Emerald

От белоснежных стен в богато обставленном итальянским дизайнером особняке отскакивает звонкий голос младенца, которого только привезли из роддома. Во дворе особняка кишит народ, желая ещё раз взглянуть на младшего наследника правящей семьи южной стороны Астерделла. Ещё в девятнадцатом веке городом правила королевская семья, наследниками которой были два брата, не поделивших трон. Каждому хотелось взять бразды правления Астерделлом в свои умелые руки, каждый считал, что даст городу большее, чем брат. Конфликт между братьями достиг пика, тогда мегаполис было решено разделить на две стороны: северную и южную. Один из братьев оставил фамилию отца, так и оставшись Чоном, а другой брат взял фамилию матери, не желая иметь ничего общего с семейством Чон. Так Астерделлом уже два века правят две семьи: Ли и Чон. Люди имеют гражданство на каждой стороне, им можно пересекать границу, что расположена на грани двух сторон, но менять место жительства очень проблематично. Возникает слишком много вопросов у посольства той или иной стороны, поэтому лучше числиться туристом, посещая противоположную сторону. И сколько бы не прошло лет, две семьи так и остаются враждующими, стараясь не пересекаться лишний раз. Гости, толпившиеся у фонтана особняка Чонов, все перешептываются, обсуждая прекрасного омегу, что появился на свет в первый день весны. Мальчик — словно лучик солнца после затяжной зимы, освещает своим круглым личиком просторную гостиную. Вся прислуга носится по дому, сбивая друг друга. Каждому хочется угодить новому члену семьи, что непрерывно рыдает, будто уже качая свои права. Омега, на лице которого тенью лежит слабость после долгой ночи в роддоме, пытается строить сыну рожицы, вызывая у младенца ещё больший крик. Высокий мужчина, стоящий у двери и наблюдающий за мужем, ловит бету из прислуги за локоть. — Позовите Чонгука, он должен поприветствовать брата. — Маленький господин отказался выходить из комнаты, господин Чон, — пищит бета, опуская взгляд, не желая сталкиваться с темными омутами напротив. — Значит скажи, что я его зову, — отрезает альфа, отпуская прислугу, что тот тут же скрывается за резными дверьми. Чонгук появляется в гостиной спустя ровно три минуты. Он тяжелым взглядом оглядывает носящихся слуг и даже рычит на одного, который чуть не сбивает семилетнего мальчика. Мужчина ловит сына за локоть, подтаскивая ближе к белоснежной кроватке. Папа мило улыбается Чонгуку, кивая головой на младенца. — Зачем мне его видеть? — сцепляет брови на переносице Чонгук, а от его голоса стоящие рядом нянечки дергаются и пятятся назад. — Он твой младший брат, Чонгук-и, — шире улыбается папа, кивая на бутылочку с молоком, протянутую бетой. — Я не просил о пополнении в нашей семье, все решилось без меня. Так почему я должен выказать ему уважение, — сквозь стиснутые губы шипит мальчик, но сразу сжимается, чувствуя сзади присутствие отца. Тот кладёт тяжёлые ладони на плечи сына, сдавливая. — Тебя и не должны были ставить в известность. От тебя совершенно ничего не требуется, все делает прислуга, — мужчина наклоняется к сыну, смотря на его нахмуренный профиль. — Но отныне он твоя кровь и ты обязан его защищать как старший брат. Он пока маленький и глупый, а ты старше него на семь лет. Всегда направляй его и не давай своей непонятной ненависти вылиться на семью. Он не тот, кто достоин твоего гнева, Чон Чонгук. Чонгук поджимает губы, что те бледнеют от той силы, с которой альфа их сжимает. Его подталкивают к все ещё кричащему малышу, а потом он делает неуверенный шаг, собрав всю свою волю. Чего Чонгук точно не ожидает, так это что маленький омежка при виде хмурого лица, склонившегося над ним, резко замолчит и потянет свои маленькие и хрупкие ладошки навстречу. Чонгук долго всматривается в лисьи изумрудные глаза, в радужках которых словно поле из одуванчиков выросло, в молочную кожу, в которую словно вшиты бриллианты. Он неосознанно тянет руку навстречу малышу, касаясь его маленьких пальчиков, а собственные прошибает потоком электрического тока. У омег в таком возрасте не может быть запаха, но запах брата у Чонгука забился в ноздрях и осел в легких. Он осел толстым слоем, что каждый вдох казался нереально сложным. — Почему я чувствую его запах? — хрипло спрашивает Чонгук, резко отпуская ладошку младенца и делая шаг назад. Омежка снова начинает истошно рыдать, пуще прежнего пугая прислугу. Папа обеспокоено переглядывается с мужем, опуская взгляд на сына. — Это невозможно в таком возрасте, — качает головой омега. — Только если... — он запинается, сглатывая вязкий ком. — Если вы не истинные.

