Ангел

Накрахмаленный воротничок, выглаженное платье, начищенные до блеска туфли – идеально. Рабочее оперение готово. Ольга улыбается отражению, чуть подправляя шапочку медсестры. День обещает быть удачным. Привезли новых детишек, из детского лагеря — бедняжки отравились местной едой, — да ещё пара ребят вернулось с рецидивом. Ну, ничего, Ольга, ангел всея больницы, как её называют родители, поможет им, выходить их. Кто, если не она? Цокот каблуков звучит по-праздничному в бледных коридорах. Головы детей появляются из палат и радостно кричат: «Здравствуйте, тётя Оля!» Часть врачей уважительно кивает, а другие медсестры дружески похлопывают по плечу или восклицают: «Привет, Олюшка, отлично выглядишь!» В ординаторской на удивление безлюдно. Чашки с недопитым кофе и бутерброды, укрытые колбасой и сыром, царствуют на столе наравне с больничными картами и листами. Ольга кончиками пальцев берет три карты и удаляется. Нет отдыха лучше, чем работа. На ходу просматривает их, тянет уголки губ в стороны. Всё знакомые лица: исхудалые, серые, точно листки дешевой бумаги, с взглядом тусклым, пугающим. Бедные детки! Ничего-ничего, ангел всея больницы поможет, к каждому залетит и облегчит боль. В первой палате четыре койки, на всех – мальчишки. Смех фейерверком взрывается в воздухе, а шутки перескакивают от первой постели до последней. При виде Ольги ребятня замолкает и дружно скандирует: — Доброе утро, тётя Оля! — Доброе, мои хорошие, — щебечет Ольга медовым голоском. — Если не против, я временно отвлеку вашего товарища, хорошо? — И, не дожидаясь ответа, садится на край второй койки. — Ну, Мишенька, как себя чувствуешь? Мишенька, мальчик лет девяти, худой и долговязый, как журавль, с глазами темными, лакричными, смущенно отводит взгляд в сторону. — Хорошо, тёть Оль. Живот больше не болит и не тошнит. — Да? Как хорошо-то. А я тут анализы твои принесла. Давай-ка посмотрим. Знакомые цифры и названия проносятся перед глазами. Вот заветные строчки. Ольга чуть хмурится. Всё в норме. — У тебя… всё нормально, — она поджимает губы. Вместо них — белесый шрам. — Правда? — Мишенька приподнимается на локтях и с надеждой наклоняется вперёд. — Меня скоро выпишут? — Не знаю! — резко отвечает Ольга. И через секунду смягчается. — Возможно. Но надо будет ещё раз сдать мочу и кровь. Вдруг анализы неверны, а, Мишенька? И мы отпустим тебя больного домой. А так делать нельзя, верно? Радость спадает с лица Мишеньки, и он, завернувшись в одеяло, бормочет: — Да, верно. — Вот и славно, — она легко гладит его по ноге, — тогда я врачу анализы твои передам и попрошу повторного обследования. Отдыхай. Ольга посещает ещё нескольких детей, заполняет больничные бланки, уносит заполненные судна и думает-думает-думает. Мишенька. Такой славный, такой хорошенький мальчишка, которого скоро погубят идиоты-врачи. Как можно не заметить, что он серьезно болен?! Щеки ввалились, будто мышцы выскоблены скальпелем изнутри; косточки просачиваются сквозь слишком тонкую кожу, а под глазами мешки напоминают удары от кулаков. Нет-нет, мальчик ещё не выздоровел, это истинная правда. И похоже, что только Ольге не наплевать на него. Ничего, она присмотрит, она поможет, она вылечит. После обхода Ольга тенью движется в сторону шкафчика с лекарствами. Ключ жжёт центр ладони. Всё будет хорошо, как и в прошлые разы. Щёлк-щёлк. Взгляд мечется по баночкам, склянкам, наклейкам, выискивая то самое. Вот он — апоморфин. Пальцы ловко прячут лекарство в карман халата и также ловко закрывают шкафчик. Дело за малым. Шприц наполняется быстро. Ольга стучит по нему, спускает воздух. Делает глубокий вдох и надевает на лицо улыбку. Шаг бодрый, как у пионера. У неё правое дело, без решимости никуда. В палате двое мальчишек спят, третий где-то бродит, а Мишенька читает: лениво переворачивает странички и изредка зевает. Ольга подходит к нему, стучит идеально наманикюренным пальчик по обложке и поднимает шприц вверх. — Солнышко, врач попросил тебе одно лекарство вколоть, для профилактики. Потерпишь чуть-чуть, ладно? Мишенька нехотя кивает и протягивает слабенькую ручку. Боже, да её можно сломать как ветку! Нет, Ольга делает всё правильно. Она спаситель, а не эти тупоголовые врачи. И этот ребенок будет ей ещё благодарен. Игла входит плавно, точно нож в масло. Мгновение — готово. Мишенька слегка морщится и послушно сгибает перевязанный локоть. — Какой ты умничка, Мишенька! — Ольга любовно треплет его по волосам. — Всё вытерпел. Отдыхай, мой хорошенький. Она шустро разворачивается и как можно скорее покидает палату. Хватает пяти минут. Мишеньку находят блюющим на пол и скулящим от тошноты. Его умывают, ставят капельницу и звонят родителям. Простите, но он должен полежать ещё пару дней. Лечение продолжается. Ольга, наблюдающая издали, гордо улыбается. Она ангел, что выходит его, спасет. Как, впрочем, и остальных.