Прятки

* ♥ *

      Сону забегает в гостевую ванную на втором этаже, довольно хихикая и тихонько прикрывая дверь. Конечно, кто догадается зайти сюда, когда в доме Хисына и без того полно мест? Например, кладовка на первом этаже, где уже дважды находили Ники, уминающего там пуннопаны. Или же огромная гардеробная в спальне самого Хисына, в которой случайно уснул Джейк. Мансарда с кучей...просто кучей всяческого хлама и не только, где, забыв о прятках, Чонвон заигрался в старый автомат (и, в общем-то, по звуку и был обнаружен). Самым крутым, конечно же, оказался целый, скрытый в кухонном островке, бар, в котором дважды находили самого Хисына, а в третий раз к нему уже присоеденился и Сонхун. Так что, да. Сону был уверен, что в гостевой ванной на втором - его не будет искать никто. Однако, всё же, боясь за своё внезапное обнаружение, он решает и вовсе забраться в душевую кабину с матовым стеклом, чтобы, если уж кому-то придёт в голову заглянуть сюда, включив свет, человек бы увидел лишь пустое помещение. Сону думает, что гений, когда наощупь и по памяти крадётся к заветному месту, уже хватаясь пальчиками за холодную ручку. Осталось только удобно умоститься в небольшом пространстве, прикрыть дверь и попытаться не уснуть, но...       - Твою мать! - вскрикивает знакомый голос, а у розоволосого сердце вниз падает, когда стопой он находит не холодный кафель, а чью-то берцовую кость.       - Что?! Ты кто?! - взвизгивает в ответ Сону, вваливаясь в кабинку и едва не проезжаясь носом по стене, вовремя упираясь в неё ладошками.       - Твой ночной кошмар, мелкий, - негодующе шипит...Джей.       - Ты чего тут делаешь?! - задыхается в возмущении младший, упирая руки в бока (пусть его не видят, но он крайне зол сейчас) и злобно пиная наугад. Судя по ещё одному шипению и копошению, он попал в ту же ногу, которую чуть не сломал.       - Держи свои культяпки при себе, засранец! - видимо боясь за свои конечности, Джей встаёт, хватая розоволосого аккурат за локоть, будто может видеть в темноте, и подталкивает к приоткрытой дверце. - И вообще - вали отсюда, я первый тут спрятался.       - Да сейчас прям! Я младше, так что уступай давай. И не трожь меня, ты!       - Ты просто наглая, невоспитанная мал.... Джей замолкает, а Сону уже готов победно вскинуть подбородок, как вдруг больно встречается спиной с твёрдым кафелем, когда старший толкает его назад.       - Ты сов... - слова теряются под горячей ладонью, накрывшей его рот и сжавшей челюсть.       - Тихо ты. Хисын в коридоре, - шепчет Джей, протягивая вторую руку к дверце кабинки и плавно закрывая её. Розоволосый лишь распахивает глаза в темноту, грозно сопя и придумывая в своей светлой голове уже, кажется, пятый план мести старшему. Нет, они не то, чтобы друг друга ненавидят...скорее, просто никак не могут сойтись характерами. Дружат всемером третий год, ещё с молодых соплей Ники, которого подобрали в последней смене лагеря, а всё никак не могут найти баланс между друг другом. Для Джея - Сону слишком взбалмошный и глупый. Вот станет ли нормальный подросток красить волосы в нежно-розовый, походя на кусок сахарной ваты по утрам, подводить глаза небесно-голубым карандашом и таскать безразмерные, пушистые свитера пастельных тонов, будто он мутированная зефирина? А вдобавок, ещё и пахнуть, как малиновый куст, сладко и приторно. Конечно, нет. Для Сону же - Джей слишком пафосный и мрачный. Ну вот зачем подростку все эти не отличающиеся друг от друга чёрные рубашки, кожаные шмотки, куча цепечей где только можно и тяжёлые мартинсы, которыми можно легко сломать кому-нибудь и что-нибудь. Правда Джей ими, обычно, резко дёргал подножку у своего байка и втаптывал недокуренную сигарету в пыльный асфальт. И, ох боже да, от него постоянно несло табаком и кожей. Розоволосый вцепляется пальцами в запястье старшего, напарываясь на очередные цепи-браслеты, и тщетно пытается оторвать его руку от своего личика. Но, заслышав крик Хисына, как из фильма ужасов, о том, что тот идёт искать, сдувается и смиряется со своей участью. Только вот пожалеть себя, как следует, не получается, потому что всё внимание переключается на чужую ладонь. Сону ведёт осторожно маленьким носиком, пока Джей вслушивается в звуки снаружи, и замечает, к своему удивлению, что руки брюнета пахнут...