Наказание

Южная Корея, 2084 г. Сеул Юнги сидел на кухне и пил чай. Маленькая комнатка, в которой, казалось, никогда не делали уборку, выглядела удручающе: давнишний слой пыли больше напоминал тонкий слой грязи, имеющаяся мебель выглядела откровенно потрепанной, а единственным источником света был лишь мерцающий экран старого телевизора. Парень сидел за столом, тёмные волосы спадали на засаленное лицо. Было ясно, что Мин уже очень давно не покидал дом. Впрочем, собственный внешний вид его мало заботил, куда более важным казалось то, что было на экране — глаза внимательно наблюдали за сюжетами новостной программы, которые стремительно сменяли друг друга, один за другим отпечатываясь в памяти, а уши чутко ловили каждое уверенное слово ведущего. Визг автомобильных шин за окном и уверенный рык двигателя заставили недовольно поморщиться и вынудили прибавить звук. Очередной бессмысленный репортаж закончился, и ведущий, оторвав взгляд от бумаг под своим носом, поднял лицо и продолжил: —…сегодняшней ночью в отеле «Grand Signiel» пройдёт ежегодный аукцион благотворительного фонда «Перерождение». Как сообщили представители фонда, особым гостем, будет вице-президент компании «Meaning Group» Чон Мивон. Вместе с господином Мивоном появится и его сын, Чон Хосок. Буквально после этих слов зазвонил лежащий рядом мобильник. Юнги взял трубку. Звонил его лучший друг и по совместительству коллега — Ким Тэхён. — Видел новости? — оживлённо спросил он. — Сейчас смотрю, — ответил Мин. — Слушай, нам нужно обязательно спиздить тачку Хосока! Я уже давно её заприметил, а это — просто охренительный шанс. — Как я понимаю, в этот раз я без тебя. — Чувак, я в розыске. Конечно, ты без меня, — ответил Тэ. — Так ты согласен? — У меня нет выбора. — Ну и отлично. Вдруг на заднем плане послышались крики, и Тэхён бросил трубку. Юнги отхлебнул ещё чая, и закрыв окно, пошёл в ванну. Жил он, несмотря на свою работу, бедно, так как большую часть заработанных денег он оправлял больной матери — в частности, из-за неё он и стал угонщиком. Поселившись в стареньком доме в маленькой квартирке, он скорее существовал, чем жил. Работа отнимала слишком много сил и нервов, так что на такие мелочи, как благоустройство жилища, энергии попросту не хватало. Стратегия угона всегда была одна и та же, но с небольшими отличиями. Главное в любом преступлении — хорошая подготовка, в данном случае была необходима еще и скорость. Мин помылся и причесался, уложив волосы лаком. Уже через час Ким раздобыл форму парковщика отеля «Grand Signiel», а ещё через час Юнги был записан в обслуживающий персонал вечера. Идеальная схема, оставалось позаботиться о камерах — в этом деле ошибка стоит слишком дорого: несколько недель назад камеры засекли Тэхёна, как результат — объявление в розыск, которое очень сильно осложнило ему жизнь. Час «икс» был все ближе, спустя пару часов усилий камеры были во власти Кима. Казалось, что парню под силу всё — от угона машин до взлома Пентагона. Заключительный этап — маленький, незаметный наушник погрузился в ухо Юнги, для более хорошей ориентации в толпе народа. Подготовка была закончена. Богачи со всего Сеула стягивались в одно место. Дорогущий отель, построенный ещё лет 20 назад, пестрел огнями и гирляндами, рекламными вывесками и плакатами. Играла живая музыка. Одетые в помпезные и в то же время глупые костюмы швейцары встречали каждого гостя бокалом дорого шампанского. Машины, летающие над землёй с бешеной скоростью, резко останавливались около главного входа. Толстосумы выкатывались из своих автомобилей словно шарики, после чего отдавали ключи Юнги, который стоял в нелепом красном костюме и проходили внутрь. Женщины блистали дорогими украшениями и роскошными платьями, ловя