрачных алмазных капель. Затем насаживаясь до основания, с кровью целует любимого, следом прижимаясь лбом ко лбу и шепча на старом наречии: — Я свет… Ты тьма и ныне мы едины станем… Навек я твой… Ты мой навек… Судьбою мы едины… Намджун легко понимает сие заклятие, от которого его прошивает до самых косточек. Просто выворачивает от жара и пика оргазма что идет следом. Джин же обессиленно валится рядом, мгновенно прижимаясь. Утыкаясь в бок и шепча счастливо: — Спасибо… Что вернулся. Я так боялся что ты не вспомнишь меня. Боялся что кто-то мог поиздеваться... Дав твою внешность другой душе. Думал, что ошибся и потерял тебя, спутал… Я боялся… Снова капли слез бегут по бесподобному лицу. Джун же повернувшись, прижимает к себе своего бога. Целует в лоб, отвечая честно: — Ты не мог ошибиться, я это знаю. Всегда знал, что ты найдешь меня… Даже на том смертном одре… Я верил в тебя. Вот и ты верь в свои силы, мой свет! — Моя сила это ты, теперь наши души едины. Я ослаб и один не смогу противостоять обычному богу… Шепчет Джин целуя любимого принца в шею, следом заглядывая в глаза и видя там океан чувств. Намджун же зрит целую вселенную в любимых очах, отчего говорит тихо, завороженный этим: — Я защищу тебя. Не дам не единому волосу упасть с этой головы. Рука сама зарывается в длинные серебристые волосы, что словно тихий поток реки. Джун отпускает каскад наблюдая это плавное течение и любуясь. Джин же просто прикрывает глаза, тихо благодаря богов: — Спасибо… Что вернули мне жизнь. Ведь свет без жизни бессмысленен…