буквально ничем? Нет, лавандовым жидким мылом слегка. Родители Сону дарили семье Ли на новоселье целый набор всяких подобных штучек, он запах не спутает ни с чем. Он хмыкает, не задумываясь, чем тут же привлекает внимание старшего, что резко поворачивает к нему голову. Это очевидно, потому что розоволосый чувствует чужое дыхание. И, да, вот теперь он различает знакомый запах сигарет и машинально морщит нос.       - Не куксись, - фыркает Джей, наконец, убирая руку от лица младшего. - Меня, может, тоже тошнит от твоего запаха.       - Чт... - Сону уже готов вскинуться, охая и набирая в лёгкие побольше воздуха, но понижает голос до сиплого шёпота, вспоминая, что они всё ещё в игре. - Что ты себе позволяешь?       - Хён.       - Хрен там.       - Невоспитанная мартышка.       - Бесчувственный павлин.       - Это с какой это радости я павлин? - оскорбляется Джей, несильно пихая розоволосого в плечо.       - О, ты серьёзно? - прыскает тот, наугад лупя в ответ и попадая прямо в грудь брюнета. - Видел вообще себя, когда в школу приезжаешь? Напомню, у нас обычная средняя, а не голливудские холмы. Нечего выпендриваться каждый раз, будто тебя из кустов сам Тарантино снимает.       - Мне Нолан больше по душе.       - Кто?       - Боже...Сону, по-хорошему, выметайся. Сдайся Хисыну и дай мне отдохнуть тут одному. Я устал от вашего шума и надеялся, что сюда ещё часа два никто не заявится, забыв обо мне напрочь.       - Ну уж нет, - Сону скрещивает руки на груди и хмыкает. - Только потому, что тебе что-то там хочется, я проигрывать не собираюсь.       - Невыносимый, - вздыхает Джей, отходя на полшага назад, к противоположной стене, и затихает. Тьма, хоть глаза коли, в воздухе дейсвтительно удушливо смешивается лёгкий запах сигарет и совсем недавно нанесённых младшим духов, а полчаса, проведённые в неуютной тишине, кажутся целой вечностью. Успевший уже усесться в своём углу, Соу поджимает ноги к груди и опускает подбородок на острые коленки, проглядывающие в разрезах белых джинсов, горестно вздыхая.       - От того, что ты будешь так громко вздыхать, я не испарюсь, - усмехается Джей.       - А жаль, - тянет розоволосый, вздыхая ещё раз. Старший вытягивает ногу и несильно пинает его по лодыжке.       - Даже не съязвишь в ответ, малявка?       - Настроения теперь даже на это нет.       - О, ну прости, что не один ты такой умный у нас.       - Ого, - Сону зависает, приподнимая голову и тщетно пытаясь всмотреться в, хотя бы, очертания хёна, чтобы узнать, с каким же выражением лица он произносил эти слова.       - Чего? - бурчит тот.       - Это был комплимент? Мне? Впервые за три года.       - Ты только не зазнайся смотри.       - Что ты, - беззлобно фырчит Сону. - Всю жизнь помнить буду. День в календаре обведу....       - А говоришь настроения язвить нет.       - Ты поднял.       - Ого, - восклицает теперь уже Джей. - Ответный комплимент. Никак дождь пойдёт ночью. Давай снова посидим в тишине? Младший что-то неразборчиво ворчит, упираясь лбом в свои колени, и поджимает губы. В тишине. Есть пытки, к примеру, как вода по темечку раз в минуту. Есть, как иголки под ногти. Да много вообще каких, на самом деле. Но для Сону страшнейшей пыткой - было молчать. Дома, наедине с собой, он умудрялся общаться с техникой, кошкой, игрушками, едой. Сейчас же, напротив него в душноватой кабинке сидел Джей, с которым наоборот - пыткой казались разговоры. Казались, пока Сону не понял, что ему так тяжело молчать, что он готов на вечные перепалки со старшим, лишь бы не держать рот на замке. Однако, на колкости и впрямь не было сил и желания, так как он думал о том, кто же из них выиграет по итогу? Вот найдёт Хисын всех, пойдут они впятером на поиски их двоих...