🧬🧬🧬

17 years later

В престижном университете Южной стороны, расположенном в самом центре Астерделла, стоит привычная суета. Студенты с отличительными фисташкового цвета рюкзаками бродят по огромной территории экологического университета, наслаждаясь тёплыми деньками весны. Двое омег, сидящих на резной скамейке, тихо перешёптываются, листая профиль младшего Чона. — Говорят его редко видят простые смертные, а если и видят, то с ним всегда огромная свита охраны. Для него могут целую улицу перекрыть, если он решится по магазинам пройтись. А его лицо украшает обложки всех популярных издательств, ведь он считается самым красивым омегой в Астерделле, — шепчет один, открывая фотографию, откуда на парней смотрит беловолосый омега, растянутая кофта которого оголяет кусочек подтянутого белоснежного тела. — Говорят, он числится в этом университете, только видели его тут раза два, — кивает второй, дальше листая ленту. — Это потому, что его братец слишком печётся о нем. Подумаешь, будто он золотой, — хмыкает омега, откидывая назад рыжие волосы. — Юнги повезло только с тем, что он может находиться с Чонгуком двадцать четыре на семь. Вроде к нему так просто не подобраться. — Как всегда, — скалится парень. — Всякие отбросы могут наслаждаться тем, что недоступно обычным смертным. Омеги одновременно вздрагивают, когда на их плечи опускаются тяжёлые ладони. — Вал, только посмотри на этих стервятников, — широко улыбается Тэхен, взмахивая красными кудрями. А потом он резко стирает улыбку, наклоняясь ближе. — А вы уже и ножки свои раздвинуть готовы, путаны недоделанные. Да мне до вас дотрагиваться противно, а я омега. Что тогда Чонгук скажет? — Тэхен картинно подставляет палец к губам, поворачиваясь к стоящему рядом другу испанской внешности. — Как думаешь, Вал? Валерио улыбается, сцепляя руки на груди. — Отсто-о-ой, — тянут они одновременно в лица побледневших омег. — Если вы друзья этого неженки, это не значит, что вы можете... — встаёт с лавочки омега, стараясь выглядеть выше. Рука Тэхена взмывается вверх, останавливаясь в миллиметрах от губ парня. — Погоди, мой мозг не успевает формировать и выкидывать весь тот понос, что льётся из твоих блядских губ. Рыжеволосый рычит и клацает зубами, а Тэхен сразу одергивает руку, прячась за спиной Валерио. — Фу-фу. Не хочу потом делать прививки от бешенства, — причитает он. Омега было открывает рот, но его перебивает гомон со стороны парадного входа. Тэхен сильнее натягивает фисташкового цвета рюкзак и хмурит брови, разглядывая пищащую толпу. — Не понял. Я же тут, чего они орут? — Валерио хмыкает на негодование друга. — Ты в пролёте, бро, — пожимает плечами он, а потом шокировано тычет пальцем. — Да там же Юнги. Тэхен сразу же срывается с места, расталкивая возмущающихся студентов, что столпились у входа, обступив только пришедшего омегу. — Нихуя какие люди в Голливуде! — кричит Тэхен, расставляя руки. На него странно косятся, а Юнги, неуверенно жавшийся к воротам, радостно улыбается другу. Он кивает охране, которая стеной стоит за омегой и влетает в объятия друга. — Сколько же, блять, лет я тебя не видел, детка. — Всего пару недель, Тэ, — уткнувшись носом в его грудь