Уши, лапы, хвост: Белый лис и все прилагающееся

- Вставай, муха! – было, увы, первым, что услышал младший Малфой при пробуждении, прежде чем его нагло столкнули с дивана. - Сквибка! Он рыкнул, недовольно смотря на девицу, которая, по канонам их распорядка дня, должна была в качестве ответа назвать его то ли мелким снобом, то ли нытиком. Однако именно сегодня в качестве ответа Драко получил лишь тяжелый взгляд, сквозящий презрением, глубоко затаенной ненавистью и… беспокойством. - Собирайся! – она рявкнула, отворачиваясь. – И куртку надень, мы уходим! Малфой проводил удаляющуюся Беллу хмурым взглядом, сдерживаясь, чтобы не послать ее куда подальше словами, которые он именно от нее и узнал, и за которые Люциус наверняка заставил бы своего сыночка помыть рот мылом. Либо просто убил бы Веля – обычно все исключительно по вине этого лиса и происходит. Сколько Драко провел в этом месте – он не знал. В какой-то момент все происходящее начало казаться неприятным сном, который когда-нибудь просто закончится. Увы, просыпаться по щелчку пальцев мальчик не умел, от чего ему оставалось только смириться с окружением, потеряв какой-либо интерес к незначительным для местных обитателей вещам, ранее приводившим его в настоящий ужас. Дыры в стенах и потолке, порванная мебель, малюсенькие, грязные комнаты, сырость, отвратительная еда, снующие в округе магглы, которых и людьми то можно было назвать только с натяжкой – все это выглядело просто раздражающим фоном, размывалось в его глазах до простых пятен. Этот мир был сер. Бесцветен, скучен, равнодушен ко всему и вся… И во всем этом пустом окружении единственным элементом, что всегда выглядел четко в его глазах, была Бакмэн. Она – препятствие, не дающее ему «проснуться», она – преграда, которую он либо пройдет, либо сдастся и навечно останется в этом бесцветном мире. И только эта цель не позволяла ему отчаяться. Драко натянул на плечи рваную куртку, которую несколько дней назад достала Белла, и поспешил выйти из комнаты. Он никогда не думал, откуда Бакмэн берет вещи или еду, пожалуй, он принимал это как данность. Лишь изредка он заходил с ней в маггловские продуктовые магазины, где девочка покупала хлеб, попутно вынося под футболкой консервы. Все остальное… просто появлялось, Драко не следил за этим. - И куда мы спешим? Он даже не удивился, когда ему не ответили. Белла перебирала вещи, краем глаза Малфой даже заметил, как девочка засовывает нож в сумку, потом она достала темно-синий плащ с дырой на спине, которого он до этого ни разу не видел… а может видел, но не замечал. Он зевнул, исподлобья наблюдая за этой картиной. Почему-то ему казалось, что сегодня кто-то умрет. - Пошли! – она почти по-змеиному прошипела это, хватая Драко за руку, прежде чем выйти в подъезд и начать спускаться по лестнице. Малфой так и не узнал: живет ли в этом доме кто-нибудь, кроме них, или данные развалины облюбовала только Белла. По крайней мере за это время никто еще не пробовал вломиться в квартиру, а потому Драко и не задумывался об этом. Они вышли на улицу, где не работал ни один фонарь. Мальчик лишь с непривычки обратил на это внимание, так как до этого раньше семи он не просыпался. Ясно было, что сейчас еще ночь, только вот для Малфоя это значило безмерно мало… здорово, он теперь понял, почему ему так сильно хотелось спать. Наследник хотел себе поаплодировать за такую гениальность. Наследник… как мало теперь значило для него это слово. Наследник чего? Красивого поместья? Еще десятка имений? Рода? А чем вообще является этот род? - Только фамилией. – как-то ответила ему Белла, когда он задумался об этом в первый раз, случайно задав вопрос вслух. Драко тогда жутко был с ней не согласен, ощущая желание оспаривать это утверждение до конца своей жизни. Может… может его жизнь уже подходит к концу, не зря же у его спутницы нож, однако уверенность волшебника в своей правоте со временем угасала все сильнее. Только фамилией… И чем ему