Star Wars: The Sith, Zero

Луиза проснулась от того, что кто-то окликнул ее по имени. Хотя она знала, что должна ответить на вызов, желание просто свернуться в маленький клубок переполняло ее. - Луиза, - снова позвал голос. Чья-то рука схватила ее за плечо, встряхивая. - Луиза! С ее губ сорвался стон, говоривший о беспокойном сне и некачественном постельном белье. Кто посмел нарушить мой покой? Она что-то проворчала, поднимая голову с мягкой подушки, чтобы посмотреть на того, кто осмелился. В ее усталом состоянии ей потребовалось мгновение, прежде чем её глаза смогли нормально открыться, но как только они это сделали, она обнаружила, что смотрит на несколько нервничающего оранжевого Тви'лека, которого она знала как Рена. Зрелище, к которому она все еще привыкала. -Гья! Воскликнула она, падая с односпальной кровати – еще одна вещь, к которой ей нужно было привыкнуть, – холодный твердый пол. Оранжевый человек быстро подошел, чтобы посмотреть, все ли с ней в порядке, только чтобы отступить назад, когда Луиза уставилась на него с интенсивностью разгневанного дракона. Но вместо того, чтобы напугать пришельца, это, казалось, позабавило его, и он усмехнулся. Помогая ей подняться, он указал на сундучок с левой стороны кровати, и она поняла, что он имел в виду. Она, конечно же, принадлежала ей, в ней были запасные рубашка и брюки, пара толстых ярких перчаток, ботинки и какие – то странные очки. Она могла видеть, как несколько обитателей Казарм вытаскивали перчатки, ботинки и защитные очки, надевая последние на голову и шею, в то время как первые надевали на руки и ноги соответственно. -Одевайся, немедленно. - приказал Рен, двигаясь к правой стороне кровати, чтобы открыть свой шкафчик. Слегка вздохнув, Луиза схватила перчатки, защитные очки, ботинки и запасную одежду и унесла их с собой в ванную. К счастью, казалось, что все уже вымылись, так что она смогла переодеться в относительном уединении. Пока она одевалась – поступок, который она чувствовала, был довольно унизительным, хотя она сомневалась, что ее требование, чтобы кто – то другой одел ее, пройдет хорошо, - тревога начала овладевать ее сердцем. И не потому, что в любой момент мог войти Рен или кто-то еще. Нет, это было странное чувство, что что-то должно произойти. Она не знала, выйдет ли она наконец из душных казарм или найдет кого-то, кто хотя бы сможет говорить на ее языке. Как только Луиза закончила завязывать ботинки, громкий "сигнал тревоги" загудел совершенно неожиданно, заставив её подпрыгнуть в испуге, сердце бешено заколотилось в груди. С несколькими проклятиями, адресованными тому, кто решил, что такая тревога была хорошей идеей, Луиза вышла из туалета как раз вовремя, чтобы почти наткнуться на Рена, который выглядел так, как будто только что пришел за ней сам. Беспокойство в его глазах обеспокоило ее. Сначала она подумала, что они снова увидят странного мужчину, но вместо этого Рен повел ее к выходу. Облегчение охватило ее, когда она поняла, что ей предстоит покинуть душную казарму и, надеюсь, увидеть все снаружи. Дверь, как и прежде, с шипением открылась, открыв короткий бледный коридор, который вел к таким же дверям в конце. Наверху, в обоих концах коридора, над дверями, подобно металлическому глазу, висели две странные штуковины, называемые камерами. Как только они дошли до конца коридора, дверь открылась, и Луиза внезапно почувствовала, что на нее обрушился солнечный свет. Луиза поморщилась, подняв руку, чтобы защитить глаза, но как только они привыкли, у нее отвисла челюсть. Хотя она и задавалась вопросом о том, что лежит за прагматичными серыми стенами казарм, у нее было представление о том, что она надеялась увидеть. Однако то, что она увидела на самом деле, разрушило ее ожидания огромным огненным шаром разочарования. Мысли