смеётся Юнги. Валерио радостно запрыгивает на Тэхена, что шипит в недовольстве. — В тебе сколько кило, Вал? — рюкзак Юнги соскальзываете с плеча, падая на землю, но его тут же подхватывает представленный к омеге человек. — Уж явно меньше, чем в тебе, — Валерио случайно задевает ладонью задницу Тэхена, который тут же начинает истошно вопить, пугая охрану омеги и собравшихся студентов. — Куда по помытому! — Валерио презрительно хмыкает, спрыгивая с друга. — Подумаешь, дотронулся до священной задницы Ким Тэхена, — морщится омега, а Юнги прикрывает рот ладонью, содрогаясь в смехе. — Вижу знакомый ровер, — тычет пальцем в чёрное авто, стоящее прямо у ворот университета, ему плевать, что там нельзя парковаться. — Твой брат настолько повёрнутый, что даже отправляет этого головореза довозить тебя? — Хосок правая рука Чонгука, — пожимает плечами Юнги и, положив руку на плечо Валерио, идёт в сторону здания. — Ты ещё скажи, что он золотце, — Тэхен выпячивает средний палец, поднося к губам, медленно облизывает фалангу языком, непрерывно смотря в затемнённое окно Ровера. — Не думаю, что он видел, — хмыкает повернувшийся Юнги — Не порть момент, детка, — омега напоследок сексуально убирает красные пряди и, подмигнув водителю авто, который пожирает фигуру омеги томным взглядом, виляя бёдрами, идёт за друзьями. — Ты ему душу продал что ли, что он отпустил тебя на занятия? — интересуется Валерио, недовольно матерясь на испанском, когда Тэхен беспардонно влезает между омегами. — Просто попросил подарок на день рождения, — прячет глаза Юнги, когда личная охрана для него открывает двери университета. — Да знаем мы, как ты просишь, детка, — Тэхен высовывает кончик языка, а потом недовольно мычит, потому что Валерио больно бьет его по руке. — Не распространяй свои мерзкие флюиды на моего мальчика, — он прячет за собой Юнги, а младший Чон снова заходится смехом. — Подумаешь, — задирает нос Тэхен, обходя друзей. — А может ты ещё тусу для нас попросишь? А то твой день рождения, а мы даже подарки не принесли? — со стороны доносится свист от типичных альф университета. Валерио морщится, посылая им средний палец. — Заткнитесь, животные. — Ты что, нашу Бэль не отпустят туда, где куча альф, — хмыкает Тэхен, толкая дверь аудитории. — Я попробую, но не обещаю. Все равно я планировал выбить путёвку в лагерь. — Да ты серьезно играть намерен! — вопит Тэхен и шикает на недовольных студентов. — Могу посоветовать пару магазинчиков с нижним бельём. Самое лучшее на северной стороне. Там такие шмотки у них. — Будто у нас нет магазинов с нижним, — бурчит Юнги, усаживаясь на своё привычное место на третьем ряду. Охрана омеги идёт в самый конец, занимая уже приготовленные для них стулья. Появление Юнги в университете произвело фурор на всех. — Там и правда лучшее, — достаёт из рюкзака тетрадь Валерио. — Он шарит, отвечаю, — хихикает Тэхен, получая очередной удар от друга. А Юнги подпирает подбородок руками, задумываясь. — Тогда мне нужно избавиться от моих ангелов смерти. Они не позволят мне переехать на другую сторону, доложат Чонгуку. — Да ради такого дела мы возьмём их на себя, — Тэхен толкает Валерио, подмигивая улыбнувшемуся Юнги.

