Когда мамы нет в замке

Моменты, когда замок леди Димитреску оставался на попечении ее дочерей, были полны неожиданностей. Мать семейства отлучалась из родных стен крайне редко и каждый такой поход сопровождался строгими нравоучениями для любимых дочерей. Они состояли из, казалось бы, простых просьб, однако, даже такие неугомонные и своенравные личности, знали, что их лучше не нарушать. — Правила вам известны. — Статная женщина спускалась по лестнице с грацией волны, пока трио юных девушек, подобно утятам, следовали за ней. Остановившись у подножья лестницы, Альсина смерила девушек предупреждающим прищуром. — Я ожидаю к своему возвращению застать все на своих местах, в целости и сохранности. Никаких драк и ссор. Никакого беспорядка и грязи… Дама задумалась на пару мгновений и между изящных бровей пролегла морщинка, когда ее взгляд упал на проходящую мимо тихую служанку, стремительно скрывшуюся из виду в коридорах замка. — Служанки тоже должны остаться в целости и сохранности. На этот раз дочери издали разочарованный вздох. В чем-то насмешливый, в чем-то искренне расстроенный. Альсина по-матерински коснулась ладонями мраморных лиц, светящихся любовью и тоской. — Оу, не делайте таких лиц. Я обещаю, что ненадолго. — Передавай дядюшке Карлу наши наилучшие пожелания. — С широким и искренне насмешливым оскалом сказала Кассандра, деловито уперев руку в бок. — Среди них — подавиться своей вонючей сигарой. — Ну-ну, не паясничай, дорогая, — строго нахмурилась мать, однако в золотистых глазах были видны искорки веселья. Пройдя до тяжелых входных дверей, Альсина остановилась для того, чтобы накинуть на плечи шаль из волчьего меха, а широкополую шляпу сменить на меховую черную шапку. Повернувшись к дочерям напоследок, она с улыбкой наклонилась к тотчас сбившимся в кучку дочерям и наклонилась к ним, одаривая каждую поцелуем в лоб. Мать ушла самостоятельно, ласково, но настойчиво отозвав дочерей обратно вглубь коридоров, поскольку морозный воздух мог им навредить. Когда тяжелые двери с гулким грохотом закрылись, девушки вздохнули и несколько шкодливо рассмеялись, как всякий ребенок, остающийся без присмотра взрослых. — Чем займемся? — Оживленно поинтересовалась Даниэла, почти скача на месте от нетерпения. — Я планировала попугать горничных, но мама запретила, поэтому я не знаю. — Кассандра скрестила руки на груди, с улыбкой распустив собранные в пучок волосы. Бэла последовала ее примеру. Теперь, когда матери не было рядом, можно было избавиться от этой условности. Старшая сестра также с ответной ухмылкой избавилась от неудобных туфель и плюхнулась на роскошный диван с узорными золотыми завитушками. Даниэла, глядя на старших, последовала их примеру, с ребячьей улыбкой плюхнувшись уже в кресло. Трио девушек молчало. До поры, до времени. Пока в голову Даниэлы не пришла любопытная мысль, мигом заразившая остальных. *** Мирела прислуживала в замке почти пять лет. Семья Димитреску относилась к ней с доверием, а та никогда не давала усомниться в своих навыках, словах и действиях. Даже непослушные дочери миледи относились к ней, если не с уважением, то точно не так, как к другим работницам замка. В конце концов, Мирела по праву занимала должность старшей служанки, которая часто руководила общим процессом обслуживания замка и чаще других общалась с госпожой и ее дражайшими проказницами. И, как порядочная работница, она работала на равных с другими служанками, но из-за своего положения она брала на себя важные места замка — деловые кабинеты, личные покои дочерей и самой леди Димитреску — доверяли эти помещения только ей. Когда мать семейства покидала замок, оставляя дочерей на попечение самих себя, Мирела с глубоким вздохом надеялась, что те не станут затевать чего-то провокационного, как частенько