о городе, сидящем на широком зеленом поле у реки, о городе, раскинувшемся среди заснеженных гор, были раздавлены. Вместо этого она получила небольшую деревню странной архитектуры. Она даже не видела, какая земля лежит за деревней, но знала, что пышные поля и вечнозеленые леса не являются ее частью. Виднелось несколько гор, но они были далеко не покрыты снегом, а скорее напоминали массивные скалы, выступающие из земли. Ближайший нависал над деревней зловещим шпилем. Деревня была довольно большой, с довольно большим количеством зданий, сделанных из такого же количества металла и странного не-камня, как Казармы, которые она только что покинула. Не только это, но и несколько других почти идентичных бараков располагались рядом с ней в сетчатом строю, из которого просачивались несколько других существ, одетых в странную одежду и ошейник, которые носила она сама. Большая металлическая ограда отделяла казармы от остальной части деревни, охраняемая еще большим количеством стражников в странных доспехах со вчерашнего дня. Странно, зачем охранять вход в Казарму и почему она огорожена? Она снова мысленно проклинала языковой барьер. Следуя примеру Рена, Луиза обнаружила, что идет через деревню, проходя мимо нескольких зданий и охранников по пути – казалось, что независимо от того, куда они шли, там будет небольшая группа охранников, наблюдающих за ними, как будто ожидая чего-то плохого. Это смутило девушку, которая совершенно точно знала, что в любой деревне примерно такого же размера, как та, через которую она шла, должно быть только несколько охранников наготове, число которых только увеличивается во время войны. Луиза старалась выбросить из головы эти тревожные мысли, пока шла через город к массивной горе. Вместо этого она сосредоточилась на архитектуре, задаваясь вопросом, кто и как создавал эти здания. Очевидно, что простолюдин не мог это построить, но уровень мастерства требовал, по крайней мере, от земного мага квадратного класса, чтобы построить эти странные здания. Не только это, но и все поселение имело сильную военную атмосферу. Все было построено так, как будто могло выдержать осаду с тем количеством металла, а не камня, из которого они были построены. Помимо зданий, она также могла видеть несколько знамен, развевающихся на легком ветру. Толстая красная полоса шла по центру с тонкими черными полосами, зажатыми по бокам; в центре был выбит белый шестиугольник с меньшим красным шестиугольником, выдалбливающим его, утыканным шестью коническими стрелами, которые торчали из точек формы. Стилизованная белая стрелка располагалась над и под фигурой, указывая соответственно вверх и вниз. Луиза не узнала его, а ведь она запомнила все гербы и геральдику Халкегинии. Часть ее поникла еще больше при очевидном знаке, что она была далеко от дома. Вместо этого она продолжала идти к горе. Луиза не знала точно, сколько времени ушло на то, чтобы добраться до подножия упомянутой горы, но если предположить, то минут двадцать-тридцать. Высокий, похожий на шпиль и сделанный почти исключительно из темно-серого, как сланец, камня, он выглядел так, словно его ободрали сильные ветры. В его основании была вырезана массивная искусственная пещера, и она не могла не понимать, что то, на что она смотрела, было шахтой, или, по крайней мере, то, как ее воображение представляло себе шахту. Вокруг входа она заметила несколько странных металлических повозок, сидящих в стороне, слишком больших для нее, чтобы увидеть что-либо из содержимого. Несколько других странных приспособлений стояли вокруг входа, некоторые выглядели слишком странными, чтобы Луиза могла понять их назначение. Однако вместо того, чтобы сосредоточиться на странных вещах, она обнаружила, что сосредоточилась исключительно на шахте, тем более, что это, казалось, было