а когда найдут? Кому достанется приз, в виде трёх пакетов маршмеллоу с арбузным вкусом? Как засчитать победу, если они тут вдвоём? Делиться Сону не привык, да и не намерен. Только вот других вариантов он не видел, а потому снова вздохнул, за чем тут же последовало цоканье языком от Джея.       - Господи, ладно, - его вторая нога вытягивается тоже, и теперь они обе оказываются по сторонам от розоволосого, едва задевая коленями локти. - Давай поговорим. Ты же помрёшь, наверное, если будешь ещё минут пять молчать.       - И вовсе нет! - розоволосый лупит ладонью по коленке брюнета, а затем пихает её. - Уберись из моего личного пространства.       - У меня затекли ноги, во-первых. Это ты тот, кто первым вторгся в моё личное пространство, когда залез сюда, во-вторых.       - Но я не знал, что ты здесь.       - А что, если бы знал - спрятался бы в другом месте?       - Конечно! - как самое очевидное выдаёт Сону, снова немного пихая локтем чужую ногу.       - Ммм, - тянет старший. - Но, раз уж как хёна ты меня не очень-то уважаешь, то уважай хотя бы то, что я пришёл сюда первым и терпи. Я же не на тебя ноги закинул.       - Да ещё бы. Младший опять недовольно фыркает и решает снова замолчать. Нет, всё-таки пережить пытку молчанием, будет куда проще, чем совсем уж вдрызг разодраться с Джеем. Так Сону думает ещё следующих полчаса, за которые ему начинает казаться, что искать их, в принципе, не собираются. Ведь не в подвале же они сидят, куда всем идти страшно. Неужели никто ещё, за целый час, не догадался осмотреть каждую комнату на втором этаже? Он уже хочет переступить через себя и спросить мнение старшего, как слышит тихое сопение и удивлённо вскидывает брови.       - Да ладно, - шепчет он неверяще и щиплет брюнета в икру, прижатую к его правому боку. Реакции на это не следует никакой и Сону поникает совсем. Поиграл в прятки, называется.. Выпячивает жалобно губы, приваливаясь виском к кафельной стенке, облокачивает собственные, всё ещё поджатые, ноги на чужие, и мрачнеет. Ему представляется, как ребята поделили уже давно выигрыш и наслаждаются огромными, мягкими вкусными маршмеллоу, сидя в гостиной перед огромным телеком. Он не замечает, как грустно скулит, пока его колена не касается горячая ладонь.       - Эй? Ты чего это? - сонно, но обеспокоенно бормочет Джей, наклоняясь ближе.       - Ничего, - розоволосый так подавлен, что даже не пугается, ворча лишь: - спи дальше. Рука на голой коже почти обжигает, а ещё, совсем немного и Сону никогда не признается, но успокаивает.       - Ты скулил.       - Тебе показалось.       - Так сильно ненавидишь меня, что заплакать готов? - хмыкает старший, соскальзывая ладонью с чужой ноги, но розоволосый ловит её, хватая за пальцы.       - Это ты меня, вообще-то, ненавидишь. Мне ты просто не очень-то нравишься.       - Новости. А кто сказал, что я тебя ненавижу?       - А мы когда-то дружили?       - Мы тусим почти двадцать четыре на семь третий год.       - Ага, смекаешь?       - Тебе не нравится, как я пахну, - спустя минуту, обиженно вспоминает Сону, чувствуя, как рука Джея выворачивается в его, а затем неожиданно сцепляется пальцами. Утешить что ли пытается?       - Я иногда не понимаю, как ты сам не задыхаешься в своём малиннике, - прыскает смешком брюнет. - Тебе же тоже не нравится, что от меня пахнет сигаретами.       - Это ведь логично, - тише говорит младший. - Они воняют. И ты надсмехаешься над моими волосами.       - Позавчера в них потерялась пчёлка! Это должно тебе о чём-то сказать.       - О том, что я привлекательный даже для пчёлок? Впервые за три года, оказавшись наедине, они смеются. Не над тем, что Хисын уронил в угли мангала всё заготовленное мясо; не над тем, что Ники засунул за щёки нереальное количество помидорок черри; и не потому, что сам Сону шлёпнулся с последней ступеньки, когда крутился перед всеми в новом свитере нежно-голубого цвета. Это было в новинку, это было странно, а, учитывая внезапно крепко переплетённые пальцы, это было тепло. Непривычно тепло.       - Ты... - Сону кусает губы, подбирая слова, и радуется, что его покрасневших щёк сейчас совсем не видно. - Ты мне часто непонятен, но я не ненавижу тебя. Это правда.       - Ты сказал, что я тебе не очень-то нравлюсь, - напоминает Джей, явно ухмыляясь в темноту.       - Ты куришь. И выпендриваешься. Кому это будет нравиться? А ещё ты постоянно в чёрном, будто думаешь, что это то, что делает тебя крутым.       - А что на самом деле делает?       - То, сколько всего ты знаешь, как можешь нас всех мигом успокоить и твой голос....ох.       - Ох? Джей тихо смеётся, когда розоволосый резко выдёргивает руку из его и закрывает личико, заглушая голос:       - Это не то..       - То есть, я всё-таки крутой?       - Я этого не говорил.       - Ладно, - с улыбкой в голосе сдаётся брюнет. - Я тоже тебя порой не понимаю. Те же волосы, к примеру.       - Зато я не похож на ходячую смерть.       - Зато за мной не охотятся пчёлы.       - Ох, бесишь, - хнычет Сону в ладони.       - Но я не ненавижу тебя. Никогда, вообще-то, не ненавидел. Они замолкают, переваривая высказанное друг другу. Сону думает о том, что из трёх лет знакомства, в течение целых двух они только и делали, что перегавкивались друг с другом, даже, если честно, и не задумываясь - почему? И не пытаясь, кажется, найти общий язык. Что, вообще-то, позавчера, Джей был единственным, кто из его волос эту пчёлку вытащил, хоть потом и возмущался полвечера глупости выкраски в розовый. Что Джей, хоть и мог, но не выгнал его из ванной сегодня. А после и вовсе забеспокоился и даже за руку взял, когда Сону вдруг заскулил от обиды. Беспокойство - не то, что часто можно заметить за брюнетом. Об этом почему-то вспоминается тоже, только сейчас. Но, вместо этого, он лишь с грустью тянет:       - Я мог бы выиграть три пачки арбузных маршмеллоу, - усаживаясь в позу лотоса и роняя голову на руки.       - Они же такие зубосводящие, - с явным отвращением произносит Джей.       - Зато я их очень люблю.. До них вдруг слабо доносится хохот с первого этажа, и это окончательно добивает Сону, захныкавшего громче.       - Я куплю тебе четыре, если превратишься из умирающего лебедя обратно в ходячий розовый куст.       - Ого щедрость. В чём подвох? - он недоверчиво хмурится, отрывая голову от ладоней и тут же почти натыкаясь носом на чужой, не заметив того, как брюнет оказался к нему ближе.       - Мне казалось, что хуже такого приторно-сладкого тебя, ничего быть не может, - негромко говорит старший, осторожно касаясь пальцами тонких запястий розоволосого и уводя руки дальше от лица. - Но грустный ты вообще отвратное зрелище.       - Ты же меня не видишь, - Сону переходит нашёпот и замирает, когда Джей придвигается к нему ещё немного.       - Я тебя три года знаю. Мне не нужно видеть, чтобы знать, насколько скуксилась сейчас твоя моська.       - И ничего у меня не... Негодование теряется в мягких, неожиданно, губах, несмело прижавшихся к его собственным. Это длится буквально пару секунд, и Сону даже не успевает закрыть глаза, но, как только старший немного отстраняется, сразу же сбивчиво ворчит:       - Пять пачек и я прощу тебе это хамство.       - Шесть и ты позволишь мне сделать это снова.       - Семь и никто не должен об этом узнать, хён.       - С тобой приятно иметь дело, Ким Сону. И единственное, на что хочется ответить - это на уверенный поцелуй, с которым Джей снова наклоняется к нему, сжимая пальцами шею.                    От любви до ненависти и обратно - один шаг. Главное сделать его в правильную сторону.