помогла в этой ситуации великая фамилия Малфой? Звездное имя, данное по традиции чистокровного рода Блэк… Что-то не видно, чтобы кто-то спешил его спасать, одарял могуществом и лучами славы. Так есть ли тогда смысл в том, что он Малфой? Мальчику не нравились эти мысли, но именно они из его головы и не вылезали. С каждым шагом липкий страх все сильнее заползал ему под кожу, в ушах звенело, а в горле будто застрял ком. Он еле переставлял ноги, но заставлял себя идти в одном темпе с девочкой. В кромешной тишине, нарушаемой лишь звуком шагов и шумом дыхания, блондин двигался по краю дороги за Бакмэн, даже не утруждая себя наблюдением за местностью. Лишь когда девочка остановилась, он оторвал взгляд от земли, чтобы посмотреть, куда же они пришли. Тот дом… Белла задержала дыхание, ее глаза лихорадочно блестели, а рука каждый раз опускалась к сумке. «Может, убьют все же не меня…» – было первой, и самой гадкой мыслью, пришедшей Драко на ум. Дом, где живет сумасшедшая старуха с ребенком, дорога, проходя по которой каждый раз Белла останавливалась, с нечитаемыми эмоциями смотря на это место... Малфой так и не узнал ничего больше о развалине и ее обитателях, обсуждать их девочка не любила. - Издашь хоть звук – убью. – все, что она сказала, прежде чем двинулась по темной тропе к крайнему окну, продолжая держать Драко за руку, сжимая ее явно крепче, чем стоило. Белла шла тихо, осторожно перешагивая через лежащую на земле большую ветку, будто всегда тут ходила и делала это тысячи раз, а потом забралась на деревянный ящик, что стоял у почти полностью заколоченного окна на первом этаже, стараясь ничем не выдавать свое присутствие – ни одна дощечка под ней не скрипнула. Малфой остался ждать ее внизу, а потому ничего и не увидел, кроме слабого света из крупных щелей между досками. Ожидание казалось ему пыткой, тяжело было понять: стоит ли он тут пару минут или уже полчаса. За все это время Белла ни разу не двинулась, вживаясь в роль каменной статуи, пока сам Драко просто не находил себе места. Зачем они здесь? Что нужно Бакмэн? И, Мерлин, когда это все закончится? От терзаний его отвлек хлопок аппарации, от которого даже Белла всем телом вздрогнула, поворачивая голову – безумие в ее взгляде мальчика не обрадовало. со стороны бокового окна, увы, Малфой не увидел пришедшего, однако интуиция его не обманула, и, судя по звукам дверного звонка, неизвестный волшебник решил навестить именно эту квартиру. А потом снова наступила тишина. Драко обратил взгляд на небо, подмечая, что уже светло. Его внутренние часы, хоть и раньше не блистали точностью, в последнее время все сильнее ошибались, но он все равно сделал для себя вывод, что время приближается к шести. - …и вам еще хватает совести говорить ОБ ЭТОМ??! – в конце и без того громкий женский голос сорвался на крик. – Вы… вы сломали жизнь моей семье!! По вашей вине погибли мои родители!! Именно вы во всем виноваты!!!... Послышался звон разбитой посуды, ругательства, которые было почти невозможно разобрать, все они сливались в какофонию звуков, приводящих младшего Малфоя в дрожь. Белла посильнее натянула капюшон, издавая тихий звук, больше похожий на рычание. Наследник оперся на коробку, которая легонько скрипнула, что полностью заглушил шум внутри дома. Лишь краем глаза через щель между досками в заляпанном окне, в свете маггловской лампы он увидел красную от гнева женщину с растрепанными волосами, орущую на высокого блондина… От удивления Драко так и замер с открытым ртом, узнавая в этом человеке с неприкрытым раздражением на лице никого иного как Люциуса Малфоя, его отца. И в этот момент в голове у Бакмэн что-то щелкнуло, от чего девочка рванула с места, на ходу теряя человеческие очертания, и уже непонятное мальчику существо разбило окно, влетая в комнату. Драко лишь в последний момент успел упасть на землю, чтобы сильно не пострадать от осколков стекла и щепок. Он даже не сразу понял, чем на его глазах стала