ее целью. Войдя туда, она миновала большую группу потных и усталых существ, одетых, как и она. Их сопровождали несколько охранников. На мгновение некоторые повернулись, чтобы взглянуть на Луизу остекленевшими и далекими глазами, прежде чем быстро отвернуться к естественному свету снаружи. Беспокойство поселилось в животе Луизы, когда все кусочки начали собираться вместе, но она отчаянно пыталась отогнать эти мысли, отвергая саму идею, которую вызвал ее разум. Еще больше странных статических магических огней свисало с потолка, освещая путь. В конце концов, группа достигла широкого тупика, глубоко в шахте. У входа в упомянутый тупик стоял стеллаж, заполненный странными громоздкими мушкетами, которые она видела несколько раз во время своей прогулки сюда. В углу стоял один из тех больших фургонов с приставной лестницей, чтобы люди могли туда забраться. Рен снял очки, висевшие у него на шее, и надел их на глаза. Вокруг нее другие делали то же самое. Луиза в очках последовала за ним, не совсем понимая, что происходит. Сами очки казались странными, как будто они немного сжимались вокруг ее головы, и чувствовали себя в высшей степени неудобно вокруг ее глаз. Однако ее огорчение, к счастью, было замечено. К сожалению, тот, кто подошел и помог ей, был большим волосатым существом, известным просто как Вуки. Она почувствовала, как напряглась, когда вуки подошел к ней, стягивая очки с ее головы – что-то, что казалось довольно болезненным, когда, казалось, тянуло ее за волосы. Он, или, по крайней мере, она предположила, что это был он, поправил ремень на спине, протягивая его Луизе, чтобы примерить. Примерив его, она обнаружила, что они слишком свободные. После еще немного назад и вперед, она, наконец, обнаружила, что ее очки хорошо сидят вокруг головы, хотя все еще было неприятное ощущение всасывания вокруг ее глаз. - Э... Спасибо, мистер Вуки, - неловко сказала Луиза, не зная, как его зовут. Тот кивнул в ответ, и ей почему-то показалось, что он говорит что-то вроде "Не за что". Как только с этим было покончено, Рен сказал что-то на своем странном языке собравшейся группе. Группа ответила, и оранжевый Тви'лекк повернулся к стойке, собирая один из странных мушкетов. Вернувшись к собравшейся толпе, он подал Луизе яркий и тяжелый на вид предмет, говоря на своем странном языке. -Шахтёрский лазер. - повторил он раз, другой и третий, указывая на металлическое чудовище. Луиза посмотрела на так называемый "Шахтёрский лазер" - что бы это ни было – с опаской. Взяв его в руки, она выругалась, чуть не уронив оборудование на пол от удивления, насколько оно на самом деле было тяжелым. Она попыталась поправить хватку на инструменте, но обнаружила, что ее слабо мускулистые руки не годятся. В конце концов, она положила его на пол, держа в вертикальном положении. К счастью, никто из окружающих ее существ не смеялся над этим, но это не мешало румянцу украшать ее лицо. На самом деле все, казалось, смотрели на нее с грустью. Рен вздохнул, поднимая свой лазер и пытаясь удержать его для сохранения сил. Он все еще был громоздким, но из-за дополнительной помощи, она, наконец, могла держать его самостоятельно. Обрадовавшись, что он не упадет на неё, он начал перечислять названия нескольких частей шахтёрского лазера , таких как рукоятка, ствол и спусковой крючок. Взяв свой собственный Шахтерский лазер, жестом указывая Луизе идти за ним. Он подвел ее к той части стены, которая выглядела частично расплавленной и потрескавшейся с небольшим блеском, который, как она предположила, был рудой. С легкостью, говорившей о многолетней практике, Рен направил лазер на стену вокруг руды, и, повозившись с маленькой кнопкой сбоку, нажал на спусковой крючок. То, чего Луиза ожидала от этого странного мушкета, оказалось совсем не тем, что она