pink neon

Вывески на зданиях мерцают ярким неоном. Он смотрит на них и не знает, чего ему хочется — зажмурится, чтобы не слепило глаза, или дать неону пропитать себя. Под ногами мокрый от дождя асфальт, и он едва сдерживается, чтобы не лечь на него, подставив свое лицо холодным каплям. Из подворотни, которую он проходит, пахнет рвотой. Здесь такой запах практически везде, он перемежается с алкоголем и бесчисленным количеством разных духов. Он идёт в очередной бар. На этих улицах их так много, что приходится напрячься, чтобы пересчитать. Он помнит их все. В этом его встречают так, будто он вернулся домой. На вывеске этого бара одна из букв перегорела и больше не светится. Музыка там привычная, а бармен приветственно машет ему рукой. Он кивает в ответ. Ему наливают каждый раз что-то новое. Он попросил об этом во второй свой приход сюда. Тогда здешний бармен ему улыбнулся, а теперь подсовывает нечто непонятное, но каждый раз — вкусное. Он попытался вспомнить, как того зовут. Ямада? Точно, Ямада. Он был почти удивлен, что запомнил это имя, учитывая количество алкоголя, содержащееся в нем каждый раз, как он приходит сюда. Вздохнув, он направляется к барной стойке. У них с Ямадой снова завязывается непринужденный разговор. Так происходит каждый раз. Он садится прямо перед барменом, медленно выпивая то, что поставили перед ним, и разговаривает. В барах он чувствует себя так, будто мог бы остаться там навсегда. В них играет приятная музыка, на столе все появляется алкоголь, и в глаза не бьет яркий уличный свет ночного Токио. На соседний стул подсаживается парень и улыбается ему. Улыбка у него неясная, но расслабленная, а волосы — практически розовый неон. Он улыбается в ответ. Ямада, взглянув, тактично отходит к другой части стойки. Перед незнакомцем появляется стакан с виски. Тот отпивает из него, и он может услышать, как стукаются друг об друга куски льда. Они поочередно смотрят друг на друга несколько минут, пока парень не говорит наконец: — Мацумото. Он слегка дёргается, не ожидая фразы, разрезавшей тишину между ними. — Что? — он переспрашивает, ставя свой стакан на стол. — Меня зовут Мацумото, — он думает о том, что чужая фамилия звучит чертовски приятно. — Что ж, приятно познакомится, Мацумото. Разговор у них завязывается примерно такой же, как у него с Ямадой. Ничего конкретного, никаких уточнений, просто фразы ради фраз. Улыбки становятся все развязнее. Из бара они выходят вместе. Пока идут по улице, они сталкиваются плечами, и он не может понять, намеренно ли. Они все соприкасаются-соприкасаются-соприкасаются, и когда Мацумото что-то шепчет прямо в ухо, ему кажется, что он готов раствориться в этой ночи. Розовые волосы почти сливаются с вывесками, превращаясь в разноцветные блики. Он готов смеяться. Дождь все еще слегка капает, они неспешно идут по улице без зонта, пока о них разбиваются капли. Ему кажется, что это почти сингулярность. До его дома они доходят нескоро, путаясь среди запутанных токийских улиц. В душ они идут вдвоем. И снова касания-касания-касания. Теплая вода льется на них вместо дождя, и губы Мацумото на вкус — вишня и алкоголь. На кровать они перемещаются не сразу. Их пальцы переплетены, а губы распухли от поцелуев. Мацумото слишком много. Он повсюду, его блуждающие руки и розовый неон. Ему слепит глаза. Он растворяется. Капли все еще бьют по стеклу. Эта ночь стала единственной хорошей за много дней. Настолько, что к концу он все же говорит, как его зовут. Он едва не вздрагивает, когда слышит его фамилию таким голосом из чужих уст. Утром он просыпает один, только пустая смятая половина кровати еще о чем-то напоминает. Дождь уже закончился, от него остались только редкие лужи. Он снова в одиночестве среди безликих улиц. Только когда встает, он замечает записку на прикроватном столике, написанную аккуратным почерком.

звони, когда захочешь, ёсида. 03-XXXX–XXXX мацумото

Кажется, он все-таки растворится в ярком неоне.