Я простой антигерой

      Холода крепчают с каждым днем все сильнее. Небо уже сменило свой окрас с беззаботно-голубого на пасмурно-серый. Лучи солнца все реже появляются из-за облаков. Лица прохожих перестают быть такими беспечными, беззаботными. Все чаще на улицах встретишь хмурость, злобу, недовольство вместо приятных улыбок и смеха. Движение становится торопливым, загнанным, суетливым. Юнги не любит суету и шум. Вероятно, в прошлой жизни он был самым ленивым котом в мире и на данный момент времени, он не против был бы вернуться в прошлое и продолжить быть котом, а не вот это вот все.       В голове полный бардак. С того самого дня, как Шуга взял на себя смелость и завязал общение с милым омегой, минуло уже порядка трех недель. Точнее Мин сказать не может, поскольку скачки сознания порядком измотали, но, зато банковский счет пополнился на приятную ощутимую сумму за продажу пары звуковых дорожек созданных кропотливой работой Шуги, и жаловаться собственно не на что, но все равно. Мин Юнги чувствует себя вымотанным и запутавшимся в незримой леске будних дней, а так же в мыслях и чувствах. Альфа растерян, ему нужна помощь в решении множества вопросов. С Сокджином ему удалось поговорить единожды с того дня, когда парень очнулся в палате клинике, слава богу, что не связанным. Юнги сгорал от стыда, прося прощение у своего лечащего врача, заверял, что впредь такого не повторится. Ким тогда долго строил из себя сердитого докторишку, который готов был назначить Мину терапию в клинике продолжительностью в пару месяцев, но уже в конце встрече, сжалился и выписал легкие успокоительные, которые стоило принимать в случае, если альфа почувствует прилив отрицательных эмоций.       Однако вместо всплесков агрессии молодой мужчина столкнулся с другим врагом, который был не менее опасен чем вспышки гнева. Депрессия. Это мерзкое апатичное состояние, когда открывая глаза утром, задаешься вопросом «зачем я живу?». Это нежелание подниматься с постели, нежелание куда-то идти, кого-то видеть, с кем-то разговаривать. Нежелание двигаться дальше. Что послужило тому причиной, Мин затруднялся ответить. Просто однажды все резко окрасилось серым. Не в буквальном смысле, конечно, но смысл от этого не особенно-то и менялся. И если по началу Юнги отмахивался от разного рода мыслей, стараясь не зацикливаться, уверяя себя в том, что стоит просто, как следует выспаться и все пройдет, то спустя несколько дней, забеспокоился всерьез. Ему нужна была помощь. Только это заставило его подняться с постели и собраться в клинику. Ему нужен был Сокджин или Намджун. Хоть кто-то кто сможет исправить ситуацию, кто поможет разобраться в причине возникновения таких мыслей, ведь все же было хорошо!       Стоит ли упоминать, что всю дорогу до клиники, Юнги прокручивал в голове не самые радужные мысли. Даже думал о том, какова вероятность того, что он погибнет, если попробует перейти дорогу на красный свет. Только вот беда заключалась еще и в том, что ни Шуга, ни Агаст себя никак не проявляли. Тишина. Пустота. В голове, в подсознании полное радиомолчание. И если Агаст замолчал уже довольно давно, после их «ссоры» с Юнги, то куда делся Шуга и почему он молчит, когда сам Мин всерьез задумывается о суициде, о странных мыслях того же характера – было не понятно.       - Ты же хотел быть «нормальным», так какого ж лешего теперь происходит? – сам себя спросил Юнги уже подступая к зданию клиники.       Войдя в светлое помещение, Мин невольно вздыхает. Здесь никогда не пахло медикаментами как в любой другой клинике или больнице. Вопреки всем клешированым канонам того, что если клиника считается психиатрической, то по коридорам непременно должны бегать люди с отклонениями в психическом развитии – в этом здании всегда царила тишина и покой, умиротворение. Возле больших окон располагались светлые, мягкие диванчики, живые цветы. В холле клиники, перед стойкой регистратуры, располагались разномастные автоматы. Кофе, шоколад, конфеты. Стены украшали яркие картины со всевозможными спокойными пейзажами. Медперсонал всегда приветливый и учтивый. Никто и никогда в стенах клиники не станет смотреть на тебя косо или с призрением. Юнги не чувствовал себя психом в стенах этого заведения. Напротив, в клинику профессора Кима было не страшно приходить, внутри не возникало холодное чувство резкой антипатии. Напротив, Мин знал, здесь выслушают и помогут. Здесь смогут позаботиться в случае непредвиденной ситуации. Однако, как и в любом другом заведении, здесь так же действует ряд правил и норм поведения. Если пациент по какой-либо причине остается в стенах учреждения на ночь или дольше, право покидать клинику без согласования с лечащим врачом или главврачом, строго воспрещается.       