на себе похотливые — явные и не очень — взгляды мужчин. Юнги старался выглядеть в этом цирке естественно, но получалось это с трудом — неприязнь и отвращение к богачам, постепенно переходили в откровенную ненависть. Мин успел припарковать пару машин до того, как появился главный гость сегодняшнего вечера. Хосок, как и ожидалось, приехал один, на своей дорогущей машине. Новая, красивая, уникальная… и стоящая целое состояние. Блестящее серебряное покрытие привлекало слишком много внимания. «Будет непросто», — подумал Юнги. Тем временем спорткар остановился рядом с парнем, и сын миллиардера вышел из салона. Уверенная ухмылка и вальяжная походка. Всё говорило о его высоком статусе. Все взгляды тут же устремились на него, камеры тоже. Юнги быстро взял ключи и скрылся с поля зрения. Сердце бешено колотилось — страшно было представить, что случится, если его личность будет раскрыта. Больше всего парня беспокоило мнение родных, а в особенности — матери. Она не выдержала бы, узнав такое, последние полтора года она живёт в иллюзии, что её сын работает в престижной компании, он её единственная гордость и надежда. Разочаровать маму — было главным страхом Мина. Тэхён через наушник сообщал о всех камерах и напряжённо подсказывал Юнги направление. Тот же уже выезжал за пределы отеля на украденной тачке. Покинув территорию, парень резко нажал на газ, и машина буквально взлетела, молниеносно разогнавшись и унеся Юнги под надежное прикрытие ночи. Всё прошло успешно. — Блять, я чуть коньки не отбросил! Господи, брат, как же я нервничал! Пол-миллиона баксов уже едет ко мне в гараж! — пожалуй, это дело можно было провернуть хотя бы ради этих радостных воплей Кима. Юнги лишь улыбнулся и бросив короткое «Ага», продолжил путь. Он был мрачноватым и безэмоциональным человеком, а уж из-за трудной жизни, или просто от рождения, он и сам не знал. Юнги не помнил себя счастливым и беззаботным — он всегда был холоден и серьёзен, и казалось, что ничто и никто не в силах его изменить. Дорога же шла всё дальше вглубь темноты, всё дальше от города — Юнги гнал быстрее и быстрее, рекламные вывески становились нечитаемыми, а мегаполис превращался в маленькие горящие точки на горизонте. Через двадцать минут Мин уже был у потайного гаража и загонял автомобиль под землю, в логово Тэхёна. Удивительный механизм потайного убежища позволял поднимать и опускать крышу нажатием кнопки, а снаружи крыша ничем не отличалась от обыкновенного поля. К тому же, у современных машин отсутствовали колёса и они не оставляли следов, что значительно упрощало угон. — Господи, какая же она охуенная! — крикнул Тэ, подойдя к машине. Он тут же погладил её и обнял за капот. Юнги вышел из тачки и, взъерошив волосы, сел на стул. Руки тряслись, голова болела. Ужасно нервная работа. Но, как ни странно, Мин волновался лишь после угона, в процессе он обычно спокоен. Тэ приобнял друга и попытался успокоить. — Двести тысяч баксов твои, дружище. Хорош уже — ты всё сделал идеально, не волнуйся. Всё будет замечательно — ты и лечение оплатишь, и долги закроешь… GPS уже выведен из строя, данные стерты. Все будет охеренно, слышишь? Тэхён был таким простым и добрым человеком, Юнги любил его. Он был его единственным другом и от его слов всегда становилось легче. Юнги успокоился и переоделся — хотелось поскорее избавиться от этого ужасного красного костюма и от идиотской шапочки. Мин любил простую одежду в тёмных тонах, которые идеально сочетались с его бледной кожей. — Они как клоуны в этой хуйне, — рассуждал Юнги. — Не вижу ничего красивого. Тэ кивнул. — Думаю, богатым нравится, что их прислуга выглядит нелепо, так они чувствуют себя увереннее, — высказался Тэхён, поправляя свои русые волосы. Он всегда выглядел