увидела. Вместо громкого взрыва, сопровождаемого вспышкой и дымом, выходящим из ствола, вместо этого это был звук, сопровождаемый лучом какого-то оранжевого света, который влетел в стену, уничтожил преграду и расплавился словно золото. Луиза, естественно, плохо отреагировала на странное зрелище и звук, с визгом выронив шахтерский лазер, и быстро попятилась, ее сердце бешено колотилось в груди. Никто не засмеялся, вместо этого продолжая печально смотреть на девушку. И вдруг эта маленькая мысль, которую она отчаянно пыталась прогнать, вернулась с удвоенной силой. Рен покачал головой и попытался помочь Луизе поднять шахтерский лазер, но она отказалась. Резко встав, она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на Рена. - Я не хочу, чтобы меня заставляли... пачкать мою руку таким трудом! Рен покачал головой, сказав что-то на своем языке остальным членам группы, которые замолчали, подняв несколько шахтерских лазеров, чтобы начать стрелять по стенам. Ее дыхание участилось. Рен подошел к ней, с добрыми намерениями, но она проигнорировала его. Умоляющим тоном, он просил её продолжить работу. -Нет! Должно быть, произошла ошибка, - сказала она, умоляя Основателя понять ее. - Я не могу быть шахтером! Я не могу! Я Луиза Франсуаза ле Блан де ла Вальер! Я дочь герцога! Я ... я, - ее голос дрогнул, звуча отчаянно, - я маг! У нее защипало глаза, навернулись слезы. Ее слова казались пустыми для ее ушей. Она сняла очки, бросила их на пол и потерла глаза, отчаянно пытаясь перестать плакать. Рука схватила ее за плечо, удерживая на месте. Она попыталась убрать руку, глядя на Рена, но он крепко держал ее. -Луиза,- сказал он умоляюще. -Луиза. - Нет! - крикнула она, отодвигаясь от Тви'лека. - Я не какой-то... не какой-то шахтер! Слезы продолжают капать по ее лицу, ноющая боль дает о себе знать в ее груди. -Я не могу!- воскликнула она. -Я ... я просто… Я хочу домой! Две сильные руки обхватили ее. Она боролась с ними, пытаясь вырваться, но они были слишком сильны. Ее борьба замедлилась, и она разразилась рыданиями. -Луиза, - сказала Рен, не сводя с него глаз. Он продолжал говорить, но единственными словами, которые она могла разобрать, были "нет" и "еда". Она могла достаточно легко собрать воедино смысл сказанного: Если ты не будешь работать, то не получишь никакой еды. Но это было так... чуждо ей, что трудно было понять. Она должна была работать, чтобы заработать себе на пропитание, а если не будет, то умрет с голоду. Часть ее хотела сделать именно это-просто умереть. Ее жизнь практически закончилась. Она застряла в стране, о которой ничего не знала, застряла на какой-то работе против своей воли. Вся ее жизнь была вырвана из нее, и она понятия не имела, что делать. Рен мягко встряхнул ее. -Луиза... - умоляюще произнес он. Он поднял шахтерский лазер и протянул ей. -Луиза. Луиза посмотрела на оранжевого инопланетянина жгучими глазами. Ей хотелось спорить и кричать. Но она не могла заставить себя. Она взяла громоздкий инструмент в руки и принялась за работу, Рен направлял ее каждый шаг. … Луиза не знала, сколько времени провела в шахте. Она сделала несколько перерывов, как и некоторые другие, но в остальном она работала. В этот момент она била по стенам, ее разум сосредоточился исключительно на том, чтобы вырвать упрямый кусок руды. Руки болели, шахтёрский лазер отскакивал каждый раз, когда она стреляла... какая бы магия ни работала, и, несмотря на всю свою решимость, она не могла блокировать боль. Маленькие куски камня отлетали от стен, где происходили выстрелы, отламываясь от соседних стен и жаля ее руки и лицо. Это было невыносимо, но ей было все равно. Изнывая от усталости и голода, несколько раз она пыталась спросить Рена, когда они сделают перерыв или поедят, но он только качал головой. Несколько раз она даже