Однажды Мин попытался уйти просто так, ничего никому не сказав. Он и часа не пробыл в свободном плавании, как его нашли и вернули назад. Слава богу обошлось малой кровью и недопонимание было улажено. Впредь Мин внимателен ко всем мелочам.       - Добрый день, вам назначено? – Голос администратора отвлекает от размышлений. Юнги выдавливает улыбку и выдыхает.       - Доктор Ким Сокджин. Не назначено, но если он занят сейчас, то я могу подождать. Мне нужно с ним встретиться. Я его пациент, Мин Юнги мое имя. – Голос альфы глубокий, спокойный и какой-то безжизненный. Девушка ловко и быстро набирает что-то, звучно жмет на кнопку ввода и чуть нахмурив брови, сканирует взглядом монитор.       - Простите, доктор Сокджин сейчас с пациентом, а после у него важная конференция. – Она поднимает взгляд на альфу, грустно улыбаясь. – Я могу передать вас другому специалисту.       - Нет! – Слишком резко отвечает Мин, и девушка чуть вздрагивает. – Простите, но нет. Я не могу работать с другим специалистом. Все данные у доктора Кима. Что ж, думаю я приду в другое время.       - Господин Мин, задержитесь! – Оклик властным спокойным тоном буквально пригвоздил к месту. Девушка за стойкой поднялась и поклонилась подошедшему. На стойку лег увесистый черный портфель выполненный из мягкой кожи. Чуткий нос Мина уловил знакомые нотки в воздухе. Запах озона, который приятно и мелодично перекликается с нотками древесины и табака. Если бы кто-то пожелал выпустить парфюм с таким ароматом – обогатился бы.       - Профессор, добрый день. – Мин улыбается, хотя назвать это улыбкой сложно. Да и какой в задницу, добрый день? Что в нем доброго?! Он пришел в клинику, чтобы не сойти с ума и не шагнуть с парапета крыши или моста навстречу холоду и льдам, а напоролся на полное безразличие. Пусть это было и не так, но Мин в данный момент здраво оценивать ситуацию не мог.       - В прошлый раз мы обсудили это. Просто хён. И так, у Джинни сегодня завал в полной мере, он не сможет уделить тебе внимание, но я вполне мог бы заняться тобой. Идем. – Намджун не думает даже давать Мину время на раздумывание, а просто прихватывает свои вещи и размашистым шагом уходит в сторону бесконечных светлых коридоров даже не оборачиваясь на пациента. Юнги ничего не остается как пойти следом за старшим альфой. Правда плетется он едва переставляя ноги. Ким терпеливо дожидается у лифта и нажимает кнопку, как только парень подходит ближе. Намджун обеспокоен состоянием пациента. Он заметил его еще на входе в клинику, прекрасно зная, что сегодня у Джина в листе записи точно не значилась фамилия Юнги, а значит, альфа пришел сам. Если пришел, значит, нуждается в помощи.       Когда двери лифта с тихим звоном открываются, впуская мужчин, Ким жмет кнопку с номером этажа и выдыхает, прикрывая глаза. Юнги молчит, но воздух словно затапливает гнетущей аурой. Поводы для беспокойства, несомненно, есть и профессор задумчиво хмурит брови, силясь предположить причину такого резкого ухудшения в эмоциональном спектре, весь совсем недавно, после последнего визита Юнги, Джин рассказывал что Шуга наконец сделал шаг на встречу омеге и теперь они общаются через сообщения и редкие звонки друг другу. Джин утверждал, что состояние пациента заметно улучшилось, если не считать одно «но». Агаст по-прежнему не проявлял себя.       И только оказываясь в кабинете Намджуна, Мин тяжело вздыхает, безвольно опускаясь на пол подпирая спиной запертую дверь и смотря строго перед собой. Джун не торопит, краем глаза наблюдает за пациентом, снимая себя верхнюю одежду и оглаживая идеально сидящий на крепком теле, серый классический костюм тройку. Поспешных выводов делать не хочется, для начала стоит выслушать и постараться помочь.       Юнги молчит довольно долго, прикрыв глаза. Ким даже думает, что парень попросту уснул сидя на полу у него под дверью, однако альфа все же приоткрывает глаза и смотрит на старшего. Долго смотрит, всматривается даже, будто бы пытается безмолвно докопаться до какой-то, одному ему известной истины.       - Я устал. – Излагает Мин, зажмуриваясь и негромко выдыхая. – Хён, я так вымотан. Я не могу понять, что не так. Откуда берутся все эти мысли. Вроде бы все хорошо, но все не так. Из меня словно весь воздух выкачали. Ничего не хочу, все опостылело. Если это называется «быть нормальным», то я лучше буду психом.       - Смею тебе напомнить, ты не псих. Небольшое расстройство психики из тебя не делает безумца.       - Слышать голоса в голове, становится другой личностью словно оборотень и совершать совершенно разные вещи? Я псих. Просто вы с Сокджином меня жалеете, а меня задолбало это.       - Ты хочешь, чтобы тебя определили на лечение в стационар? Без проблем. – Спокойно отвечает Намджун, смотря на парня, и ждет ответа.       - Нет. – Негромко отвечает Юнги.       - Тогда, будь добр, пересядь на диван или в кресло и изложи мне суть твоей проблемы. Мы постараемся вместе с этим разобраться.       Юнги требуется еще пара минут, чтобы заставить себя подняться с пола. Снять куртку и сесть напротив стола профессора. Он совершенно не знает, ч его начать свой рассказ. Не может зацепиться за что-то конкретное в своей голове, чтобы потянуть за ниточку и распутать весь чертов узел.       - Они исчезли. – Все же находит что сказать. – Они просто исчезли. Ладно, Ди меня выбесил, и мы вроде как, повздорили. Он тогда бросил что-то вроде «справляйся сам» и на этом все. А Шуга замолчал внезапно. Просто, его словно стерли ластиком. Внутри пустота какая-то.       Намджун хмурился, внимательно наблюдая за парнем. Профессор встречал ранее феномен слияние сущностей, которые описывались во многих научных работах. Ситуация, при которой одна или несколько личностей при диссициативном расстройстве «исчезает». Если исчезают все, пациент может быть признан излечившемся и всегда это хорошо. Однако в случае Юнги это может стать серьезной катастрофой. Мужчина обеспокоен.       - Тебе не комфортно от этого? – Задает Ким вопрос. В конце концов, он профессор и доктор наук, но так же является врачом и помощь своим пациентом это основная его цель. Так что сейчас перед Мином не просто Ким Намджун, который дал разрешение парню обращаться к нему неформально, а лечащий врач.       - Мягко сказано. – Усмехается парень, опуская взгляд на свои руки. – Мне не нравятся мысли, которые теперь заполняют голову. Они пугают гораздо сильнее, чем разозленный до чертиков Агаст.       - Мысли суицидального характера? – Юнги кивает. – Как давно это стало происходить?       - Около недели назад.       - Что-то случилось прежде, чем Шуга замолчал и появились мысли?       - Я думаю, Джин рассказал, что я познакомился с Чимином, тем милым омежкой из кафе с ароматом спелых персиков из детства? – Мин видит, Намджун согласно кивает и продолжает. – Он милый. Шуга очень помог мне, завязать с ним общение. Без него я бы еще долго не решился на это. Чимин такой…. Такой… как сахарная вата, воздушный, милый, нежный. Его хочется закрыть от всего мира, подарить все звезды с неба. Хочется сделать все, чтобы он всегда улыбался.       - Вы встречаетесь?       - Нет. Это просто общение, хён.       - Почему?       - Потому, что я не смогу дать ему то, о чем сказал ранее. Чимину нужен кто-то получше меня. Получше человека с таким багажом за спиной. Срок за убийство, принудительное лечение, расстройство личности. Что я могу ему дать, хён? У меня нет стабильной работы даже. – Смеется Юнги, однако в этом смехе нет веселья. Скорее напротив, боль и разочарование. Разочарование в себе и своих силах.       - Но, тем не менее, ты не безработный. Насколько мне известно, работа в студии, запись треков и даже выступления в клубах, это все твоих рук дело.       - Шуги и Ди.       - Ты забываешь, Юнги. Забываешь о том, что и Агаст и Шуга, это все ты. Твои сильные стороны так сказать, созданные подсознанием в помощь, в избежание таких ситуаций как сейчас. Ты намеренно пытаешься оправдать свою слабость, чего нельзя делать! Никогда. В данный момент, как ты выразился, «нормальный», но такое состояние явно вредит тебе. Так для чего ты это сделал?       - Сделал что? – Мин правда не понимает, к чему клонит профессор.       - Зачем закрыл Шугу? Агаст ушел сам, но что-то мне подсказывает, старший попросту более мудрый и не хочет мешать тебе строить свою жизнь самостоятельно, учась на собственных ошибках. Однако личность Шуги другая. Шуга твой друг, твой брат, твоя поддержка и опора. И теперь, когда его рядом нет, все рушится, верно? Думаю, если бы Шуга сейчас проявил себя, то и ненужные мысли ушли бы.       - Возможно вы правы. Однако, я думаю дело тут не только в этом. В последний наш разговор с Чимином, он вел себя не как обычно. Говорил более зажато и холодно. Отрешенно даже. Мне кажется, он понял, или же офицер Чон сказал. Не знаю. – Юнги запускает в волосы пальцы сжимая пряди у корней чуть оттягивая. Жест отчаянный и болезненный. Намджун видит и понимает как неприятно и тяжело сейчас Юнги. – Нахуй! Не хочу ввязываться в это дерьмо! Почему от этого так больно и неприятно тянет в груди!       - Ты делаешь поспешные выводы. Это большая ошибка. Поверь мне. Ты говорил с Чимином об этом?       - И как вы себе это представляете? «Привет Чимин, ты знаешь, я тут немного кукухой поехал, не против прогуляться вечером в парке?» Или может, «Привет Чимин, приглашаю тебя в ресторан поужинать, только я приду не один. Приду я и еще двое меня, ты же не против?». Как! Как я должен сделать это!       - Стоит быть просто честным. Правда не всегда приятная и часто причиняет боль. Однако лучше перетерпеть ее сразу, чем потом, когда будет слишком поздно и ты утонешь в человеке достаточно глубоко.       Мин слушает, смотря в пол перед собой, все так же держа руки в волосах. Думает. Взвешивает все за и против. Принимает решение.       - Он пошлет меня. Сбежит с дикими воплями. Я практически уверен.       - Кто знает. Некоторых людей привлекают странности. К тому же ты не маньяк ведь. Агаст хоть и может быть довольно жестоким, но мы с этим уже разобрались. Впредь он если появится и пожелает сотворить что-то такое, жестокое, подумает хорошенько.       - Почему ты в этом так уверен хён?       - Уверен. – Хмыкает Намджун. – Что ж, тебе полегчало? Я смог тебе помочь?       - Да. Однако меня все еще беспокоят Шуга и Ди. Я не уверен, что справлюсь со всем один. По крайней мере, с музыкой.       - А ты попробуй. Возможно, будешь приятно удивлен.       Покинув клинику спустя несколько часов, Мин по-прежнему находится в глубокой задумчивости. Намджун смог подкинуть дров для размышления. На некоторые вещи Юнги пришлось взглянуть под другим углом. Особенно то, что касалось Шуги и Ди. Сейчас, когда он был практически «нормальным» многие вещи казались сложными и непонятными. К примеру, написание тех же самых треков, саундов. Про тексты песен Мин вовсе думать не желал. Профессор Ким велел попробовать, начать с простого, с игры на каком-то музыкальном инструменте. Шуга играл на рояле, фортепьяно, гитаре. Мечтал научится играть на ударных. Намджун уверял, даже если Шуги рядом нет, Мин сможет, потому что руки должны помнить. В любом случае, не попробуешь, точно не узнаешь. Самое главное не загнать себя в еще большее дерьмо собственными неудачами. И только после этого, стоило попробовать подступиться к омеге и поговорить, раскрыть все карты, даже если в итоге это принесет море боли. Чимин заслуживал откровенности.

****

      Пак ненавидит скандалы и ссоры. После таких всплесков негатива у омеги всегда разыгрывается нешуточная мигрень, из-за которой перед глазами беспросветно скачут черные точки, а боль выпивает все живительные силы. Поэтому он предпочитает избегать конфликтных ситуаций всегда и со всеми. Только вот с Чонгуком не удалось это сделать.       Несколько недель назад случилось то, что случилось. Чон, стал свидетелем приятного разговора своего друга с каким-то парнем по телефону. Само собой добиться ответа, с кем это так воркует Чими, не удалось. И ладно бы успокоиться на этом. Все же личная жизнь неприкосновенна, как гласит закон. Но Гуку все это казалось слишком странным и подозрительным. Вероятно, срабатывал служебная чуйка, которой альфа привык доверять, поскольку интуиция его еще не подводила.       Пробить номер телефона лучшего друга своей омеги – дело пяти минут, в правильных руках. Получить распечатку и проверить номера, с которых поступали звонки на номер парня, совсем просто. Однако к такому результату Чон готов не был. Номер телефона, с которого поступали звонки и сообщения принадлежал альфе, чье имя Мин Юнги.       