Не успел.

      Утро. Рассвет. Легкий шелест травы и мурашки по коже. Лето. Питер, укутавшись в махровый плед, пододвинулся ближе к Тони, который сидел на зелёной траве и глядел вперёд, вдыхая свежий воздух в лёгкие. Небольшое озеро отдавало отблеск. Рубашка на мужчине свободно развивалась по прохладному ветру, а кудряшки Паркера летали в разные стороны, тем самым, чуть зля его. Рядом цвело тысячи ромашек, а где-то в стороне далеко отсюда просыпался город, начиная вновь свою продуктивность. Младший чувствовал тепло старшего, отчего ещё больше хотел к нему прижаться, пока Старк не решился повалить парня назад, одной рукой прижимая к себе, а другой убирая волосы на лице. Питер не мог пошевелиться, так как его руки находились внутри пледа, а ткань плотно держит Тони, по-кошачьи улыбаясь Паркеру. Шоколадные глаза мужчины были с золотистым оттенком, вступающие в жизнь солнце, точно светило на старшего.       — какие-же у тебя прекрасные глаза. Сотрите мне память, и дайте заново влюбиться в них, — говорил Паркер, держа немного открытый рот, чувствуя прохладу на зубках. Парень умилялся от того, как смущался Тони. Прищуренные глаза, небольшие морщинки около носа и рта, чуть сжатые губы и негромкая усмешка.       — какой-же ты романтик, не могу без тебя, — проговорил Старк, и чмокнул парня в губы, прижимая к себе ближе и уткнувшись носом в шею младшего, медленно дыша, чтобы тёплый воздух распределялся равномерно по всей коже. Питер поставил свою голову над головой старшего и закрыл глаза, глубоко выдыхая.       — слушай… а ты бы смог провести без меня целые сутки? — выдал Питер, чуть отодвигаясь назад, чтобы встретится взглядами с мужчиной. Тот убрал руки, и привстал на локтях, всматриваясь в кофейные глаза Паркера, ожидая продолжение сказанного. — ну, ты будешь должен прожить целый день без меня, ни звонить, ни писать нельзя. А потом, когда выполнишь челлендж, сможешь приехать сюда же, ко мне.       Мужчина сел окончательно ровно, и начал медленно распутывать парня от пледа. Сглотнув ком в горле, он решился продолжить разговор, так как попытался проанализировать эту ситуацию в голове несколько раз. Ему было трудно представить жизнь без чудного парня, как Питер, без человека, который буквально поднял его на ноги, когда тот совершенно не верил в себя и свои технологии. — чисто теоретически — да, смог бы. Но, думаю, в этом нет особой необходимости, верно?       Голос старшего слегка дрожал, он нервно закусывал губы и уже в руках перебирал тёплый плед от Паркера, который хищно смотрел на него, будто делая Старку вызов. Одна мысль о том, что парня нет, уже пугала Тони, поэтому он пытался намного чаще проводить с ним времени. Он боялся, что свойственно человеку, он любил, что не всем дано, он безумно ценил, что не каждый умеет.       — да давай! Думаю, отдых тебе не помешает. И кстати, кто-то давненько отлично не отдыхал с Роджерсом, ведь кое-кто задолжал ему отличный выходной с твоей компанией, — убеждал тот, вставая на ноги, и расправив руки в стороны, поглощая лучи солнца в себя, в свою душу.       — но, Питер… — не успел договорить Тони, как тонкий пальчик оказался на его губах. Парень отрицательно покачал головой, потянувшись за руками старшего, чтобы поднять его на траву. Старк неуверенно взглянул на младшего и усмехнувшись согласился, заключая ласковые объятия с ним.       — ну, и отлично! Тогда, завтра в десять часов на этом же месте!

***

      Старк поехал к Стиву, чтобы замять свой должок. Сзади на сиденьях расположилось пиво, немного чипсов и игровая приставка. Всё же, мужчина чувствовал себя виновато и подавленно, он ощущал, что не должен был соглашаться, но уже всё, ему осталось ещё двадцать два часа до встречи с его мальчиком, а пока футбол, веселье, алкоголь и свобода. Выходя из автомобиля, старший громко крикнул в частный дом, стоящий напротив него:       — если буду нужен!       Не долго ожидая, послышалось из открытого окна:       — я приду!       Из дома вылетел светловолосый мужчина, который крепко обнял Тони, радостно улыбаясь ему. Стив выглядел мило, и по-домашнему. На нём был розовый фартук, испачканный в муке, шлёпки с уточками и взъерошенные волосы. Да, этому парню точно нужен был отдых, может, и Старку он всё же нужен, ведь друзья, они такие люди, которые с тобой навсегда, хочешь ты этого, или нет, и им тоже нужно уделять время. Они оба прошли в дом, и в этот момент старший позабыл о Питере, в хорошем смысле, его мысли были очищены, а уста громко шумели чипсами.       Паркер сидел в их большом доме на кухне, и всё никак не мог собраться с мыслями. Руки предательски дрожали, глаза с каждым разом наполнялись новой порцией слёз, а бумага на столешнице спокойно себе лежала вместе с ручкой, которую парень никак не может взять. Из-за того, что младший не может собраться, он бесился. Ладно, если бы это на эмоциях, но плитка на кухне ломалась так, как вредная еда во рту у Старка. Трещины заполнены кровью, а костяшки разбиты в мясо, и оставляли за собой длинную дорожку боли, от начала сухожилия, до самого конца, зля его ещё больше.       Питер крепко схватил ручку и глубоко вдохнул в себя, убрав колпачок с ручки на стол, он поднёс конец к бумаге, и начал медленно, но писать текст, который прокручивал в голове три тысячи раз. Ему было больно это писать, и решиться на такое, было трудно, очень. Но, либо так, либо никак. Так Паркер только и думал, но, что есть, то есть.