пыталась вздремнуть, но шум, жара и неудобная каменистая почва мало что давали. Все, что она извлекла из этого, было еще больше грязи, которая пачкала и не без того промокшую от пота одежду. Она ненавидела это. Она ненавидела это. Но она ничего не могла поделать. Она остановилась, прислонив лазер к стене, и облизнула пересохшие губы, пытаясь увлажнить их. Встряхнув руками, она попыталась избавиться от боли, но это почти ничего не дало, чтобы избавиться от болезненных ощущений. Из глубины шахты донесся громкий глухой звук, ее голова медленно повернулась к стене. Все остальные в туннеле прекратили свою добычу и повернулись к выходу из своего маленького места, и почти сразу же они начали собираться, размещая свои шахтные лазеры на стойке. Луиза несколько раз моргнула. Мы уже закончили? Чья-то рука схватила ее за плечи, напугав розоволосую. Рен посмотрел на нее с легкой улыбкой, указывая на стеллаж, который медленно заполнялся шахтерскими лазерами. Легкая улыбка украсила ее губы, когда она использовала внезапный и необъяснимый запас энергии, чтобы отнести инструмент на стойку. Казалось, с ее плеча свалилась огромная ноша, но тело все еще болело. Рен вел ее, следя за тем, чтобы она не упала, несмотря на то, что ее тело хотело просто отдохнуть, она последовала за своей маленькой группой из шахты. Она даже не заметила, когда они обзавелись несколькими охранниками, чтобы вести их. Выбравшись наружу, она зашаркала дальше, однако вместо того, чтобы идти к казармам, они оказались совсем в другом месте. Рядом с забором, отделявшим бараки от остальной деревни, стояло большое плоское здание. Войдя внутрь, она обнаружила, что находится в помещении, которое могла назвать только столовой, хотя оно и отличалось от всех виденных ею обеденных залов. В животе снова заурчало, напоминая о голоде. Прижимая руку к животу, она последовала за группой к прилавку, где, по-видимому, они собирали еду. Выстроившись с Реном перед собой и одним из немногих людей позади нее, она ждала. В конце концов, это было ее время, чтобы собрать, только чтобы на мгновение быть ошеломленным, поняв, кто или, скорее, что давало ей пищу. Он был похож на голема, но в соответствии со странной землей, в которой она оказалась, он был сделан из металла. Светящиеся глаза без всяких эмоций смотрели на нее, когда он протянул ей металлический поднос, наполненный какой-то странной серой кашей. Если бы Луиза была в другом настроении, она бы как-то отреагировала, но вместо этого просто взяла то, что ей дали, и села рядом с Реном. Как она и подозревала, на вкус он был пресным. Она понятия не имела, какими словами лучше всего описать этот вкус, поэтому лучше всего она могла объяснить его мягкостью. Тем не менее, Луиза обнаружила, что слишком голодна, чтобы игнорировать пасту, и быстро проглотила ее со смаком. И все же, когда поднос опустел, ее желудок все еще урчал. Повернувшись к Рену, она жестом указала на поднос, пытаясь как можно лучше сказать ему: "Можно мне еще?" - движением руки и небольшим кусочком языка, который она выучила. Ответ был отрицательным. Вскоре после того, что она приняла за ужин, учитывая низко висящее оранжевое солнце в небе, ее и остальных шахтеров увезли в казармы. Желание быстро искупаться было на переднем плане ее сознания, но, приземлившись на кровать, она рухнула, ее тело не желало продолжать. И почти мгновенно она заснула. И в бессознательном состоянии Луиза видела сон. На самом деле это был не сон, а скорее воспоминание, которое случилось так давно, но казалось таким близким. Юная Луиза сидела в лодке на берегу озера неподалеку от поместья Ла Вальер. В каждой руке она держала по паре хорошо сделанных кукол. Одна была сделана в виде мантикоры, в то время как другая выглядела как стилизованный рыцарь. Оба, хотя и были хорошо