О Мине наслышаны были если не все, то каждый второй. Кто-то занимал позицию защиты, не оправдывая поступок осужденного, но и устраивать суд Линча так же не желали. Другие же, как и сам Чонгук, считали, что парень должен гнить в тюрьме на всеобщих основаниях, поскольку он является убийцей. Он должен ответить за, пусть и непреднамеренное, но все же лишение жизни человека. Но кто бы, что не считал и как бы не относился к ситуации, против решения суда идти бессмысленно, а уподобляться этому отбросу желающих не найдется. Всем дорога репутация и свобода.       Именно это и стало решающим фактором для скандала в один из дней.       Пак вернулся после занятий домой выжатый как лимон. Хотелось перекусить и отдохнуть. Мышцы горели после тренировки. Хосок гонял их сегодня особенно жестко, ведь через месяц с небольшим, состоится концерт, и если Чимин мечтает выступить там, то ему стоит приложить все силы, что он собственно, и делал. Вопреки всему, омега выкладывался на полную, порой доводя себя до предобморочного состояния. Хоуп не особенно радовался этому, поскольку все студенты обучающиеся в его группе под его ответственностью, и получить выговор за несоблюдение правил техники безопасности не хотелось. Так что Чимина зачастую отчитывали и притормаживали, поскольку омега всерьез отдавался танцу слишком сильно. Но, не смотря на это, Паку удалось завести дружбу с преподавателем, так что ко всем ворчаниям он пусть и относился со всей серьезностью, все равно понимал, что угрозы Хоби по поводу отстранения от занятий на неопределенный срок из-за его поведения, были не более чем попытка остудить горячий норов студента.       С Тэхёном Чимин так и не помирился. Некогда лучшие друзья, теперь едва ли обмениваются короткими приветствиями утром. Паку было обидно, но его друг поступил крайне грубо, наплевав на просьбу, наивно понадеявшись, что Чим сможет отказаться от своей идеи познакомиться с альфой из кафе. Он сам справился, без всяких там Тэхёнов, чем был крайне доволен собой и счастлив, ровно до того дня, когда Чон Чонгук решил взять роль творца чужих судеб и не устроил Чимину допрос с пристрастием.       - Привет булочка. Как твой день? – Голос Гука прозвучавший из полумрака гостиной, заставил Чимина вскрикнуть от ужаса.       - Господи, Чонгук! - Тяжело дыша, прошептал Пак, пытаясь отойти от шока который испытал пару мгновений назад. – Кто так делает, черт побери! У меня сердце чуть не остановилось! Что ты тут делаешь один?       - Тебя жду. Поговорить хотел. – Спокойно произносит Чон, смотря на растерянного друга.       - Поговорить? О чем? – Хмурится Чимин, наконец приведя дыхание и беспокойное сердце в состояние покоя. Но вся ситуация омегу изрядно напрягает. Неспроста Чонгук устроил такую засаду.       - А ты прям, не понимаешь? Серьезно, Чимин-а? – Гук хмурился и тон его голоса холодный и строгий. Паку не нравится это и вообще в целом вся ситуация напрягает. Почему Гук себя так странно ведет? Что произошло?       - Нет, я не понимаю, Гук-и. И почему ты говоришь со мной таким тоном, будто бы я преступник которого ты к стене прижал. Что за допрос? Что происходит, по-человечески сказать можешь?!       Чонгук усмехается и качает головой, словно разочарован в друге. Словно только, что стал свидетелем преступления или поймал на чем-то страшном. Паку очень все это не нравится. Он начинает нервничать. Ему неуютно и хочется, чтобы Чон прекратил, сказал, что это просто глупая шутка, или просто объяснил, какого черта происходит.       - Я же говорил, чтобы ты держался подальше от того ублюдка. – Гук вскидывает брови, облокачиваясь локтями на колени и смотрит на Чимина. Выдерживать взгляд темных, почти черных глаз альфы, трудно, но Чим стоически терпит.       - Я не понимаю о чем ты. – Старается спокойно произнести Пак. Устраивать скандал непонятно из-за чего не хочется. Он слишком устал и хочет просто отдохнуть, а не вести странную беседу непонятно о чем.       - Я думал ты умнее, а ты наперекор совету друга связался с ублюдком, убийцей и психопатом. Ты вообще головой своей дружишь, Чимин-а?! – в конце предложения Гук повышает на омегу голос, вставая с дивана. Чимин не сразу осознает о ком идет речь, однако когда смысл сказанных альфой слов вплетается в сознание омеги, Гук кривит губы в полуулыбке больше похожей на оскал. – Вижу, ты понял о ком идет речь, да?       - Откуда ты знаешь? Ты что, следишь за мной?       - Ради твоей безопасности стараюсь, глупый. Ты не понимаешь, с кем связался…       - А ты прям знаешь да?! Послушай, Чонгук, прекрати вмешиваться. Тебя не должно касаться то, с кем я общаюсь и как. Это мое личное дело. А теперь прошу, уходи. Я хочу отдохнуть. Пойди, встреть Тэ, и займитесь уже своей личной жизнью, в мою, не вмешивайтесь. – Чимин пытается замять конфликт, но Чон явно нестроен на продолжение.       - Это моя работа! – Вновь повышает голос. Молодой альфа давит на омегу силой, заставляя того подчиниться. Пак сопротивляется. Ему больно, неприятно и немного страшно, но поддаваться он не хочет. – Ты не понимаешь, я забочусь о тебе, потому что ты еще совсем юный и неопытный и связался совсем не с тем человеком, с которым следует. Ты знаешь, что он сделал? Он убил своего однокурсника. Забил до смерти из-за какой-то ерунды. Он избил парня так, что тот скончался от нанесенных увечий, а потом знаешь что заявил? То, что это не он сделал, а одна из его личностей!       Чимин слушал, и растерянность читалась в красивых глазах блондина. Ему не хотелось верить в слова Чона, да вот только альфа не станет лгать о таких вещах. Все это звучит слишком дико, чтобы быть правдой. Чимину совсем не хочется верить в это. Юнги не может быть таким, он не способен на такую жестокость, ведь парень пишет приятные сообщения почти каждый день. Он так внимателен к нему, всегда интересуется, как прошел день, как его настроение и здоровье. Если ему грустно, старается подбодрить, не позволяет унывать.       - Это не правда. Ты обманываешь. Или мы говорим о совершенно разных людях. – Чимину неприятно, больно и обидно. Ему не хочется верить в это.       - Вижу он и тебе заморочил голову. Не знаю, правда это или нет, то, что парень болен психически, однако профессор подтвердил его диагноз. Только куплен он или реален всецело проверить невозможно. Суд приговорил Мина Юнги к пяти годам принудительного лечения, поскольку потерпевший скончался не на месте преступления, а уже в больнице, несовместимые с жизнью раны были нанесены в процессе драки в состоянии психического расстройства. Так что этот ублюдок, по сути, вышел сухим из воды и сейчас, когда закончится его срок наказания, он свободно может еще раз извить кого-либо до полусмерти и снова ему все это проконает. Я не хочу, чтобы это был ты, Чима, понимаешь? Я не единожды видел жертв насилия и жестокого обращения. Я понимаю, на что способен Мин. Псих он, есть ли у него расстройство личности, или просто чертовски хороший актер – не имею понятия, но то, что он опасен, факт. Держись от него подальше, Чима.       Пак слушает. Внимательно слушает и пытается сопоставить полученную информацию с тем, что знает сам. Не получается. Хоровод мыслей не позволяет сосредоточится. Головная боль начинает высверливать изнутри. Ко всему этому прибавляется жгучая обида на людей, которых считал друзьями, которым доверял, которых любил. Решение вероятно импульсивное и он о нем пожалеет потом, по истечении времени, но не сейчас.       - Чонгук, - обращается омега к парню, не поднимая на него взгляд, – где дверь, ты знаешь. Уйди. Говорить спасибо, что открыл мне глаза на правду, о которой я не просил, не стану. Ты не имел никакого морального права вмешиваться. Так что, просто уходи.       - Ничего, потом мне спасибо скажешь, когда Мин сорвется в очередной раз, и я смогу закрыть его всерьез и надолго. – Хмыкает альфа, проходя мимо омеги.       Входная дверь закрывается за парнем тихо, без импульсивности, спокойно. Только тогда омега шумно втягивает в себя воздух, запрокидывая голову, не позволяя слезам сорваться с ресниц, однако горячие капельки катятся по щекам, оставляя за собой мокрую дорожку. Омега плачет не потому, что Чон рассказал вещи, о которых сам Пак предпочел бы не знать никогда, просто он чувствует себя настолько разбитым и растерянным, что сопротивляться банально нет сил. У каждого человека есть свой лимит терпения. Чимин свой израсходовал.       Настоящая истерика накрывает парня уже в ванной, когда мысли встают в ровную шеренгу, позволяя рационально взглянуть на ситуацию. Грудь сдавливает такой адской болью, что темнеет перед глазами. Пак не может терпеть и глухо воет, зарываясь пальцами в мокрые волосы, тянет с силой, пытаясь перекрыть одну боль другой. Почему все так? Почему, черт побери, все идет через задницу, когда дело касается его самого! Он не понимает. С раннего возраста Чимин старается жить по негласным правилам. Быть порядочным и ответственным, с добротой и честностью относится к окружающим. Не отвечать на грубость грубостью. Он всего себя готов был отдать друзьям. Всегда готов прийти на помощь, поддержать и помочь, если не делом, так хоть словом. Он безоговорочно верил в то, что совершая хорошие поступки, даже если они незначительные и незаметные, он заслужит благословение свыше и сможет быть просто по-человечески счастливым. Он хочет просто быть счастливым и ничего больше! Но, судя по всему, в прошлой жизни он правда всерьез накосячил, раз расплачивается за грехи прошлого даже сейчас.       