Невыносимая женщина

Прошло уже много времени. Зима наконец закончилась, забрав с собой ненавистный холод. До защиты диплома оставалось полтора месяца и я уже закончила приводить его в порядок. Даже мою любимую женщину он уже полностью устраивал. Нам редко удавалось проводить время вместе с Надей, потому что остальные ее дипломники требовали внимания, да и семестр понемногу подходил к концу, поэтому работы у нее было выше крыши. У меня же, наоборот, настало какое-то время спокойствия. Никаких проверок, никаких поломок, все было просто прекрасно! Рабочий день заканчивался и начинался ровно в назначенное время. Иногда Надя просила забрать к себе Катюшу на вечер, а я никогда не отказывала, потому что до безумия любила эту маленькую хулиганку. За это время мы с ней сблизились, наверное, даже больше, чем с Надей. Она всегда так радовалась, когда видела свою фенечку на моей руке, а я всегда носила ее. И когда я забывала ее дома, например, после душа, мне было даже как-то некомфортно. Выдавались и дни, когда можно было хоть немного отдохнуть. В ту теплую апрельскую ночь мы шли по городу и я впервые держала ее за руку, не опасаясь никаких реакций прохожих. Их было совсем мало, а те, кто изредка проходил мимо, не обращали на нас никакого внимания. Надя рассказывала, как прошел ее день, как студенты защищали ей лабораторные, а я внимательно слушала. Мне было интересно все, что связано с этой женщиной. Она рассказывала, как перед ней пытались выкручиваться ничего не знающие студенты, а я думала только о том, как не соответствует ее нежный мягкий голос тем умным и сложным вещам, о которых она говорит. Мы ещё немного обсудили учебу и университет, но когда истории закончились, мы просто молча шли. И это молчание было по-своему прекрасным, потому что я держала ее за руку, я чувствовала ее тепло и знала, что она рядом со мной. Не нужны были никакие слова, мы и так все знали. — Слушай, а метро в час закрывается? — спросила Надя, нарушив молчание — Да, около того, а что? — Уже полвторого... А мы довольно далеко ушли от дома, — задумалась она. — Ничего. Всегда есть такси. Или... — мой взгляд упал на пару электросамокатов, стоящих на парковке. — Можем воспользоваться этим! — Ты когда-нибудь ездила на них? — Да. Прокатимся? Пешком до дома минут 40, не меньше, — предложила я. — Я как-то не знаю... Никогда не пробовала. — Да ладно тебе, на улице все равно никого нет, ты никого не собьешь. Попробуй? Тебе понравится — Ну... Давай попробуем... — она неуверенно согласилась. — Оу, только тут на одном из них мало заряда, до дома вряд ли хватит. Но как закончится, сможем пересесть на один. Сейчас, одну минуту... Я начинала поездку в приложении и сканировала QR-коды на самокатах. — Так, готово! Смотри, — я подозвала Надю поближе. — Тормоз здесь. Вот эта ручка – газ. Сначала отталкиваешься как следует, а потом жмешь на нее и он поедет. Это легко, ты сразу все поймёшь. — Ну что ж... — Надя взяла самокат и хорошенько оттолкнулась, нажав на ручку газа. — Воу! Она немного проехала по прямой, но уже была в восторге. Я, не теряя времени, встала на второй самокат и поехала за ней. Когда я догнала ее, мы не очень быстро поехали параллельно друг с другом в сторону дома. — Ну как тебе? — Обалденно! — не переставала по-детски радоваться Надя. — До какой скорости он разгоняется? — Понятия не имею, если честно. Хочешь проверить? — Догоняй! — засмеялась она и резко повернула ручку газа, быстро удаляясь от меня. Вот это моя девочка! Дерзко, нагло, какой она никогда не была, но чего ей так не хватало иногда в жизни. Я поехала за ней, но мой самокат начал разряжаться где-то на полпути до дома, поэтому нам пришлось остановиться и пересесть на один. — Он выдержит двоих? — спросила Надя — У них, по-моему, ограничение в 150 килограмм стоит. Мы с тобой явно меньше этой цифры в