Белла. Мысли его путались, а картина происходящего выглядела настолько нереальной, что младшему Малфою казалось, будто он в бреду. Казалось, он сейчас проснется, и уже на вторую минуту забудет этот день как страшный сон. Очнется в поместье Малфоев, встретит маму, которая искренне ему улыбнется и обнимет… И среди общего шума Драко четко услышал крик – четкий и громкий, своим звучанием перекрывший весь его мир, прервавшийся громким треском и хрипением. Сердце мальчика опустилось в пятки от понимания, что кто-то сейчас умер. Он отказывался встать, отказывался посмотреть, что случилось, он зажал уши руками, сжавшись и игнорируя текущие по лицу слезы. Он ненавидел этот кошмар. Он ненавидел все происходящее. Ненавидел Беллу Бакмэн, Лису, Хилдэна и сам Дом. Он просто хотел проснуться. То было последней его мыслью, прежде чем на плечо ему легла рука, и мир перевернулся в воронке аппарации. От пронзительного крика существо замерло, прекращая свои активные попытки отправить Люциуса на тот свет. Это продолжалось секунду, две… Даже сам Вель, увидевший, что Регулус все же забрал Драко, еле сдержался, чтобы не отвернуться, наблюдая как женщина, в своем неряшливом и бедном виде ни капли не уступавшая Белле, хрипит, придавленная упавшим шкафом и его обломками. Обскур застыл в воздухе, Люциус поудобней ухватился за палочку, готовясь защищать свою шкуру до последнего, а Хилдэн продолжил незаметно наблюдать за происходящим из коридора. Не было ничего удивительного в том, что Берк с помощью братца за это время раздобыл информацию о Бакмэнах, а потому сейчас у Веля была полная картина происходящего. Он слышал, как Люциус в свойственной ему горделивой манере предлагал женщине вступить в род в качестве дальнего родственника, каковым она и являлась, слышал, как Оливия Бакмэн кричала, обвиняя во всех бедах своей семьи Малфоев, да и всех волшебников мира в целом. А потом появилась Белла. Серое существо ворвалось в комнату, сметая все на своем пути. Вель, сидевший на тот момент в коридоре прихожей, широко открытыми глазами наблюдал, как нечто, что один раз его уже чуть не убило, превращало комнату в руины, опрокидывая мебель и уничтожая все, что тут было. На Люциуса сработал эффект неожиданности, а потому взрослый маг не сразу понял, что произошло, лишь в последний момент успевая поставить перед собой щит. Оливии Бакмэн везло меньше, она не успела увернуться, и тогда раздался крик. Громкий, предсмертный, будто кричала банши, а не обычная сумасшедшая женщина. Серое существо замерло, не в силах сдвинуться. - Ма-ма… – почти нечеловеческим голосом, будто не веря в увиденное, говорило уже не существо, говорила Белла Бакмэн, чей силуэт виднелся сквозь серый дым. На лестнице послышался шум, и почти аналогичный, но более детский голос. И паззл сложился. За окном показался силуэт Регулуса, вернувшегося, чтобы забрать Хилдэна, однако именно он прервал эту призрачную тишину, наступив на осколок стекла. Треск заставил Беллу обернуться, Вель не видел ее лица, но по тихому всхлипу был готов поклясться, что девочка не смогла сдержать слез. И она смотрела на Блэка. И в ту же секунду на ее месте вновь появилось существо. - Рег! – Хилдэн крикнул, почти мгновенно оказавшись рядом с Блэком, чтобы оттолкнуть того, когда обскур кинулся в сторону окна. Лишь краем глаза Вель заметил приближающееся серое пятно, прежде чем его сознание заплыло туманом, и картинка перед глазами сменилась. Мальчик больно ударился о бетонный пол здания, где до этого времени жил Драко с Беллой. Голова трещала, мыли путались, но он просто понял, что только что пережил магический выброс – редкий опыт для него, учитывая, что в теле оборотня магия надолго не задерживается. Девочка сидела напротив, заливаясь слезами, схватившись обоими руками за голову. Знала ли она, что все именно так и обернется? Где-то в доме Бакмэнов в тот момент Люциус в одиночестве стоял посреди комнаты, смотря на то, что осталось от матери