🧬🧬🧬

После занятий Юнги говорит альфам, что останется ещё на час у Тэхена. И, воровато оглядываясь, перелазит через окно его комнаты и бежит к заранее заказанному такси, которое без проблем перевозит его через границу и довозит до нужного магазина. Когда омега входит в чистое и светлое помещение, сразу втягивает запах дорогого бутика. Нижнее белье элегантно висит на чёрных вешалках в подсвечиваемых стендах, заставляя Юнги задержать дыхание. Омега сглатывает и, улыбнувшись сам себе, идёт к стенду с чёрной полупрозрачной тканью. Консультант помогает парню подобрать все самое нужное и красивое, рассказывая про каждую ткань с такой гордостью, что Юнги начинает завидовать пареньку, любящему свою работу. А на этой стороне и правда качество нижнего белья было куда лучше, чем на их, может потому что именно на северной стороне популярны публичные дома. — Ещё у нас есть набедренные цепочки, если желаете. Они потрясающе выглядят на теле, — бета подводит Юнги к нужному стенду. Его взгляд скользит за спину парня, а лицо резко бледнеет. Бета исчезает сразу же, а Юнги сильнее сжимает рассматриваемую цепочку, стараясь не вдыхать чужой запах. — Моя слабость, я очень удивился, когда мне доложили, что ты пересёк границу. И как братик отпустил? — Лиен ровняется с Юнги, кидая взгляд на стенд и хмыкая. — Или неужто сбежал? — А ты примчался сюда по первому звонку пограничников, — Юнги медленно поднимает взгляд на омегу с ярко-синими волосами, презрительно оглядывая. — Я соскучился, — тянет губы в улыбке омега. — А я нет. Не смущай консультантов и дай выбрать мне белье, — Юнги приветливо машет рукой консультанту, но Лиен метает в него взгляд, что тот сразу прячется за кассой. Юнги закатывает глаза, толкая охрану омеги и проходя к другим стендам. — Зачем тебе консультант, если тут я, — Лиен перебирает комплекты, доставая ткань изумрудного цвета. — Безвкусица, — кривится омега, хоть комплект был бесподобен. — Зря, он подошёл бы под цвет твоих лисьих глаз, — хмыкает Лиен, вешая комплект назад. Юнги недовольно цокает языком, а потом морщится на ещё не заживший пирсинг языка. Он сухо интересуется у дрожащего консультанта про примерочные, сразу направляясь туда с ворохом белья. Юнги демонстративно задёргивает шторку прямо перед носом Лиена, что облокотился о косяк примерочной. Когда Юнги с наслаждением оглядывает своё подтянутое тело, облаченное в чёрный комплект и цепочки, блестящие в искусственном свете, шторка бесцеремонно распахивается. Юнги не успевает даже возмутиться, когда Лиен встаёт сзади, оглядывая тело Юнги в отражении зеркала. — Когда-нибудь я выкраду тебя, чтоб набить на твоём теле своё имя. Оно идеально будет смотреться на твоих бёдрах, — омега медленно скользит языком по верхней губе, давя желание провести по идеальной коже без изъянов кончиками пальцев, насладиться ее шелком, которая будет мягче ткани этого магазина, Лиен уверен. — Как цинично, Ли Лиен, — кривится Юнги, стараясь прикрыться ладонями, но омега тут же их перехватывает, убирая в стороны. — Как сексуально ты говоришь мое имя. Записал бы на диктофон и слушал двадцать четыре часа, — тянет воздух у его уха Лиен, в блаженстве прикрывая глаза. Такого больше нет ни у одного омеги в мире. Юнги пахнет жженым сахаром с лёгкой ноткой виски. От этой какофонии у Лиена лёгкие будто кислотой обливают. Они обугливаются, плавятся, вызывая дикий дискомфорт. Но Лиен словно мазохист, каждый раз будет возвращаться к этому омеге, чтоб вдохнуть для себя убийственную смесь. — Кретин, — шипит Юнги и выталкивает омегу из примерочной. Юнги останавливает свой выбор на самом первом чёрном комплекте, когда приходит сообщение от Тэхена.

«Твои амбалы внизу затихли. Поторопись»

