Дом, где разбиваются сердца

Её любимый младший брат лежит на больничной кровати безжизненно смотря в белый потолок. Его золотистые волосы утратили свой блеск, а глаза наполнены дурманной дымкой лекарств. Капельница стала почти постоянным спутником Санджи после третьих родов подряд. Её братья наслаждались своей альфа властью, каждый раз оставляя следы на теле Санджи. Ичиджи - следы зубов. Ниджи - следы от веревок или наручников, Йонджи - множество синяков от сильных пальцев. Их отцу всегда было все равно. Никто кроме неё кажется и не замечал, что блондин чахнет подобно садовому цветку, невидящему солнца. Взаперти, не имеющий и шанса на побег или нормальную жизнь. Насильно принимающий лекарства для повышения фертильности и продолжительного, изматывающего весь организм, эструса. Его использовали как племенную кобылу, чтобы обеспечить Джерме сильных наследников с чистой королевской кровью. И все только потому, что Санджи - омега. Джадж говорил, что он должен быть счастлив от того, что ему позволено стать отцом будущих наследников. Что это большая честь для него. Этим разрешением остальные братья и пользовались. Ни разу Санджи не соглашался разделить с кем-нибудь из них постель добровольно, даже в лихорадке и с обострённым инстинктом забеременеть - он боролся с ними. Кусался, царапался и дрался. Чем больше Санджи сопротивлялся, тем больше нежеланных отметин на нем было. От нее ждали того же, что делали ее младшие братья. Рейджу лучше пустит себя пулю в лоб, чем так поступит с любимым братом. Но давление со стороны отца становилось все больше, терпение этого человека подходило к концу и никто не знает чтобы он придумал, дабы подучить желаемый результат. Выход все же нашёлся, она вовремя вспомнила об экспериментах с искусственной маткой и намекнула отцу, что пойдёт на все во имя науки. На данный момент её дочери уже семь месяцев. Близнецам: сыну и дочери Ичиджи три года, сыну Ниджи - два, а сыну Йонджи год. Тест показал, что все дети будущие альфы - за них можно не волноваться. Они не окажутся в ситуации подобной Соре или Санджи. Её бедной матери, сгоревшей от болезни и любимого младшего брата страдающего в золотой клетке. Рейджу морщит нос, выкидывая насмешливый букет из голубых роз от Ниджи в урну вместе с запиской. «Для временного вместилища моего сына» было выведено на небольшом белоснежном квадрате бумаги. И пододвинув стул к кровати садится рядом, осторожно накрывает руку Санджи своей. Он не реагирует, он сейчас мало на что реагирует вообще. Лекарства, что ему давали, скинули свои побочные эффекты в один миг подобно бомбе. Последствия были ужасны. - В саду зацвели розы, - говорит она, поглаживая руку брата, - те которые так любила наша мама. Они очень красивые и приятно пахнут. Их лепестки ощущаются как бархат. Бабочки так и льнут к ним, отказываясь улетать далеко от кустов. Блондин ожидаемо не реагирует, продолжая смотреть в потолок. Рейджу сжимает трясущейся рукой через ткань пиджака ампулу в потайном кармане. Один укол и весь кошмар для её брата закончится. Он не будет медленно сгорать от недугов, приобретённых от четырёх годов уколов запрещённых законом лекарств. - Санджи, - обращается она к нему, - посмотри на меня. Мне нужно, чтобы ты со мной немного поговорил, - она старается, чтобы её голос не дрожал, - у меня есть ампула, в ней содержится «вечный сон». Мне нужно лишь твоё одобрение и всё закончится. Тебя больше никто не сможет побеспокоить: ни наш отец, ни эти три идиота, ни те болваны в медицинских халатах, что ошибочно называют себя учеными и врачами. Ещё примерно минуту брат не реагирует, рассматривая солнечные блики на потолке, но позже чуть поворачивает голову и смотрит на нее своим мутным пустым взглядом и едва заметно кивает, касаясь своим большим пальцем её руки. Она старается улыбнуться ему и достает из кармана шприц и ампулу. Набрав лекарство и убрав лишний воздух, втыкает иголку в пластиковой трубку для проведения раствора из капельницы в вену, чуть выше иглы покоящейся под кожей Санджи. Впервые за последние несколько лет она видит его таким спокойным и умиротворённым. Он едва заметно улыбается и несколько раз сонно моргает, а после закрывает глаза. Безболезненный вечный сон - вот что желала их мама сгорая, от своей болезни. Вот, что отказался дать ей их тиран-отец, обрекая на агонию и муки вплоть до последней минуты. Шприц и пустая ампула спрятанные в плотный небольшой черный пакет возвращаются в потайной карман, ей ещё предстоит избавиться от улик, а сейчас время разыграть представление. Она стирает слезы с щек платком, пряча его в нагрудный карман пиджака и глубоко вздыхает, стараясь выровнять дыхание. Пора начинать.