опрятно, особенно по сравнению с другом. Ким принёс Юнги одежду и забрал костюм. — Кстати, ты заметил, как разжирел отец Хосока? Я уверен, что пока во всём мире бушевал кризис, эта мразота жрала лобстеров на каком-нибудь дорогом курорте, — злобно проговорил Юнги. — Наверняка. Тэ и сам был не бедным человеком, но он никогда не наживался на простых людях. В его жизненной философии обокрасть вора было даже чем-то благородным. Мивон обманывал бедняков и зарабатывал на их незнании, так что он и вправду заслужил такое же отношение и к себе. Юнги переоделся и умылся, Тэхён в это время разговаривал с покупателем. Усталость всё-таки взяла своё — единственным желанием Мина в этот момент было завалиться в кровать и пропасть из этого мира на несколько часов. — Ладно, я поеду тогда. Увидимся, — попрощался он. — Бывай, брат, — ответил светловолосый и, проводив друга, вернулся к делам. Юнги приехал домой и лёг спать. Даже на жёсткой кровати он спал, как младенец, что неудивительно после столь тяжёлого дня, однако сон продлился меньше, чем хотелось. Юнги разбудил резкий стук в дверь. Где-то в 5 утра спросонья Мин поплёлся к двери. Он посмотрел на экране, кто был за дверью. Два амбала смотрели прямо в камеру. Сердце ёкнуло, Юнги не успел проснутся и осознать всё в полной мере, но ясно было одно — пора сматываться. Парень тут же бросился к окну. Как только Мин снял решётку с петель и убрал её с окна, он услышал сильные удары по двери. До громил, к сожалению, быстро дошло, что открывать им никто не собирается. Тут же послышался грохот мощного удара и жалобный треск сломанной двери. Юнги уже готов прыгать с третьего этажа на мусорные баки. Преследователи понимали, что жертва вот-вот уйдет прямо из-под носа. — А ну стой, сука! — кричали они, когда Юнги летел в баки с третьего этажа. Приземление было мягким, встать получилось быстро, и он тут же рванул из закоулка на улицу. Неожиданно на его пути остановилась чёрная машина, из салона которой вышел очередной амбал. Мин резко затормозил и попытался броситься обратно, но это не помогло — в следующее мгновение беглец почувствовал укол в плечо. Тело тут же стало непослушным, ватным, будто совершенно чужим, а сознание плотно окутала тьма.

***

Очнулся Юнги уже в другом месте, будучи привязанным к стулу. Инстинктивно попытался встать, но от этого верёвка ещё сильнее сжала запястья. Спина затекла, а ноги были слишком сильно скрещены. Мин находился в тёмной комнатке один, но кое-что сильно настораживало. В двух метрах от парня находился стол. Пила, нож, какая-то секс-игрушка… и ещë одна, и ещë, наручники, смазка и пара кляпов. В голове парня сразу начали прокручиваться версии, одна хуже другой. «Чёрт. Может, меня похитил маньяк или продали в сексуальное рабство, но всё было так хорошо подстроено… " — думал Мин, но тут в голову пришла более логичная догадка. «Вот же сука… Хосок». Всё сходилось, его похитили, чтобы выбить всю информацию о местонахождении машины. Оставалось лишь ждать судного часа. И вдруг раздался скрип. Железная дверь открылась и в комнату зашёл парень. Аккуратно причёсанные волосы, выглаженный костюм, дорогие часы на руке, и серебряная серёжка в ухе… отличительная черта Хосока. Из-за света сначала его лицо было тяжело разглядеть, но когда он подошёл ближе Юнги узрел его довольную улыбку и надменный взгляд. Кожа блестела на свете лампы, а глаза как будто пожирали. Сейчас он был подобен хищнику, безотрывно смотрящему на жертву, он желал разорвать, причинить боль и утолить свой звериный голод. Юнги бросило в дрожь, он отвернулся и зажмурился. Чон же, схватив парня за подбородок, рывком вернул голову Мина на место. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, — процедил Хосок. — Что, храбрости хватает на то, чтобы украсть машину, но недостаточно, чтобы просто посмотреть на меня? — Отпусти. Я верну тачку, клянусь, — прошептал Юнги. Страх сковывал каждую частичку его тела. Хосок улыбнулся, но лишь на секунду. Его лицо снова стало каменным. — Мы решим эту проблему по другому. Дело не в машине, понимаешь? Мин поднял взгляд. — А в чём? — спросил он. — В том, что такие как ты совсем потеряли уважение. Что же, ты и вправду думал, что это сойдет тебе с рук? Юнги отрицательно качнул головой. Вдруг парень начал смеяться. Ненормальный смех и кривая улыбка. Хосок выглядел пугающе. Вдруг он замолчал и отошёл к столу. Взяв ножницы, он вернулся к жертве и разрезал Юнги рубашку. Оголив торс, Хосок оценивающе посмотрел на плохо видневшийся пресс парня, потом надел кожаную перчатку и провёл по нему рукой. От рёбер до живота, заострив внимание на пупке и остановившись на паху жертвы. Юнги скривился. Хосок ощупывал его тело, и это было ужасно неприятно. Такие холодные движения и такой противный взгляд, Чон был омерзителен. Вдруг он снова улыбнулся — широко и открыто, показав идеально белые зубы и резко приблизился к лицу Мина. Действия Хосока было невозможно предугадать — он был безумцем, настоящим психом. Деньги и слава сделали своё дело. Чон дышал прямо рядом с Юнги, он мог слышать его пульс, биение его сердца и как он нервничал, и как боялся. Хосок закатил глаза и жадно впился в губы жертвы. Юнги попытался зажать губы, но Чон рыкнул и Мин не решился сопротивляться. Богач прошёлся языком по нёбу, коснулся языка Мина, и прикусив губу, наслаждался поцелуем. Юнги же мысленно молил о помощи и о пощаде. В тот момент он готов был поверить в Бога. Хосок закончил и выдохнув отстранился. — Ты слишком холоден ко мне. Попробуй насладиться этим, — съязвил он и отошёл к столу. — Нет? Что же, попробуем, раскрепостить тебя и сделать приятно. Ты уже пробовал анальную пробку с вибрацией? Уверяю тебя, превосходная вещь, — Чон снова засмеялся. — Нет, не надо. Я не хочу. Прошу, оставь меня в покое!.. Помогите! — Юнги закричал, так громко, как только мог. Он орал во весь голос до тех пор, пока его крик не стал едва слышным хрипом. Хосок же хладнокровно стянул с жертвы брюки и разрезал верёвку. Юнги попытался оттолкнуть своего мучителя, но тот, схватив парня за волосы, сильно ударил его об спинку стула. — Не кричи и не сопротивляйся, не поможет — в данной ситуации я сильнее. Встань раком. Мин, всхлипнув, нехотя повернулся и, поставив руки на стул, встал так, как ему велели. Ноги тряслись, а кожа покрылась мурашками от прохлады и страха. Хосок аккуратно стянул трусы и оголил промежность Мина. Холодной поверхность перчаток он провёл по ягодицам и осторожно ткнул пальцем в анус. — Видимо, ты не любитель анального секса, да? — спросил Чон противным голосом. «Гребанный мерзотный извращенец, да что с тобой не так, ублюдок?! Почему именно я?!» — крутилось у Юнги в голове — он не мог поверить, что это происходит именно с ним. Хосок же достал смазку и выдавив немного на палец размазал по дырочке, залив немного внутрь. Юнги съёжился, вызвав смешок у своего мучителя. — Сейчас будет немного больно, но ты потерпи, малыш, — сказал Чон и проникнул двумя пальцами в анус. — Не-е-ет! Остановись! Пожалуйста! — молил Юнги. Хосока это лишь веселило, ему нравились страдания парня, он насыщался его муками. Чон поглаживал Юнги изнутри и растягивал его, тёплая плоть становилась всё горячее, а Хосок желал больше. Одной рукой парень провёл по своему стояку, терпеть становилось всё тяжелее. Подготовив отверстие, он капнул на розовую анальную пробку смазки и, размазав по поверхности игрушки, приставил к анусу. Закусив губу, насильник ввëл еë внутрь. Юнги вздрогнул. Резкая боль пронзила каждую