сумме. Я поведу? — Конечно, я ответственность за твое здоровье не возьму, — засмеялась Надя. — Тогда становись вперёд. И мы поехали домой уже вдвоем. Она прижималась ко мне, ее волосы ласкали мою шею, иногда попадая мне в лицо, в рот, в частности, что было немного неудобно, но жутко приятно. Совсем скоро мы были у дома. Я закончила поездку и мы поднялись в квартиру. — Свет, — она приобняла меня за талию как только мы вошли в квартиру. — Это было здорово. Спасибо, — тихо сказала она, глядя мне в глаза. — Ты когда-нибудь прекратишь благодарить меня за каждую мелочь? — мягко улыбнулась я. — Для тебя это мелочи, а для меня... Все это время с тобой – как глоток свежего воздуха. — честно сказала Надя — Для меня тоже очень важен каждый такой момент вместе, но я хочу, чтобы это стало чем-то... Обыденным что ли? Это прекрасно, что я могу удивлять тебя обычной заботой, но... Когда ты уже поверишь, что бывает и вот так? — я взглянула ей в глаза — Я верю, дорогая, безусловно верю! — она взяла меня за руки. — И я... Она хотела сказать что-то ещё и я прекрасно знала, что. Но такие слова даются нам обеим очень тяжело. — Я знаю, — нежно улыбаюсь. — Я тоже. Вот такое простое признание ночью в прихожей. Не какое-то пафосное с миллионом обещаний и признаний, а такое тихое, только для меня. Она отпустила одну мою руку и спрятала прядь моих непослушных волос мне за ухо. И в этом жесте было гораздо больше, чем в любых громких словах. После нашего первого поцелуя Надя редко делала первые шаги, редко проявляла инициативу, боясь моей реакции. А сейчас она чуть прижала меня к стене и требовательным поцелуем заставила меня еще раз убедиться в безграничной любви к этой женщине. Сегодня мы уснем с ней вместе, согреваясь в объятиях друг друга. Она просто отведет меня в спальню, крепко обнимет, удобно устроившись на кровати и позволит зарыться лицом в ее шею, которую я люблю, наверное, больше всего из ее прекрасного тела. Но это все чуть позже. А сейчас она прижимает меня то ли к стене, то ли к себе, а ее рука проскальзывает под мою майку, заставляя меня напрячься и остановить ее. — Извини, — буквально на миллиметр отодвинувшись от моих губ, шепчет женщина. — Никогда не извиняйся за это. Это ты прости, но я не очень готова. — Ты боишься? — тихий вопрос, полный понимания. — Нет. Да. То есть... — это первый ее вопрос за все время, который ввел меня в настоящий ступор. Я понятия не имела, как ей сказать обо всем, что чувствую по этому поводу. О том, что в моей голове прочно сидят слова Марка, о том, что у меня совсем нет опыта и я боюсь этим разочаровать ее, и еще много о чем. — Свет..? — Надя выдернула меня из моих воспоминаний. — О чем ты переживаешь, милая? — Понимаешь... У меня была попытка построить отношения. Ты помнишь, в общем-то. И был один момент, повторения которого я очень боюсь. — Тебе сделали больно? — Надя понимающе взяла мою руку. — Нет, не совсем. Не физически, до секса, в общем-то, не дошло. Потому что. Блин, даже говорить странно, — на моем лице показался нервный смешок. — Я пойму все, — Надя сжала мою руку. — Поделись со мной, тебе станет легче и я буду знать, как тебе комфортнее. Хотелось рассказать этой женщине все, почувствовать ее тепло и заботу, понять, что с ней можно быть честной и открытой. И знать, что она не осудит, что она всегда поддержит и поможет, какие глупости я бы не делала. — Когда меня в последний раз видели без одежды... Я почувствовала себя некомфортно, и с тех пор ужасно боюсь. И я понимаю, что когда любишь человека по-настоящему, он и будет для тебя самым красивым с любыми недостатками. Вообще нельзя сказать, что во внешности бывают недостатки, это же все так... Неважно? — Малыш, ты у меня такая глупая... — Надя мягко улыбнулась и погладила меня по щеке, задержав на ней ладонь. — Ты даже представить не можешь, насколько