«Mine»

Для любимых извращенцев. Лухан уже полностью освоился в современном мире, от которого «оберегал» его Сехун. Он познал многое – и горечь, и радость. Горечь от язвительных слов и речей завистников, которые говорили, что он просто выскочка с неизвестным прошлым, появившийся из ниоткуда и сразу завоевал такую популярность. Про него сочиняли разные слухи, притом самые отвратительные, на которые способны их извращённые мозги, а с помощью связей и способов, про которые они сами и говорили, как Лухан добился таких высот, смогли опубликовать слухи в газетах и журналах. Но одновременно он получал радость от фотосессий и общения с другими моделями, от которых мог узнавать много нового, о чём даже не подозревал во время «той жизни». У него есть Исин, который его поддерживает и помогает; есть Минсок, который стал его новым любовником. Не таким, каким был Сехун, а именно любовником от слова «любовь». Он рад, что сбежал с Исином от «той жизни», Лухан точно не променяет эту жизнь ни на какую другую. Если его спросить о том, поступил бы он также, повернув время вспять, то он бы ответил положительно. Ему не нужна «та жизнь». *** Сехун тоже изменился и сбежал от «той жизни». Только разве что живёт в той же квартире и спит с Бэкхёном, осуществляя теперь на нём все свои извращённые фантазии. Он получает заказы от различных журналов, теперь Сехун готовит фотоматериал к статьям и текстам, загружаясь ещё больше, чем на криминалистике, но он этого и хотел. Хотел забыться на время, забыть о Лухане… - Боже, Сехун, ты такой извращенец, - растягивает слова Бэкхён, когда на него одели ошейник и зажали соски специальными зажимами. - А как же Чанёль? – усмехается Сехун. - Да ну его, - отмахивается блондин, обвивая шею редактора руками, - он трахается всего-то в трёх позах, а с тобой так интересно, - Бэкхён приближает к себе Сехуна, засовывая язык ему в ухо, вылизывая его. Редактор стонет, лаская этим слух блондина, который опускает одну руку ниже, поглаживая напряжённую спину, сжимает ягодицу, а после перемещает руку к члену, не спеша, лаская его, распаляя Сехуна ещё больше. Он целует шею писателя, двигая зажим на одном соске, иногда крутя болтик, чтобы они сжимали сильнее его сосок, отчего Бэкхён сам стонет и иногда вскрикивает. *** - Исин, спасибо тебе за всё, - Лухан слегка приклоняется перед старшим. - Ты так говоришь, будто съезжать от меня собираешься, - беззлобно усмехается он. – С Минсоком всё так хорошо складывается? - Нет, - Лухан немного краснеет. – Это невозможно, ведь из-за этого могут поползти слухи. - Скажи честно, тебе нравится этим заниматься? И такая жизнь тоже тебе нравится? - Да,- кивает младший для большей убедительности. - Тогда я спокоен за тебя. *** У Лухана очередная фотосессия для обложки журнала. Его одели в рваные джинсы и рубашку с ослабленным галстуком, отчего он ещё больше похож на андрогина – с первого взгляда нельзя понять, какого он пола. Ещё и макияж, состоящий из smoky eyes. Пока он позировал на стуле под вспышки фотокамеры, от его взгляда не ускользнуло то, что тут… Сехун. Он с кем-то разговаривает и покаместь не знает о том, что тут Лухан, но его это всё равно беспокоит. - Что-то случилось? – спрашивает Минсок, выпрямляясь. - А? Нет, всё в порядке. Фотосессия возобновляется, Лухан пытается забыть о присутствии Сехуна, но это становится тяжелее, когда последний начинает смотреть на него… - Может, сделаем перерыв? – замечая перемену в китайце, предлагает Минсок. - Да, не помешало бы, - Лухан неловко улыбается, вставая со стула и собираясь уйти обратно с гримёрную. Но уйти ему не даёт Сехун, который схватил младшего за руку, останавливая. Внутри Лухана всё сжалось от непонятно откуда взявшегося страха. Он не знает, что от него хочет Сехун – это и пугает. - Ты изменился, - спокойно сказал редактор, но младший вздрогнул от этого. – Я видел тебя в журналах… Я всегда знал, что ты красавец. - Отпусти, - почти молит Лухан. Сехун выполняет просьбу, размыкая пальцы на запястье младшего. Он больше не имеет на него никакого права. Не имеет права его удерживать, приказывать ему, делать с ним всё, что вздумается – Лухан зажил своей жизнью, они теперь друг другу почти чужие… Лухан вошёл в гримёрку и налил себе стакан воды, начал жадно пить. Его всего трясёт. Почему? Ведь ему больше ничего не грозит, по крайней мере, от Сехуна точно. Он не может ему ничего сделать, но откуда этот липкий страх, распространившийся во всём теле? - Лухан? – от голоса Минсока, Лухан вздрогнул, поперхнувшись водой, но быстро откашлялся. – Это ведь был… Сехун? – фотограф приобнял младшего. – Мне Исин про него рассказал. - Да, он, - тихо ответил китаец. - Не беспокойся, он тебе ничего не сделает. У тебя ведь теперь есть я и Исин – мы не дадим тебя в обиду этому ублюдку. - Спасибо, - Лухан прижимается всем телом к Минсоку, пряча лицо в изгибе его шеи. Старший усаживает Лухана на диван, сев с ним рядом, прижимая к себе, поглаживая по спине. Младший успокаивается, он чувствует себя защищённым вместе с Минсоком, он точно знает, что тот не даст его в обиду и сделает всё, что в его силах. Минсок встаёт и закрывает дверь в гримёрную, чтобы им никто не помешал, после возвращается к Лухану, приобнимает его и целует в губы. Они целуются нежно и чувственно, нечета тем поцелуям с Сехуном, от которого постоянно чествовался напор и животная страсть. Минсок расстёгивает пуговицы фирменной рубашки, просовывает руку и поглаживает грудь Лухана, ощущая, как тот начинает возбуждаться. Старший спускается к его шее, тихо говоря: «Я не дам тебя в обиду», нежно целует, стараясь случайно не оставить засоса, укладывая Лухана на спину, нависая сверху. Младший забывает о том, что видел Сехуна и, возможно, что он ещё здесь, да и вообще он забыл обо всём и всех, для него сейчас существует только Минсок, который, похоже, его реально любит. Старший спускается к груди, начиная лизать один из его сосков, посасывая, издавая неприличные чмокающие звуки, отчего Лухан зажимает рот ладонью, заглушая свои стоны. Позже фотограф снимает джинсы с младшего вместе с бельём, кладёт на подлокотник дивана, а сам берёт в рот возбуждённый член Лухана, из-за чего слышится сдавленное мычание и всё его тело дрожит от удовольствия. Сделав ещё пару движений головой, Минсок отстраняется, достаёт презерватив из кармана, разрывает зубами обёртку и раскатывает по своему члену. Старший опускается вниз, вводя в Лухана свой язык, смачивая его анус своей слюной, слыша мычание и чувствуя, как рефлекторно дёргаются и сжимаются мышцы. *** После того, как Минсок, выкинув использованный презерватив в корзину, оставил Лухана одного со словом: «Отдыхай». Младший встаёт с дивана, на нём только расстёгнутая рубашка и ослабленный галстук. Он смотрит в зеркало, вспоминая всё, что с ним было, пока он жил вместе с Сехуном… Он обхватывает себя за предплечья, понимая, как ужасно он жил. Он не жил, как человек, а существовал, как собака… Он только и делал, что трахался с ним, иллюзорно наслаждаясь всеми его извращениями… Это была не жизнь… Хорошо, что он освободился от неё…