Беллы. Заклинанием он поднял с ее тела шкаф, и, слыша хрип, чуть выдохнул, понимая, что потенциальная родственница еще жива. Малфой первым делом использовал диагностирующее заклинание, и, вопреки ожиданиям, после него тело Оливии Бакмэн нечеловечески скрючилось, а сама женщина раскрыла рот в беззвучном крике боли. Волшебник отшатнулся – ему неоткуда было знать, что причиной ненависти этой женщины к магии, помимо вбитых ей в голову убеждений, была еще и непереносимость магии. Любое взаимодействие с волшебством причиняло ей боль, хоть по рождению она и была волшебницей. Люциус нахмурился и отступил еще на пару шагов, перед аппарацией встречаясь взглядом с заплаканной девочкой, из темноты коридора смотрящей на него как на настоящего монстра. Он никому не расскажет о том, что произошло, эта тайна никогда не откроется свету. И он исчез, не сказав ни слова. И в пустом доме, где остались лишь умирающая старуха и ее пятилетняя дочь, тишину нарушали лишь жалкие всхлипы плачущей девочки, до этого широко открытыми глазами смотревшей, как лорд Малфой буквально чуть не убил ее мать, использовав на ней какое-то заклинание. Она отомстит, она уничтожит его, все, что ему дорого и всех, кого он любит. И петля замкнулась. Вель с пустым лицом смотрел на рыдающую на полу Беллу, не в силах вымолвить ни слова. Больница, убийства, похищение Драко, ненависть к Малфоям – все встало на свои места, и открывшаяся его взору картина просто технически не вписывалась в мир доброй сказки. А сказка-ли это вообще? Маленькая Белла ничего не знала о парадоксах, времени или событиях, произошедших в этот день, она хотела отомстить и спасти свою маму. Она не знала, что, отправившись в прошлое, сама же послужит катализатором произошедших событий, сама же станет человеком, из-за которого пострадает ее мать, из-за которого ее жизнь, жизнь Беллы Бакмэн, оставшейся в разрушенном доме, окажется полностью разрушена. И этого нельзя было исправит, ведь все это лишь замкнутый круг. Белла всегда будет возвращаться в прошлое, чтобы послужить причиной, из-за которой ее младшая версия озлобится на мир и повторит ее поступок. Это было жестоко. Все, что знала Белла Бакмэн о Скачущем Доме – глупая сказка, ничуть не раскрывающая всего смыла и величия этой вещи, ее предназначения и разрушений, что она несет. Думала ли девятилетняя Белла о каких-то парадоксах, судьбе или последствиях? Нет, ни на мгновение ребенок, выросший в ненависти к себе, магии и магам не мог представить, что ее же действия так обернутся против нее. Белла Бакмэн никогда не была хитрым, опасным злодеем. Она была лишь маленькой девочка, для которой этот мир – не волшебная сказка, а настоящий кошмар, уносящий жизни ее родных и любимых. С этого самого дня в ее жизни прошло четыре года, чтобы сегодня она узнала, по чьей именно вине чуть не умерла ее мать. Как бы Хилдэн ее не ненавидел, он считал, что его слова будут излишни. Смысл? Зачем ему говорить, когда молчание, в которое она себя погрузила, намного сильнее ударит по ней? - Заткнись, Малфой. – она прошипела тоном, способным вызвать у человека лишь жалость. Вель опустил глаза, смотря на кончик ножа, упирающийся ему в шею. – Если хочешь жить… - Думаешь, ты сознательно, намеренно, не превращаясь в глистообразного монстра сможешь убить кого-то? – он спросил, за скукой скрывая противную жалость. – Не потому ли мой непутевый братишка еще жив? Нравится оправдывать свою душу потерей контроля? Девочка скривилась, на ее лице было столько ненависти, боли и отчаянья, от чего Хилдэн еще больше путался в своих эмоциях по отношению к ней. И все же, не смотря на все оправдания, Белла действительно была убийцей. Она уже раз чуть не убила его самого, почти отправила на тот свет Зика, чуть не поступила также с Люциусом, и, что больше, она действительно убила множество людей, исполняя свою месть. И тут уже не имело значения, кто за ней стоял и контролировала ли она лично этот процесс. Бакмэн - человек, не