любили. Дочери были в таком возрасте, что им постоянно хотелось что-то затеять. Впрочем, после ухода главы дома, прошло уже около двух часов, а замок был подозрительно тихим и даже спокойным. Неужели несносные девушки, наконец, повзрослели? — КАССАНДРА, НЕТ! — ААА! — ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ? Мирела закатила глаза и вздохнула, опустив голову. Что ж, в этот раз они продержались два часа. Это было уже что-то. Прервав уборку в кабинете мадам, Мирела поспешила на крики, прекрасно понимая, что никто из других служанок не посмеет от страха приблизиться к тревожным окликам. Тем более, голоса доносились прямо из личных покоев леди Димитреску, дверь в которую была слегка приоткрытой. Уже на подходе к комнате, до слуха зрелой женщины доносились приглушенные и испуганные голоса дочерей. — Мама нас убьет. — Тревожно доносилось от Даниэлы. — Мы что-нибудь придумаем. — С плохо скрываемой паникой заявила Бэла. — Давайте скажем, что это кто-нибудь из служанок! — Отчаянно предложила Кассандра. Мирела вошла в покои и на нее тотчас уставилось три пары золотистых испуганных глаз. Любая другая служанка, заставшая картину, подобную той, что сейчас представала перед серыми глазами женщины, непременно пришла бы в осадок, если не ужас. Прекрасное белоснежное платье леди Димитреску, что до этого изящно и гордо висело на фигурном манекене, вместе с величественной широкополой шляпой, было самым нелепым образом надето на Даниэле. Явно превышая обычный размер, оно висело на теле младшей дочери, почти как мешок. Глубокое декольте и вырез были такими большими на теле Даниэлы, что платье висело на ней лишь за счет высоко поднятых рук. Края рукавов сгорбились на локтях, видимо, чтобы они не свисали с рук. Поводом для горя почти плачущей девушки было, очевидно, большое черное пятно, образовавшееся на подоле в форме чужой ладони. Взгляд Мирелы медленно перевелся на Кассандру, чье лицо было украшено очень яркой алой помадой, но не только в области губ, но и щек, носа и лба большой косой линией. Ее руки были полностью испачканы в туши, а на голове творился лютый беспорядок. В отличие от младшей сестры, она пыталась напрасно скрыть следы очевидных деяний за своей спиной, спрятав почерневшие руки за спиной темного платья. Старшая служанка перевела взгляд на Бэлу и тотчас закатила глаза — лицо старшей дочери было полностью обезображено косметикой — алая помада криво лежала на лице, тушь криво смазана на глазах, а на шее виднелся отпечаток похожей, что и на платье ладони. Волосы точно также находились в полном хаосе, а подле ног валялась оброненная широкополая шляпа, на которой виднелись алые следы помады, непонятно как взявшие. В воздухе повисла абсолютно невыносимая и неловкая тишина. Все дочери леди Димитреску, повинно и стыдливо опустили взоры в пол, стараясь сделать так, чтобы они неясным образом растворились из виду. Как было очевидно, сие было напрасно, потому что Мирела все равно вошла в покои леди и прикрыла за собой дверь, звучно вздохнув. — Миледи… — взгляд Мирелы скользнув по девушкам в поисках отклика хоть одной из них и, Бэла, как самая старшая, уныло приподняла голову. -…Бэла, что здесь произошло? — Это все ее вина! — Раздался возмущенный возглас одновременно со стороны сразу трех девушек, и каждая из них указала на другую. Старшая служанка снова вздохнула и сжала пальцами переносицу. Из-за обвинений в сторону друг друга, дочери тотчас начали громко спорить и кричать, стараясь доказать свою правоту. Мало, кто мог разобраться в криках этой троицы, когда дело доходило до ссор или драк. Однако, Мирела уже успела многое для себя понять по простым наблюдениям. Как и всякие дети, они часто увлекались тем, что брали чужую одежду, чтобы примерить ее на себя, очень часто делая это именно