Юнги поджимает губы и, схватив все нужное, вылетает из примерочной. Этот ни с чем не сравнимый запах смолы, табака и дерева бьет по мозгам Юнги, заставляя того замереть у входа в примерочные и прирасти к мраморному полу. Кажется, самый страх омеги сейчас стоит в нескольких метрах и прожигает темным антрацитовым взором Лиена напротив. Атмосфера в магазине накалилась до предела, что висящая на потолке сигнализация начинает неожиданно громко гудеть, окрашивая лица всех присутствующих красным светом. Дыхание Юнги замедляется, когда этот темный взгляд с отблеском красного медленно перетекает на него. Чонгук знает, что сердце Юнги забилось словно умалишённое, знает, как тот в страхе глотает сухой ком в горле. Смотрит и наслаждается. Юнги сильнее в ладонях сжимает ткань белья, не решаясь сделать и шага навстречу к брату. — Мы уходим, — эти слова отскакивают от стен и стрелами влетают прямо в плоть Юнги, которая обугливается в тех местах, по которым проходится взгляд брата. В тиши магазина раздаётся смешок Лиена. — Обращаешься с ним, будто он твой пёсик. Ещё скажи «к ноге». Юнги, кажется, совсем перестаёт дышать, когда Чонгук снова переводит взгляд на впереди стоящего Лиена, что стоит в расслабленной позе, сунув руки в карманы. — Юнги, — тверже повторяет он, продолжая ровно смотреть на Лиена. С виду Чонгук полностью спокоен, только омега чувствует эту раздирающего его злость. Юнги, будто оклемавшись от мутного транса, быстрым шагом идёт к брату, пока Лиен не хватает его за предплечье, останавливая. Юнги в страхе прикрывает глаза, потому что в антрацит Чонгука невозможно смотреть, там преисподняя ворота свои открыла, приглашая. — Забери все. Считай, что это мой подарок, — Лиену наплевать на Чонгука и на его псов, но ему не наплевать на сжавшегося омегу, которого так хочется закрыть своим телом, приласкать и успокоить. — Выкинь, — и пальцы Юнги разжимаются только от одного слова Чонгука. Чёрная ткань струится омеге под ноги, которую он перешагивает, следуя за Чонгуком к двери магазина. Лиен лишь хмыкает, провожая фигуру омеги взглядом из под опущенных ресниц. Таких, как Юнги больше нет. Лиен искал везде, даже в другую страну летал, бродил по улицам, заходил в бордели, пытался запах такой же унюхать. Ничего. Даже близко ничего похожего. Потому что Юнги, как единственный экземпляр изумруда, который не подлежит обмену или выкупу. От этого глотку и дерёт. Они с Чонгуком виделись единожды, но этого хватило, чтобы Лиену увидеть то самое неозвученное «Тронешь, я твою плоть сожгу». А Лиен тронет, потому что он был рождён в огне, а плод слишком сладок, чтоб не вкусить его.

🧬🧬🧬

Юнги еле поспевает за спиной брата, что быстро вздымается. Сейчас Юнги ненавидит свою способность чувствовать эмоции брата, потому что его изнутри раздирает, каждый орган будто кислотой обливают. — Малыш, тебе лучше сейчас придумать самое действенное оправдание, потому что я очень зол, — Юнги на секунду тормозит, но его подталкивают в спину сзади идущие альфы из охраны брата. Юнги было открывает рот, судорожно придумывая, чтобы сказать, но Чонгук словно не ждёт от него ответ. — Я дал тебе разрешение, отпустил на учёбу, потому что ты так этого хотел, а что я вижу теперь? У меня сложилось впечатление, что ты поэтому отпросился, — Чонгук говорит спокойно, идя по безлюдному торговому центру, хоть Юнги помнит, что тут было много народу, когда он входил, но омега чувствует эту бурлящую злость. — Нет! Я был в университете. Я правда скучаю по друзьям, — когда они выходят на улицу, Юнги видит цепочку одинаковых чёрных Мерседесов семьи Чон. — Что тут ты делал? На другой стороне. Тебе у нас магазинов мало? — альфа поворачивается, а Юнги удивляется, как выдерживает его взгляд. — Я никогда не врал тебе... — Юнги осекается, когда альфа кладёт свои руки на его плечи, притягивая ближе. Такой любимый запах стал резче, опаснее. — Я даю тебе все, а ты сбегаешь на другую сторону, не предупредив моих парней. Это побег, сахарок. Ты нарушил мой прямой приказ, — смотрит прямо в глаза, где нет ничего живого. — Я не... — пытается возразить Юнги, но Чонгук не слушает больше. Отпускает, идя к другой машине. — Ты едешь в другой машине. Сейчас я слишком зол на тебя, — а для Юнги эти слова словно ножом по сердцу. Хочется окрикнуть, оправдаться, потому что в мыслях Юнги ничего такого не было. Почему Чонгук не почувствовал, когда Юнги чистую правду говорит. Омегу слегка толкают к машине, заставляя сесть. Юнги провожает взглядом сорвавшийся с места чёрный Макларен Чонгука, что с ревом скрывается из виду. Юнги поднимает экран телефона вверх, открывая сообщения от Тэхена.

«Повторяю. Твои амбалы внизу чего-то притихли»

5:47pm

«Детка, что ты натворил? Почему Чон мать его Хосок топчет мой газон?!»