будь у нее желания отправить кучу невинных людей на тот свет, стала бы она отдавать контроль над телом монстру, живущему внутри нее, порожденному ею же? Плевать, что все ужасное она делала в обличие обскура, после чего даже лица Веля толком вспомнить не могла, Хилдэн не мог простить себя за то, что в какой-то момент начал испытывать жалость к девчонке, посмевшей убить Зика. Но нет, Вель не был убийцей, а потому он не двигался с места, хоть и понимал, что сейчас он способен забрать ее жизнь одним ударом, одним заклинанием. Девочка выронила нож, с кулаками набрасываясь на Хилдэна, которому не составило труда увернуться, вскакивая с пола. Снизу-вверх он снова смотрел на Беллу, на этот раз уже заплаканную и уничтоженную морально из-за своих же действий. Он не стал протягивать руку, просто смотрел. - Я же ведь тебя почти убила в тот раз… – Бакмэн горько усмехнулась. - Почти. – холодно ответил Вель, пожимая плечами и прикусывая губу. – У тебя было много шансов. - Как сейчас? - Хочешь попробовать? Ответом ему было молчание, девочка скосила взгляд на нож. - Ты тоже мог бы... и все же я не хочу умирать. – она сказала, туманным взглядом рассматривая Веля, поднимаясь на ноги. – Надеюсь, ты поймешь… если останешься жив. Хилдэн зажмурился, когда в комнате поднялась пыль, и серое существо, каковым стала Белла, кинулось в его сторону. Давя в душе раздражение, он в последний момент увернулся, ловко отпрыгивая. - Нихрена я не пойму, дура! – он прокричал это, со злости кидая в обскура попавшийся под руку камень, отвалившийся от стены. – Может, вызывай ты у меня пореже желание пробить твою голову чем-нибудь тяжелым, тебе бы и умирать не приходилось! В глубине души Вель понимал, что кричать на потерявшего контроль обскура также глупо, как уговаривать ликана сесть и спокойно все обсудить в полнолуние, но все равно продолжал это делать. Злость. Злости было много. И она желала вырваться. Хилдэну хотелось провернуть один трюк… От очередного удара глистообразной твари Вель не откинул коньки лишь благодаря кольцу, подаренному ему Берком взамен старого. И в какой-то момент его крики и ругательства перестали вовсе напоминать звуки, издаваемые человеком. Вель выхватил палочку, чувствуя, как она нагревается в его руке, и в следующие пару секунд деревяшка вспыхнула уже знакомым синим огнем, больно обжигающим кожу. Но следующего нападения Хилдэн ждать не стал, снимая с руки кольцо и мчась на обскура со всей скоростью, на которую только был способен оборотень. Рука беспощадно болела, огонь дошел уже до локтя, а потому Велю со злости хотелось просто поделиться этой незабываемой болью с существом. И сквозь весь этот ужас он почувствовал лишь головокружительное счастье, когда тварь перед ним взвыла от боли, откидывая его на метр, как и все вещи в комнате. Существо, частично объятое синим пламенем, проломило дыру в потолке, вылетая из дома, и Хилдэн лишь в последний момент успел увернуться от обломков, врезаясь в каменистую стену. Смотреть, что стало с рукой, не хотелось, его ноги придавило огромным обломком, а по груди распространялась странная боль… Но он был счастливей, чем когда-либо. Пока не прозвучал крик Регулуса… Блэк лишь по остаточному следу от аппарации каким-то удом отследил нужное место, проклиная себя за медлительность. Что происходило с Люциусом в доме, волшебника не волновало, он мысленно костерил несносного лиса с комплексом героя, обскура за все заслуженное и, попутно, себя, за свою неосторожность и слабость. Он аппарировал в дом Беллы, только чтобы заметить дыру в потолке, хрипящего Веля, смотрящего в пустоту горящими красными глазами, и железку, торчащую у него из груди. - Полагаю, тебе просто нравится умирать. – серьезно произнес Дэниел Лиас, не отпуская весла. – Фетиш у тебя такой, вот что я думаю. Приятно наверно ощущать в груди пыльную, кроватную пружину, проходящую насквозь. Вель смотрел на него непроницаемым взглядом, в котором было столько эмоций, но