ты красива. — Просто однажды мне высказали, и после этого я... Так глупо, да? — я подняла на нее глаза. — Вовсе нет, маленькая... — с пониманием улыбнулась Надя. — Я прекрасно понимаю тебя. Мне однажды даже предъявили за родинку на лице, представляешь? На подбородке Нади действительно была маленькая, почти незаметная родинка, но она совершенно не влияла на ее внешность! Даже скорее делала ее лицо особенным. — За вот эту? — я подалась вперёд и нежно поцеловала ее. — Да, — усмехнулась Надя. — Но знаешь, я люблю ее. Люблю эту родинку, люблю свое тело. Потому что это я настоящая. И никакие родинки, веснушки, не знаю, шрамы или очки, за что там ещё обычно людям высказывают, волосы — ничего из этого не портит человека. Я убедила тебя, что не стоит меня бояться? — она снова улыбнулась. — Наверное, — я отвела взгляд в сторону. — Хорошо... — Надя притянула меня к себе за подбородок и на этот раз очень нежно и чувственно поцеловала в губы. Мы как-то не сговариваясь оказались в моей спальне. Она сидела, оперевшись на подушку спиной и ждала, пока я поставлю наши телефоны на зарядку и включу будильники на завтра. — Покажешь, что так смутило твоего бывшего? — неуверенно спросила она, как только я оказалась в кровати. Я повернулась спиной к Наде и удобно устроилась в ее объятиях, чуть сползая ниже. Она обнимала меня, положив голову мне на плечо. Я действительно чувствовала себя спокойно рядом с ней, чувствуя ее теплое дыхание у себя где-то в районе уха. Я аккуратно подняла свою майку. Надя теперь могла видеть мой пупок и талию в целом. Она осторожно провела пальцами по моему шраму, а потом зарылась носом в мою шею и волосы, прижимая меня к себе. — Из-за вот этого кто-то сказал тебе, что... — спросила Надя. — Глупо переживать из-за этого, да? — я прижала ее руки к себе, будто бы боясь отпустить. — Нет. Нет, не глупо. Неприятно слышать такое от близкого человека, я знаю. Но ты потрясающая, Света, серьезно, — она коснулась губами моей шеи, задержав на ней губы на несколько секунд. Я люблю тебя. И твой вот этот шрамик — тоже, — она снова чуть погладила его рукой. — Откуда он у тебя? — Когда мне было 16, на плановом осмотре у меня нашли что-то на яичнике. Это пришлось удалить. Но были какие-то осложнения и пришлось удалять вместе с яичником. Если коротко, то вот так. Хотелось бы рассказать что-нибудь более эпичное, но реальность жестока, — я на секунду замолчала. — Я даже вряд ли смогу иметь детей... — В первый мой день в этой квартире ты говорила, что хочешь детей... — вслух подумала Надя. — Да. Но... Есть и другие способы завести ребенка. Пока мне, в любом случае, рановато об этом думать. Я не хотела продолжать эту тему, почему-то я была не готова разговаривать с Надей о детях. О своих детях. — Давай ложиться спать? — предложила Надя. — Нам рано вставать завтра. — Тебе, — хитро улыбнулась я, выбираясь из ее объятий. — На кофе в постель я не рассчитывала, но думала, ты встанешь вместе со мной. — Надя обняла меня сзади и мы наконец улеглись. — Посмотрим на твое поведение. — Злюка, — шепнула мне на ухо Надя, прижимая меня к себе за талию. Я знаю, что ночью нам станет жарко, что мы будем выбираться из объятий и, скорее всего, разбудим этим друг друга. Но сейчас нам уютно, мы есть друг у друга, и я рада, что могу рассказывать ей о своих страхах, получая в ответ поддержку, а не осуждение. Это дорогого стоит. Когда я открыла глаза утром, я была одна в постели. Посмотрев на часы я поняла, что Надя давно ушла на работу. Я взяла в руки телефон и открыла переписку с ней. Надя [8.23]: Доброе утро, дорогая! Ты так крепко и сладко спала, что я не стала тебя будить и ухожу на работу. Завтрак я оставила в холодильнике, обязательно поешь. Напиши, когда проснешься. Я [9.47]: Надь Надя [9.48]: Да? Я [9.48]: Я люблю тебя. Очень-очень. Надя [9.50]: Я тебя тоже.