5:50pm

«Детка, он поднимается! Мои шкафы не выдержат вес этого кабана»

5:51pm

«Это Ким Тэ, и я веду прямой репортаж, когда гребаный Чон Хосок выламывает дверь моей комнаты. Ну что за сука? Не капли уважения к дизайнерам. Наорать на него что ли?»

5:52pm

Сообщения от друга на этом обрываются, и Юнги отправляет беспокойное «Ты жив?». Конечно, Ким Тэхен жив, потому что дверь выламывал Хосок. Валерио рекомендует выпрыгивать из тачки, будто наизусть зная действия Чонгука, а у Юнги сердце гулко бухает, когда они въезжают на территорию дома Чонгука. Уже тогда Юнги пугается, что привезли его не в родительский особняк. Чонгук выходит из машины, не ожидая брата, идёт ко входу в дом. У Юнги сердце обрывается, он толкает дверь авто, не обращая внимание на подошедшую охрану и лающих при виде младшего Чона доберманов. — Чонгук, это был сюрприз! Сюрприз для тебя! Я хотел самое лучшее нижнее белье именно для тебя, я не виноват, что такое есть только на северной стороне. Лиен появился там случайно, поверь мне, — голос омеги срывается, когда Чонгук тормозит прямо у двери. Юнги все равно на замолчавшую охрану, он срывается с места, быстрым шагом подходя к брату, обхватывая его лицо ладонями. — Это тоже для тебя. Все для тебя, — омега высовывает кончик языка, на котором покоится круглая бусинка пирсинга. Чонгук тяжело сглатывает, скользит взглядом по блеснувшему языку, влажным губам и дергающемуся в истерике кадыку. — Ты же всегда смотришь в глаза и все понимаешь, так посмотри же, — Юнги распахивает изумрудные глаза, которые поддёрнуты слёзной пеленой. Чонгук втягивает воздух, а потом резко подхватывает омегу под задницу, заставляя того обвить худыми ногами его торс. — Я знаю, — шепчет он, касаясь кончиком языка носа в шоке распахнувшего глаза Юнги. — Знал и продолжал злиться? — обреченно выдыхает Юнги, запрокидывая голову и подставляя шею под поцелуи брата. — Я всегда на тебя злюсь, — Чонгук сильнее перехватывает ягодницы омеги, толкая бедром дверь в особняк. Юнги впивается пальчиками в темные волосы брата, оттягивает их. Наслаждается тем, что он единственный человек, кому позволено касаться альфы. Шипит, когда Чонгук нарочно задевает ещё не заживший пирсинг. Омега не соображает, когда Чонгук толкает дверь своей темной комнаты, опуская брата на пол. Тот, не отрываясь ни на сантиметр, продолжает лизать губы Чонгука, ладонью скользя по шее, что вся исписана темными рисунками. Юнги отрывается, тяжело дыша, а потом медленно опускается на колени, дотрагиваясь пальчиками ремня брюк, щёлкая пряжкой. Чонгук спиной прижимается к стене, смотря на белую макушку омеги сверху вниз. Он запрокидывает голову и вдыхает не хватавшего воздуха. Юнги опускает взгляд перед собой и, сглотнув вязкую слюну, тянет брюки вниз, пальцами оглаживая натянувшуюся ткань боксеров. Он одним движением достаёт головку и неуверенно поднимает взгляд на смотревшего на него сверху вниз Чонгука. Если бы это была картина, она висела бы за пуленепробиваемым стеклом, потому что такой Юнги — шедевр. — День рождения у тебя, а подарок делаешь мне, — Чонгуку хочется кончить только от одного вида сидящего перед ним на коленях брата, что неуверенно облизывает пересохшие губы. — Если бы ты дал мне ещё пять минут, ты бы наслаждался прекрасным бельём, — поднимает на него взгляд Юнги. — Меня бесит любая тряпка на твоём теле, — альфа нетерпеливо зажимает волосы омеги, слегка подталкивая ближе. Юнги снова опускает взгляд и пробно обхватывает головку, проводя по ней языком. — Блять, — рычит Чонгук, когда металлический шарик проходится по чувствительной коже. Юнги увереннее и глубже обхватывает ствол губами, а Чонгук запускает ладонь в его светлые волосы и нетерпеливо толкает омегу глубже, что член упирается прямо в стенку глотки. Юнги жмурится от выступивших слез, подавляя рвотные рефлексы. Чонгук расслабляет хватку, медленно проведя пальцами за ухом Юнги, что с причмоком продолжает неторопливо и неумело посасывать член. У Чонгука в глазах звёзды взрываются, перед ним сидит его личное проклятье. Мужчина глубоко толкается в рот Юнги и заполняет его белёсой спермой, что струйками стекает прямо по подбородку омеги. Чонгук резко выдыхает, когда Юнги сглатывает все до последней капли. Альфа стирает большим пальцем струйку на подбородке и толкает его в рот парня, который тот, обхватив губами, начинает посасывать. И Юнги блядски красив, когда томно смотрит из под опущенных ресниц, обсасывая палец брата. Чонгук, рыкнув, подхватывает не отошедшего омегу и впечатывает в простыню за его спиной, резко сдирая заляпанные его же спермой брюки и разводя ноги в разные стороны, закидывая их на свои плечи. Парень выгибается в позвоночнике, когда Чонгук, подцепив остатки спермы пальцами, толкает две фаланги прямо в Юнги, вызывая у того несдержанный и болезненный стон. У Юнги звёзды перед глазами скакать начинают, а мозг задёргивает пеленой похоти. Омега громко стонет в жалкой попытке перебить собственные мысли. Чонгук нависает сверху наслаждается тем, как Юнги под ним то откровенно закусывает губу, то высовывает кончик языка. Юнги готов распасться на атомы, когда Чонгук толкается, даря чувство заполненности. Для Чонгука стонущий под ним брат — его личное проклятье. Кажется, в детстве он не так понял слова отца о том, что брата надо защищать. Многие считают, что Чонгук не даёт Юнги дышать, а альфа просто боится однажды проснуться и не обнаружить рядом такое родное тело. Он готов слететь с катушек и растерзать Лиена, который покусился на то, что принадлежит Чонгуку. Чонгук видел Лиена лишь раз, но этого хватило, чтоб перекрыть на время въезд на северную сторону. Он в этих блядских серых глазах увидел приглашение на войну. Кажется, они уже когда-то в прошлой жизни воевали. Чонгук обнажит клыки вновь и сотрёт омегу с лица земли, потому что выгнувшийся в экстазе Чон Юнги может принадлежать только Чон Чонгуку.