в тоже время ни одной конкретной. - Что-ж, молчанье – знак согласия. – продолжал усмехаться мелкий, который, Хилдэн был готов поклясться, до своей смерти таким запасом издевок не владел. До своей смерти Дэн вообще был лишь маленьким, противным сопляком, действующим всем на нервы. Он не был умен, изобретателен в выражениях, как сам Вель помнил, сын Эмили был очень прямолинеен, от чего и бывал часто бит. Нельзя сказать, чтобы сейчас он вдруг стал собеседником поприятней, просто убить его теперь хочется чутка изощренней. "Весь в отца пошел", - в раздражении заметил Вель и уже было открыл рот, чтобы послать этот наглый труп куда подальше, но не успел, так как лодка вдруг резко пошатнулся, а сам он чуть не свалился в белоснежную бесконечность. - Какого… - Мы приплыли. – опередил его гневную тираду Дэн, поднимаясь и выходя из лодки. Вель в шоке обернулся, замечая, что вода его попутчику была лишь по колено, а сам он шел по горе всякого хлама к еще большей горе из него же. Хилдэн будто снова очутился в Скачущем Доме, смотря на всю эту свалку разных безделушек и мебели. - Поторапливайся, у нас не так мало времени. – уже с «берега» крикнул ему Лиас, и оборотень, костеря весь мир, выбрался из лодки и через почти неощутимую воду потопал за ним, пару раз чуть не упав на неровной поверхности. - Что это за хлам? – решил он не оттягивать с вопросами, оглядывая гору, буквально состоящую из разного рода вещичек: безделушки, украшения, шляпы и более крупные вещи вроде шкафа, электрического стула - какого...? - табуреток, коробок, оружия... - Стоило бы спросить это у себя самого. – буркнул ему в ответ Дэн, поднимаясь выше, где Хилдэн сумел разглядеть… трон. Он то ли со смехом, то ли с удивлением представлял, как в свободное время Дэн - копия самого Эсвеля - пафосно восседает на этом блистательном стульчике, с превосходством оглядывая свои "владения". У него просто не было слов. - Да-да, я понял, что это мое... подсознание... но к чему тут все это? – он не выдержал, снова спрашивая это, прежде чем неудачно схватиться за настенные часы и полететь с ними вниз. – Бедная моя голова… Оборотень выругался, когда рядом с ним, буквально в десятке сантиметров от его головы упали огромные часы с кукушкой, от такого столкновения даже не поцарапавшись. - Эй, мелкий, а я тут случайно не могу умереть в своем... кхм, подсознании? Дэниел, для которого все это даже препятствием не было, тяжело вздохнул и спустился к нему, снисходительно разглядывая человека, вот так просто взявшего, и занявшего его тело в том мире. - Да уж, я ожидал большего от великолепного и непревзойденного Хилдэна. - он протянул. - Увы, я тоже не ожидал, что, умерев, окажусь в компании шкета в куче мусора. – съязвил он, но тут же наткнулся на осуждающий взгляд. - Это… не мусор, – Лиас окинул пространство взглядом, и на мгновение Велю показалось, что он увидел в нем небывалую тяжесть, которой просто не могло быть у ребенка его возраста, – это воспоминания. - Чьи? - Твои. – наткнувшись на ошарашенный взгляд, Дэн поспешил добавить. – То есть твоих перерождений, если говорить совсем уж конкретно. - …а их и должно быть так много? - По-разному. – он пожал плечами. – Есть души старые, есть молодые. Полагаю, твой островок даже не самый большой, возможно есть и больше. – мальчик хмыкнул. – Ты вообще далеко не самый живучий человек, если так посмотреть. - Предпочитаю брать количеством. – он скривился, чувствуя, как его голова ходит ходуном. – Но... разве я не один раз перерождался? - Нет, как видишь. Просто ты помнишь лишь одно свое воплощение… и то плохо. – с какой-то издевкой добавил мальчик в конце, Хилдэн это заметил. – Что-ж, как ощущения? Обычно ни один окклюмент не может так глубоко погрузиться в свое сознание, так что можешь мне поаплодировать, я искал тебя в этом море… долго. – он замялся. – Сложно судить о времени в этом месте. Хилдэн кивнул, садясь и задумчиво смотря на белоснежную водную гладь. Этот