Всхлип срывается с губ громко и надрывно. Омега не сдерживает слезы. Зачем. Их все равно смоет потом вода. Зато хоть немного но станет легче. Возможно. В голове все крутятся слова Чонгука. Его голос на повторе, перечисляющий все грехи Юнги. Убийство. Правда ли это? Но, раз Чон его знает, вероятнее всего правда. Психическое расстройство?! Господи, почему все так паршиво складывается, ведь Чимин всерьез увлекся альфой. Он всерьез проникся к Мину симпатией. Он стал первым, кто заставил хрупкое сердечко омеги трепетать. На протяжении нескольких недель они поддерживают общение. Каждый день Чим получает приятные сообщения с пожеланиями хорошего дня. Реже звонки и мягкий тембр голоса альфы, от которого тепло разливалось по всему телу приятной истомой. Омега соврет, если скажет, что никогда не мечтал оказаться с альфой куда ближе чем был сейчас. Однако их отношения не переходили черту «приятельских» или даже «дружеских», но…. Тогда почему так больно?!       Чимин продолжает искать причину всего происходящего в себе. Рыдания сходят на нет спустя несколько долгих минут. От распирающей грудную клетку осталась только пустота. Словно внутри все выгорело в раз. Пусто. Может так и должно быть? Пак настолько глубоко ушел в собственные мысли переживания, что не осознает, как задержав дыхание, окунается под воду с головой, в надежде, что это поможет. Не помогло. Совершенно.       Персиковый омега покидает ванную только когда вода полностью остыла. За все это время, Чимин смог прийти лишь к одному выводу – стоит все выведать у альфвы и только потом принимать окончательное решение. Но ему страшно. Страшно, Мин подтвердит все ранее сказанное Гуком. Чимину так страшно, однако, первым делом, покинув ванную комнату, он находит свой телефон и пишет. Пишет, пока не передумал, пока еще есть силы написать, задать вопросы, ответы на которые он желает услышать. Вы: Юнги-хён. Мы можем поговорить? Это важно.       Отправив сообщение, омега стискивает гаджет в маленькой ладони ждет ответной вибрации. Мин не заставляет себя долго ждать и буквально пару минут спустя, телефон парня оживает ответным сообщением. Юнги-хён: Конечно. Что случилось? Ты в порядке? Вы: Нет. Кое-что произошло. – Отправляет омега, с силой прикусывая губу, зажмуриваясь. Пак не хочет этого делать, но он должен знать. – Правда, что ты убил человека? – Парень мысленно молит о том, чтобы альфа ему позвонил и сказал, что все это просто слухи и полная чушь. Чимин готов ему поверить! Юнги-хён: Да – ответ разбивает в дребезги что-то внутри. Вы: Юнги, у тебя есть проблемы с психикой? Юнги-хён: Да. Диссициативное расстройство личности. – Незамедлительно приходит ответ в сообщении. Чимину кажется, словно альфа намеренно жестко забивает гвозди в крышку гроба. Он ведь мог сказать, что все это не правда. Омега все равно не смог бы проверить подлинность сказанных Чонгуком слов. – Чимин, будет лучше, если мы прекратим наше общение. Прости.       Вот и все. Теперь, когда Чим знает всю правду о альфе, тот не желает иметь с ним ничего общего. Он принимает решение разом, за двоих, а Пак даже не может найти в себе силы, чтобы написать парню что-то в ответ. Остановить, сказать, что все это не важно, и что их общение не должно так прерываться, ведь им хорошо вместе! Хорошо же! Но Чимин не пишет этого сообщения, откладывая телефон, сжимаясь в клубок и горько тихо плачет.       Тэхён находит лучшего друга в разбитом состоянии и ни слова не говоря, забирается в постель к парню, крепко обнимая. Они могут злиться друг на друга, могут не разговаривать или ненавидеть, но Тэ, не смог бы оставить его в таком состоянии даже если бы они стали кровными врагами. Чимина ломает окончательно, как только он ощущает крепкие объятья поддержки лучшего друга. Он плачет надрывно, крича в подушку, пытаясь хоть как-то избавится от чертовой боли внутри, где-то там, под ребрами. Ким обнимает крепче, не пытаясь успокоить, просто оставаясь рядом, делит на двоих это боль. Ви не лезет с вопросами, не пытается воззвать к голосу разума друга, понимая, что они поговорят потом, когда Чимин сможет, когда будет готов, когда сам этого пожелает. А Пак в который раз ломает стереотипы, всхлипывая изворачивается в руках омеги, цепляясь в ткань свитера на груди и смотрит в глаза Тэхёна со смесью отчаяния, боли и ненависти.       - Я ненавижу вас. – Изрекает парень. Ким удивлен. Но не пытается перебивать. Просто ждет, когда друг выговорится. – Я так сильно ненавижу вас! Тебе плевать на меня. Я же просил, просил тебя! Если бы ты сделал это, я бы не вляпался так сильно, Тэ. А теперь… А теперь так больно….       - Чим. – Шепот срывается губ Тэхёна. Он продолжает гладить друга по светлым прядям волос. – Что произошло? Этот альфа обидел тебя? Давай скажем Гуку? Он разберется.       - Не с чем уже разбираться. Твой ублюдочный альфа все силы к этому приложил! – Ругается Чимин, от чего Тэхён морщится. Неприятно, когда о твоем любимом человеке говорят плохо, но сейчас стоит промолчать. – Он рассказал мне о Юнги. Устроил чертов допрос! Какое он право имел! Какое право, Тэ!       - Он заботится о тебе, Чимчим. Ты для него как младший братик. Он просто пытается защитить тебя от беды, опасности. – Пытается оправдать Тэхён своего альфу.       - Хороша же забота, черт побери. – Невесело усмехается Пак, всхлипывая и вытирая опухшее от слез личико рукавами домашнего свитера. – Афигеть, какая забота. Он мне не альфа чтобы советь свой нос куда не следует. Кому он сделал лучше? Мне? Нет. Я прекрасно жил не зная то, что общаюсь с альфой с причудами. Прекрасно жил и общался с альфой у которого диссоциа-какое-то расстройство чего-то. Господи! Я даже не знаю, что это! Может это не опасно. А убийство…это несчастный случай. Студент скончался в клинике. Кто его знает от чего! Блять!       - Чим, ты оправдываешь преступника.       -Да никого я не оправдываю! – Вскипает омега, а после прикусив губу, смотрит в потолок. – Больше некого оправдывать. А он ведь мог солгать. Мог, но не стал. Люди, говорящие правду, какая она есть, не могут быть плохими. – Омега передает телефон другу, а сам отворачивается и замолкает.       Тэхён читает переписку и негромко вздыхает. Этот альфа и правда написал все как есть не увиливая от ответа. Коротко, четко и локонично. Словно писал сообщения не он вовсе, а кто-то другой. И это правда пугает.       - Мне жаль Чимин-а. – Тянет Тэ, прижимаясь к другу, обнимая за плечи. – Но он не последний. Не стоит так все воспринимать близко к сердцу. Ты красивый, молодой омега, с очаровательным ароматом. Потерпи немного и ты встретишь своего альфу.       - А что если я его уже встретил. – Пустым голосом отвечает Пак, оборачиваясь к другу. – Хотя, это уже не имеет никакого значения. Вы с Чонгуком добились, чего хотели? Я теперь в «безопасности». Молоды. Спасибо. - Вздыхает блондин, поднимаясь с постели, покидая комнату.       Тэхёна бесит, что друг говорит в такой манере, выставляет их виноватыми во всем.       - Да что плохого в том, что мы волнуемся, Чим! Я не понимаю, почему ты так себя ведешь! – Возмущается Тэхён, выбегая из комнаты вслед за омегой. – Прекрати выставлять нас виноватыми! Прекрати преподносить все так, словно Гук виноват в том, что альфа, в которого ты вкрашился, псих!       - Ты прав. Вы не виноваты в том что, как ты выразился, парень в которого я вкрашился, псих. Совершенно точно вы не виноваты. И в том, что лезете со своими советами туда, куда не нужно, тоже не виноваты. Что Гук вмешивается в мою личную жизнь, он не виноват. Нет. Теперь я счастлив. Правда. Видишь, улыбаюсь. – Хмыкает Пак, смотря на Тэхёна с улыбкой на припухшем личике, а глаза мертвые, пустые, безжизненные. – Так что да, вы оба правы. Я не прав. Тэ, я хочу поспать, поэтому пойду к себе. Если придет Гук, не шумите.       Чимин покидает комнату, оставляя парня одного, растерянного и немного злого. Однако Тэ шумно выдыхает и трет лицо ладонями. Ему не нравится видеть Чимина таким. Омега сердит на своего альфу, что так бескомпромиссно вмешался, ведь если бы они сели вместе все обсудили, возможно, все было бы не так страшно. Чон тоже молодец. Сразу видно, вояка, который готов идти напролом, доказывая свою правоту. Но есть моменты, обстоятельства при которых стоит использовать совсем иную тактику. И Тэхён почти уверен, что они с Чонгуком совершили что-то очень страшное, и последствия могут стать поистине необратимыми.