сделаны, но были изношены временем и грубой игрой, почти так же, как она делала сейчас, разбивая их вместе в притворной битве. Лодка на берегу озера была настоящим убежищем, местом, куда она часто заходила, когда хотела побыть одна. Сегодня она была здесь, чтобы успокоиться после того, как ее палочку конфисковали в обозримом будущем, и все из-за насмешек сестры. Она не виновата, что взорвала диван. Старшая сестра Элеонора была инициатором! Она кипела от злости, яростно разбивая своих кукол. Все началось, когда она закончила с преподавателем теории магии. Тут же вмешалась Элеонора, сказав, что она зря тратит время на своего наставника, что у нее ничего не получается с магией. Ее сестра даже высказала многообещающую теорию о том, почему ее магия была неисправна; потому что настоящая Луиза умерла во время родов, и она была просто заменой. Чуть не плача, Луиза крикнула в ответ, что она маг, и попыталась доказать это, подняв перо своей магией в воздух. В результате перо было уничтожено, а мебель вокруг него сметена. Ни мать, ни отец не были довольны. Луизу и Элеонору заставили убрать комнату без магии, а у Луизы отобрали волшебную палочку. Старшая из трех детей Вальер была громче все кричала о том, что это "работа прислуги", но быстро замолчала из-за упрека матери. Младшая, напротив, держала рот на замке, зная, что лучше всего слушать своих родителей. Она нежно любила их, но оба порой пугали. Вскоре комната была убрана в меру их способностей, или Луизы, поскольку Элеонора старалась делать меньше всего работы, но больше всего жаловалась. Луиза знала, что Элеонора предпочла бы сделать несколько ехидных замечаний в адрес Луизы, но она тоже держала язык за зубами, опасаясь гнева родителей. Когда их наконец отпустили, девочка покинула дом, чтобы побыть одной; она обнаружила, что делает это все чаще по мере того, как росла, и ее ошибки стали меньше терпеть. Иногда ей хотелось побыть вдали от семьи, хотя она предпочла бы проводить больше времени с Каттлеей, другой сестрой. К сожалению, она была больна, и в некоторые дни напряжение повседневной жизни было слишком велико. Иногда Луиза жалела, что ее магия не сработала и что она не была водяным магом, чтобы попытаться исцелить свою сестру. И вот она сидит в старой шаткой шлюпке, и глаза ее слезятся, она не хотела проливать слезы, играя со своими куклами. Однако, сосредоточившись на том, чтобы разбить их, она не заметила тумана, который образовался вокруг лодки, пока голос не привлек ее внимание. -Луиза… Голос был холодным, властным и, несомненно, мужским. Это было странно, потому что, во-первых, этот голос был чужд ее памяти, а во-вторых, она чувствовала, что знает говорившего. Луиза от удивления уронила кукол и с опаской оглядела туман вокруг. Словно вызванный ее взглядом, туман из белого превратился в красный. Вздрогнув, она нырнула поглубже в лодку, глядя через борт на кроваво-красную дымку. Вглядываясь в темно-красную дымку, она необъяснимо чувствовала, как через нее протекают несколько эмоций: ненависть, гнев, боль, потеря, зависть, печаль, страх-все отрицательные эмоции, которые она могла себе представить, существовали и вместе с ними воспоминания о прошлом. С первого раза она использовала магию и до сотого - каждый раз неудача. Когда поддразнивания сестры и шепотки слуг начали становиться обычным делом. Она слышала, как отец говорил, что ей не следует посещать академию, что ее исключат еще до того, как она дойдет до третьего курса. Все воспоминания о времени, проведенном дома с семьей. Боль пронзила ее тело, сильная и чуждая, когда воспоминания и эмоции захлестнули ее. Она упала на пол, не в силах удержаться, и поползла в позу эмбриона, пока боль продолжала пронзать ее тело. Ее руки зажали уши ладонями, пытаясь остановить жестокие голоса. Вскоре