🧬🧬🧬

Прислуга жмётся к стене, когда Лиен влетает в свой стеклянный дом, скидывая на пол первую попавшуюся вазу. Джин, сидевший на диване и листающий какой-то журнал, поднимает на брата безразличный взгляд, оглядывая пылающего омегу. — Та бомба готова? — Лиен рычит на проскользнувшего мимо омегу из прислуги, зачёсывая пятерней назад синие волосы. — Мы же ждём действий с южной стороны, — хмурит брови Джин, откладывая журнал. — Или уже не ждём? — Я видел его, Джин. — И у тебя мозги отбило? Ради какого-то омеги начинать войну со стороной, что по вооружению сильнее нас в два раза, — Сокджин запинается, когда Лиен хватает его за шею, приближая к своему лицу. — Не ты тут решаешь все, братец. Или запамятовал? — рычит ему в лицо Лиен, а потом резко отталкивает от себя, выпрямляясь. — Позаботься о том, чтобы каждое дерево на южной стороне сгорело в страшном пожаре, чтоб каждый человек бился в агонии. И чтоб выжил только он один. — Как я сохраню ему жизнь? К нему не подобраться, чтоб выкрасть, — недоумевает Сокджин, потирая шею. — Мне похуй как ты это сделаешь, — Лиен подхватывает бутылку стоящего на столе виски, идя к винтовой лестнице. — Сегодня Чон Чонгук совершил глобальную ошибку. Он позволил Юнги побывать на моей стороне. Теперь отсюда я его не отпущу, — он тянется к карману, откуда достаёт чёрное белье. — Он прав, это его цвет. Отныне в моём доме он будет ходить только в этом. Джин провожает фигуру брата взглядом, тяжело выдыхая и опускаясь на диван. — Звони Карлу. Нападем на них рано утром, как немцы когда-то на Советский Союз. Сыграем в неожиданность, — Джин машет рукой своему помощнику и разом опрокидывает в себя остатки виски в стакане. — Да поможет им бог.

У настоящих историй любви финалов нет