клеточку тела, по щеке покатилась слеза, а член приподнялся от стимуляции простаты. — Ну как тебе? — с усмешкой спросил Хосок и перчаткой поправил выбившиеся из причёски волосы. Он сам немного вспотел и выглядел сосредоточенно. Глаза горели, а бешеный взгляд жадно осматривал Юнги. Одной рукой Хосок включил вибратор, другой же продолжил дрочить себе через ткань штанов. Сейчас он больше всего хотел трахнуть Юнги, но для этого нужно было подготовится. Когда игрушка запульсировала, Мин почувствовал жжение внизу живота, возбуждение начинало нарастать, член поднимался и набухал. Хоть парню и было отвратительно происходящее, природе было всё равно. Хосок встал и обошёл стул, презрительно посмотрел на Юнги и присев на колено, коснулся его члена. — Вижу тебе нравится, малыш, — улыбнулся он. Юнги закачал головой, щёки загорелись красным, стыд прошибал, парень запутался сам в себе. Хосок провел рукой по лицу, потом по шее Мина, вдруг изменился в лице и сжал её, он принялся душить жертву. Парень попытался сопротивляться, но Хосок усилил напор. Юнги начал задыхаться. — Я хочу наказать тебя, а не сделать приятно, — процедил сквозь зубы Чон и отпустил хватку. Неконтролируемая агрессия пробивалась наружу, псих резко встал и взял плеть со стола. — Знаешь, когда я делал что-то плохое в детстве, отец бил меня плетью в качестве наказания. Я стал послушным сыном, так что хочу проучить тебя так же, всё же ты украл мою любимую машину. Считай каждый раз, чтобы я решил, когда мне остановиться. Понял? Юнги сглотнул и ответил: — Понял. Хосок замахнулся и грубая кожа ударила по плоти со звонким звуком. — Один! — кривясь от боли и переходя на крик просчитал Юнги. Ещё удар, посильнее. — Два! — Юнги зашатался. Ещë один. — Три! Снова. — Четыре! И снова. — Пять, — Мин сник, голос охрип, кровь сочилась из следов от розг. Боль проникла в каждую частичку тела. Хосок обливался потом и улыбался, стояк проглядывался через брюки. Его ужасно возбуждало происходящее, сдерживать позывы внизу живота становилось невозможно. Хосок нагнулся, ухватил Юнги за волосы и, отклонив голову жертвы назад, расстегнул ширинку и достал свой член. Юнги был достаточно растянут и возбуждён. Хосока не волновало, что тот истекает кровью — он хотел скорее овладеть им и снять напряжение. Оголив зубы в пугающей улыбке, он вытащил из ануса Юнги розовую игрушку, и добавив ещё смазки, резко вошёл. Юнги прочувствовал тёплый, пульсирующий от возбуждения член внутри себя. Его головку, складки кожи, почувствовал, как выделяется смазка. Хосок же глубоко простонал и начал двигаться. Сначала медленно, но потом всё быстрее и глубже. Он погружал член почти полностью, до основания. Мин чувствовал, как Чон соприкасается с его бёдрами, прижимается к ним, как он ненасытно трахает его. Омерзительное чувство, как будто душа горела изнутри. Тело уже перестало болеть, но моральные страдания были просто невыносимы — сейчас несчастному хотелось лишь умереть, навсегда исчезнуть и не возвращаться. Хосок же наслаждался процессом, одной рукой он дрочил Юнги, другой держал его за волосы. Спустя пару минут Хосок кончил, сопроводив это протяжным стоном. Сперма заполнила Юнги изнутри, от чего тот блеванул. Всё происходящее было слишком омерзительно, невыносимо омерзительно. Хосок вытащил член, подошёл к Юнги и вытер лицо от рвоты. Сделав озабоченное лицо, он спросил: — С тобой всё в порядке, малыш? — Нахуя ты спрашиваешь, мразь! Отпусти меня, ёбнутый извращенец! — не выдержал Мин. Хосок отвесил ему звонкую пощёчину, и встав с пола, оделся и направился к выходу из комнаты, остановившись рядом с двумя здоровяками-телохранителями: — Избавьтесь от этого мусора, — сказал Хосок и сняв перчатки, кинул их в стоящую рядом мусорную корзину.