с материнскими облачениями. Их забавляло то, как оно на них смотрелось. Мать их журила и шутливо грозила наказать, если поймает кого-нибудь из них за этим занятием, но как это часто бывало — те не воспринимали угроз всерьез до тех пор, пока не случалось что-то из ряда вон выходящего. Например, порча личной косметики и, конечно, любимого платья белоснежного цвета. Помимо того, что девушки лично собой демонстрировали проделанную шалость, так еще и посередине комнаты стоял большой табурет, который сама Мирела использовала для того, чтобы помогать леди застегивать это платье. — Кхм! — Кашлянула Мирела достаточно громко, чтобы горячий спор и крики прервались. Когда дочери смогли угомониться, служанка подошла к Даниэле и озабоченно наклонилась к подолу платья, чтобы оценить пятна. Благо, пятна лишь казались крайне неприятными и не выводимыми. Куда труднее было избавляться от крови или вина. То же самое касалось и шляпы. — Мирела, ты сможешь это исправить?! — Даниэла с искренним страхом придерживала подол. Ее нижняя губа дрожала. — Мама нас убьет, если узнает! — Не скули! — Огрызнулась Кассандра. — Этого бы не случилось, если бы ты не полезла руками в тушь! — Вмешалась Бэла. — Руками удобнее, ты прекрасно это знаешь! Я споткнулась от твоей подножки! — Потому что ты стала пачкать мое лицо! — Мама нас убьет!.. — Вновь заскулила Даниэла. Мирела вздохнула. — Я сделаю все, что в моих силах, но это займет определенное время. — Заявила ровным голосом старшая служанка, однако, все-таки дрогнув голосом напоследок. — И это будет очень тяжело делать в одиночку. — Мама нас убьет! — Даниэла, заткнись. — Кассандра раздраженно отвесила сестре подзатыльник, на что та шикнула и ткнула среднюю сестру локтем в живот. — И сними уже платье! — Лучше бы мы служанок пугали, как обычно… — вырвалось из младшей, пока она стягивала с себя обширную ткань белоснежного наряда. — Помолчи. — Коротко отрезала Бела, подбирая шляпу. — Если мы поможем Миреле, то успеем сделать все до прихода матери. — Ты что, предлагаешь НАМ стирать?! — Изумилась возмущенно Кассандра. Она высокомерно вздернула нос. — Никогда! — Не хочу стирать! — Капризно надулась Даниэла. — Это не наша работа! Пусть ей помогают другие! — Миледи, не нужно, я справлюсь сама… — воспротивилась робко Мирела, но прервалась от жеста белокурой дочери Димитреску. — Мы виноваты все. Миреле одной будет тяжело и долго, а другие служанки могут проболтаться, что мы испортили платье мамы. Я и Кассандра поможем с платьем, а ты, Даниэла, убери тушь и помаду. Кассандра и Даниэла сжали губы в тонкую полоску и недовольно переглянулись. Отметив, однако, что в словах старшей сестры было куда больше смысла, чем в простой надежде на лучшее, они нехотя согласились. *** Они успели закончить со стиркой достаточно вовремя, чтобы оно успело также подсохнуть и его успели погладить. Мирела и дочери встречали леди Димитреску ранним утром. Когда настало время завтрака и мать семейства переоделась в свое любимое облачение, чтобы разделить семейное кушанье, любимые наследницы сидели за столом, напряженные всем телом настолько, что их спины напоминали натянутую струнку. Альсина ничего не заметила, и дети решили, что все обошлось. До тех пор, пока леди Димитреску не решила обновить макияж и не увидела на месте своей дорогой помады полностью обломанные и смазанные остатки, а тушь напоминала из себя такое же безобразное месиво, кое-как сплющенное, как пластилин и впихнутое в изящную шкатулку-коробочку. — ДЕВОЧКИ! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С МОЕЙ КОСМЕТИКОЙ? Сидящие в гостиной на этаж ниже, дочери вздрогнули и открыто пустились врассыпную, когда по полу замка зазвучали звонкие и устрашающие шаги на высоком каблуке. Мирела, видевшая это, безучастно покачала головой.