воспоминания переместились в Академию, и, как и прежде, воспоминания вспыхнули в ее видении, и вместе с воспоминаниями пришли связанные отрицательные эмоции. Поначалу эмоции были слабыми, Луиза надеялась, что институт сможет помочь с ее магическими проблемами, но дни шли, и ее неудача стала печально известной, перспектива помощи казалась менее вероятной, и она впала в депрессию, гнев и ненависть. В кромешной тьме Луиза начала слышать шепот, начинавшийся как непонятные голоса на границе ее слышимости, а затем становившийся все громче и разборчивее. Голоса стали громче, и боль тоже. Голоса повторяли каждое оскорбление, каждый ехидный комментарий, обращенный к ней, голоса ее семьи, студентов и сотрудников академии каждый звенел в ее ухе, рассказывая ей о ее недостатках. В конце концов, Луиза не выдержала, она поднялась с земли, оказавшись в окружении своей семьи и из школы, каждый смотрел на нее с презрением, их голоса все еще звучали в ее голове. -Молчать! Взревела Луиза, свирепо глядя на всех вокруг. - Заткнитесь! Голоса нарастали, несмотря на ее протесты, крича на нее, что она неудачница, проклятие их существования, мерзость. Что она заслужила свою судьбу, что она заслуживает гораздо большего. -ЗАТКНИТЕСЬ. ВЫ. УЖЕ!- закричала она. -Луиза... - командный и холодный голос вернулся, хотя на этот раз он был наполнен намеком на что-то странное. Фигуры вокруг нее отшатнулись в шоке, а затем, словно по волшебству, начали сдуваться, словно пыль на ветру. И вскоре Луиза снова осталась одна. -Луиза... - повторил голос, на этот раз из-за ее спины. Луиза обернулась, глаза ее пылали ненавистью, страхом и гневом на того, кто это был, но, увидев существо, она испуганно отшатнулась Фигура, стоявшая перед ней, была фигурой мужчины, сияющего прозрачной синевой, высокого и внушительного. Лицо призрака было скрыто маской, образованной искаженным изображением человеческого черепа. Вокруг него были накинуты одежды, не оставлявшие никакой кожи, с бронированными плечами, перчатками и сапогами, показывающими, что он был каким-то воином. Тишина затягивалась, пустые пустоты там, где его глаза должны были смотреть глубоко в ее душу, меланхолия наполняла воздух. - Иди, найди меня.… Он сказал, глядя вниз на розововолосого ребенка, а затем после измеримой паузы: -Раб. Прежде чем младшая Вальер успела что-то сказать в ответ, мир вокруг нее потемнел. Луиза проснулась, хватая ртом воздух. Ее рубашка насквозь промокла от пота. Никогда в жизни ей не снился такой реалистичный сон, голос призрака все еще звенел у нее в ушах. Вокруг нее все спали, магические огни погасли, погрузив комнату в темноту. Она сжалась в комок, глубоко дыша, пытаясь успокоиться. -Раб...- пробормотала Луиза, вертя это слово во рту. Она знала, просто каким-то образом знала, что это было слово на том странном языке, на котором говорили Рен и все остальные, и все же она точно знала, что оно означает. Когда Рен пытался преподать ей хоть один урок, у нее ничего не возникало, но, несмотря на это, она просто знала. Раб; Тот, кто был собственностью другого. Она слышала, как несколько охранников произнесли это слово, обращаясь к ней и ее товарищам-шахтерам. Беспокойство поселилось глубоко внутри Луизы, когда она подумала об этом слове и о том, что оно значило для нее, но сейчас, в полночной темноте, она ничего не могла с этим поделать. Поэтому она попыталась снова заснуть, зная, что завтра ей понадобится энергия. На следующий день Луиза обнаружила, что Рен снова будит ее. На этот раз, казалось, было раннее утро. Заметив, что она все еще в грязной одежде, она быстро вышла, чтобы умыться и переодеться. Закончив, она обнаружила, что сидит на кровати Рена, пока он изо всех сил пытается возобновить ее уроки чужого языка. Сначала он начал повторять ей слова, которым научил