день... оказался на редкость интригующим. Оны даже сказал шокирующим. Настолько шокирующим, что еще пару дней Вель будет только отходить... Или валяться в беспамятстве с дырищей в груди - тоже вариант. - Думаю, мне нужно выпить. - Тебе только кажется, людям не нужно питаться в своем же подсознании. – пришел ему серьезный ответ. - А что это за море такое? Небо… У всех сознание обычно облито белой краской, или это из-за того, что я седой? – он решил пока начать с не самых умных вопросов, понимая, что если начнет задумываться о более фундаментальных вещах, то просто отсюда не выйдет. - Как и ты, я нечасто посещаю чужие подсознания… никогда, если говорить точнее. – Дэн хмыкнул, подбирая с земли пиратскую шляпу и натягивая ее себе на голову. – Но раскрою тебе одну свою тайну, раз уж мы именно в твоей голове: это море… я зову его «Самомнением» - оно бескрайно, обширно, кристально чисто, настолько, что полностью отражает в себе белое небо… - Ты вырос нехорошим человеком. - Ты просто пока еще не знаешь, во что вырос ты. Вель скривился, смотря на свое ухмыляющееся отражение в лице Лиаса. - О чем ты говоришь? - О великом и могучем Хилдэне, конечно же. – он пожал плечами. – Или о глупце, пытавшимся всеми силами оттянуть свою смерть. Поднимайся, прежде чем ты покинешь это место, мне стоит кое-что тебе отдать. И блондин вновь столкнулся с горой из хлама воспоминаний, заключенных в этих ничем не связанных друг с другом предметах. Что они значили для него в прошлом? Мог ли он вообще называть прошлое своих реинкарнаций своим прошлым? Снова поднимаясь, он схватился за очередную вещь, которая, впрочем, оказалась тоже не самой надежной, от чего Вель снова свалился вниз, устало смотря на небо. Где-то наверху раздраженно цыкнул Дэн, но спускаться не спешил. Хилдэн поднес руку к глазам, рассматривая схваченную им в падении безделушку – медальон в форме белой лисицы, который почему-то казался ему необъяснимо знакомым… - АЛЬБА!! – прозвучал в голове чей-то крик, но это был не Дэниел, голос принадлежал женщине. По голове пришелся тяжелый удар, темнота… Следующим, что он разглядел, был яркий синий свет, ужас, в глазах друга и огромная трещина в небе, которая хотела его поглотить… нет, которую он должен был закрыть. По мышцам прошлась волна боли, и Дэн Лиас со злющим лицом вырвал из его рук вмедальон, со всего размаху кидая его в море. - ...что это было? - Не обращай внимания. – буквально выплюнул мальчик, переводя взгляд на оборотня. – И не зацикливайся ни на чем, что ты здесь видишь! Просто помни, что это лишь вещи… - Воспоминания. – его же словами ответил Вель, на что получил раздраженный взгляд. – Я видел Эмили… она назвала меня Альбой. Не хочешь объясниться? Дэн закатил глаза, помогая своей беловолосой копии подняться. - Это прошлое, пусть оно и остается в прошлом. - Только вот это прошлое Альбы! Моё… - Тебе не хватило сожженной руки?! – Дэниел перешел на крик, смотря на него со смесью гнева и ужаса. – Просто забудь, что ты видел, если не хочешь однажды сгореть, как и вся память мира об этом человеке. Вель стиснул зубы, почти автоматически хватаясь за свою правую руку, покрытую уродливыми шрамами от ожогов, которые, по словам Дэна, уже никогда не исчезнут, навеки оставшись с его душой. Игнорируя тяжелый взгляд собеседника, Хилдэн начал всматриваться в место, где потонул кусочек памяти Альбы. - Эй! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали - не слышал? - Ты, получается, днями смотришь такие воспоминания? - вопросом на вопрос ответил оборотень, от чего сын Эмили постарался сдержать нахлынувшую на него досаду. - Неплохое кинцо получается. - он процедил. - Значит, ты видел, что там. - ему не требовалось согласия. - И я жду объяснений. Дэн закатил глаза. - А тебе что-то непонятно? Если бы я тебя не остановил, то вместо тебя тут стоял бы уже Альба Хилдэн собственной персоной. Не думаю, что твоя личность смогла бы переварить сотню лет чужого опыта, так что ты стал бы чем-то вроде попаданца в кубе - отстойная идея как по мне. - Ты упомянул огонь. - А разве ты не видел, как сгорел в нем? – Лиас вкрадчиво поинтересовался, но Вель понял, что речь идет не о его больной руке, а о том синем свете, который видел Альба перед смертью. Однако самолично выводов делать Хилдэн не стал, дожидаясь, когда Дэн сам это произнесет. - Что-ж, если не хочешь под конец стать кучкой праха и исполнить долг этого труса, советую воздержаться от попыток покрасоваться. – он хмыкнул, качая головой. – Тот огонь... он тебе не принадлежит, не пытайся больше вызвать его намеренно. По лицу Дэниела Вель понял, что он серьезно, а потому кивнул, просто потому, что еще хотел пожить. - Что случилось с Альбой? То есть… как он докатился до жизни такой? И почему он… почему он именно мое перерождение... То есть, почему я - его перерождение? И что ты тут делаешь - в моем подсознании? Никогда не думал, что моя черепушка - проходной двор для вашей семейки. Дэниел вместо ответа лишь закатил глаза и вытащил из кармана обычную маленькую коробку. - Мой отец – не ты. – Лиас произнес это со всей серьезностью, смотря на Хилдэна. – Не буду спорить, он часть тебя, но он не является чем-то большим, чем обычным осколком души, которому лишь по невероятной удаче удалось выжить. «Ты – не он, но он – это ты» – помни это, кто бы что тебе не говорил. Мальчик вручил оборотню коробку. - А это… - Мой скромный подарок, раз уж на то пошло. – Дэн усмехнулся. – Открывать ее или нет – твой выбор, но и последствия встречать исключительно тебе. Это воспоминания человека, которым ты был, прежде чем стал Эсвелем Хилдэном, и я не про Альбу. Если когда-нибудь тебе захочется узнать, что именно произошло в день нашей смерти, сломай вещь внутри. - Лиас какое-то время всматривался своей копии в глаза, прежде чем добавить: - Подумай только, прежде чем это делать. Она не зря решила заблокировать твою память. Дэниель показал, что больше ничего говорить об этом не собирается. - Можешь идти. - Чего? Но... а как же царь горы… или чем я тут занимался? - Мне было лениво ее искать, потому я решил задействовать и тебя. – Лиас пожал плечами. - Но ты так долго шел, что мне показалось, проще будет сделать все самому, как видишь. Воспоминания… они жаждут быть возвращенными. Мальчик сказал это, взглядом находя медальон в форме белого лиса уже лежащий на берегу в паре метров от них. - Но сейчас… Время на исходе. Если останешься тут дальше, уже не выберешься. Вель посмотрел на прозрачную водную гладь, с удивлением для себя замечая, что совсем белое море вдруг начало темнеть. Вспоминая, что вода здесь по своей сути идеальное зеркало, он посмотрел на небо, замечая, как над островком расползается темной кляксой нечто, погружая белоснежный мир во тьму. - А ты? – он спросил, глядя на сына Эмили. Тот, удивившись, немного замялся, но тут же рассмеялся, с блеском в глазах и затаенной гордостью смотря на юного оборотня. - Что-ж, пожалуй, именно таким я и ожидал увидеть Эсвеля Хилдэн-Малфоя. Но не переживай, дружище, у меня тут есть "свой аналог телевизора", так сказать. – он улыбнулся, кивая головой в сторону горы воспоминаний. – Чтобы ляпнуть такого эпичного напоследок? Кхм, пускай же история, начавшаяся по глупости одного лиса, получит громкую концовку! Мальчик натянул на глаза пиратскую шляпу и, не церемонясь, толкнул оборотня в воду. И на месте, где должен был быть недовольный таким обращением со своей персоной Хилдэн, Дэниел увидел лишь темноту и свое отражение, смотревшее на него с грустной улыбкой. Где-то вдали, куда невозможно было добраться ни вплавь, ни вброд исчезла белая полоса неба, погружая мир во мрак. И лишь Дэн в этой кромешной темноте увидел, как вспыхнули в небе огни полярного сияния, напоминая о далеком прошлом. Закинув медальон песца подальше в водную гладь, юный Лиас с чувством выполненного долга зевнул и снял шляпу, предвидя, что сегодня будет смотреть "фильм" про одного пирата…