ее накануне, затем попробовал учить ее другим словам, добавляя к ее знаниям существительных, глаголов и наречий. В этот момент в ее животе образовалась неприятная пустота, желание спросить его об этом слове прошлой ночи. Но каждый раз, когда она пыталась открыть рот, чтобы спросить, вопрос не выходил. Вскоре прозвучал сигнал тревоги, возвещая о предстоящих мучительных родах. День прошел почти так же, как и вчера, когда они шли от казармы к шахте, долгие, долгие часы работы без еды и надлежащих перерывов. Но, несмотря на это, Луиза не жаловалась. Вместо этого она работала медленно и методично. Время от времени она делала перерыв, чтобы сберечь силы, но когда охранники проходили мимо, чтобы проверить работу, они замечали её трудящейся. Стреляя по камню и руде, время от времени собирая добытую руду и бросая ее в металлический фургон, она думала о прошлой ночи. Яма с прошлой ночи росла, как голодная пустота, пока ее разум обрабатывал всё. Слово играло снова и снова: Раб. К концу своей "смены" Луиза уже понимала, что происходит, точно знала, где находится и что делает. Но она хотела подтверждения, полного словесного подтверждения. Поэтому, когда она села со своим подносом с отвратительной кашей, она знала, что должна спросить, но неудобная яма мешала произнести слова. На середине ужина она почувствовала, что готова спросить. -Рен? - Позвала Луиза. Оранжевый Тви'лек повернулся к ней. Она глубоко вздохнула, успокаивая желудок. -Ты... раб? Несмотря на ее прерывистую речь, выражение лица Рена сказало все. Шок застыл на его лице, глаза расширились, прежде чем жалобно повернуться. Луиза не была удовлетворена его ответом; он не ответил на вопрос. Поэтому она спросила еще раз. Он выглядел так, как будто собирался солгать, но в конце концов, он мрачно посмотрел на нее, прежде чем кивнуть в подтверждение. В отличие от реакции своей учительницы, Луиза казалась пугающе спокойной, несмотря на новости; на самом деле она чувствовала себя так, словно кто-то ударил ее по животу кувалдой. Несмотря на ее подозрения, узнать, что кто-то был рабом, было совсем не так, как предполагать. Пытаясь унять внутреннее смятение, Луиза задала последний вопрос: -Я... Раб? Рен поколебался, потом кивнул. Сначала Луиза ничего не делала, просто сидела безучастно. Но постепенно ее дыхание стало глубже, а руки задрожали, когда в ней поселилось подтверждение. Она была рабыней. Рычание вырвалось из ее горла. -Нет, нет, нет... Нет! - закричала она, и ее голос эхом разнесся по столовой. Все, включая охранников, остановились и сосредоточились на Луизе. - Я не рабыня! - продолжала она, ударив кулаками по металлическому столу и пролив немного каши. -Я Луиза Франсуаза ле Блан де ла Вальер! Дочь герцога и герцогини де Ла Вальер! Она встала со скамьи и направилась к ближайшему стражнику, который держал оружие наготове, но не поднимал его. Луиза не отступила. Остановившись перед охранником, Луиза посмотрела прямо в его маску с выражением неподдельного гнева и возмущения, прежде чем закричать: - Я дворянка и требую, чтобы вы меня отпустили!" Брызги слюны забрызгали забрало охранника. Охранник с минуту смотрел на нее, потом вытащил из-за пояса маленький цилиндр и нажал на крышку. На мгновение она застыла в некотором замешательстве. Затем самая сильная и мучительная боль, которую она когда-либо испытывала за свою короткую жизнь, пронзила ее, словно ее вены наполнились самым чистым пламенем, какое только можно себе представить. Она рухнула на пол, ее мышцы свело судорогой, когда вопль ужаса и боли пронзил воздух. В конце концов жгучая боль прекратилась, но все ее тело все еще ныло. Луиза чувствовала себя мертвой, она просто хотела, чтобы боль прекратилась. Она попыталась оторваться от пола, но смогла лишь поднять голову, прежде чем мрак поглотил ее.