«Тони, я должен… нет, я обязан это написать, иначе, я буду слабаком, который бежит от всех проблем. Нет. Пора научиться самому их решать, самым жестоким и радикальным способом. Я очень жалею об этом, и, скорее всего, это была моя самая глупая ошибка, прости. Каждый из нас с тобой должен быть счастлив, для меня счастье — это ты, твои глаза, твой голос, то, как ты смущаешься. Я не знаю, чем правит твоё счастье, но я точно знаю, что я там есть, и мне жаль, что я не смог оправдать твои ожидания. Я тебе изменил. Да. Я переспал с другим. И, я сочувствую. Я не хочу, чтобы ты смотрел мне в глаза, я не хочу видеть, как ты страдаешь, мне становится вдвойне больно и противно от этого, прости. И может, ты бы меня простил, дал бы мне второй шанс, но знаешь, что хуже всего? Я не смогу простить себя, и дать второй шанс. Я предал себя, я предал свои чувства, я уничтожил такую личность, как — Питер Паркер. Этого человека, этой гниды больше нет. Прости меня, ещё сто тысяч раз. И, как видишь, ты смог прожить без меня целые сутки, а значит, что сможешь и целые недели. Я эгоист. Прости. Я, Питер Паркер любит тебя бесконечно много, прости.»

      Питер твёрдо закрыл ладонью рот, хлюпая носом. Его ока были красные, были налиты горечью, которую он не хочет видеть на Старке. На конце листа были пару капель от слёз, но это ничего, быстро высохнет. Оставалось тринадцать часов, оставалось совсем немного до истерики.       Мужчина пару раз за игру обернулся на телефон, который лежит на краю дивана. Он ждёт, что младший позвонит ему и своим нежным голоском скажет шесть слов, которые так привык слышать от этого дивного парня. Оставалось совсем ничего до того, как они увидятся, Тони ждёт. И Тони, только что пропустил гол, и их команда проиграла.       Оставалось шесть часов, Питер уже сидел там, и смотрел на озеро, которое так полюбил за эти пару десятков минут. Почему он раньше не замечал этой прозрачной воды? Может, он даже и не догадывался, что через пять часов пойдёт и искупается в прохладной воде, чтобы вновь почувствовать себя живым в этот час. Бумага лежала рядом, она уже не была белоснежной и идеальной. Она была помята, была в небольших мазках крови, и внизу красовались пятна от слёз, которые застыли небольшими лунками. Костяшки щипало, а глаза щурились.       — ладно, Стив, мне пора. Спасибо за день, теперь я буду почаще заходить к тебе в гости! — объявил Старк и вышел из дома Роджерса, помахав ему рукой на прощанье. Оставалось три часа, и старший уже был готов увидеться со своим будущем мужем, пока тот не знает. А может, уже и не узнает.

Два часа.

Полтора часа.

Час.

      Записка лежала на траве, где почти сутки назад они лежали с Тони вместе. Паркер снял свою обувь и вступил в воду, медленно, создавая для себя пытку, шёл вперёд. Одежда в ту же секунду начинала его облегать, а кожа покрываться дорожками мурашек. Вода ему была уже по грудь, и он почти что привык к этой температуре. Он глубоко и точно вдыхал, и выдыхал, чтобы насладиться последними минутами свободы, может, и жизни. Услышав гудение машины, младший ускорил шаг, погрузившись с головой в воду.       Мужчина подбежал к тому месту и увидел скомканную бумагу, которую молниеносно взял в руки и начал читать. Глаза быстро бегали по строчкам, пелена слёз наступила без в стука, а мысли смешались в непонятных последний строках:

«И может, ты даже не знал, что я болею раком.»

      Брови старшего нахмурились, теперь взгляд был направлен в сторону, чтобы рассмотреть парня, вдруг, это очень несмешная шутка, в которую Тони верит, мало, но верит. Лёгкие младшего наполнились водой. Сердце младшего не бьётся внутри. Жизнь младшего не цветёт больше.       — Питер… — произнёс Тони, увидев вдали ладонь, которая уходила вниз под воду. Пальцы погрузились полностью.       Старк ринулся к нему, только веря в то, что успеет, успеет спасти. Успеет спросить, что за шутки, успеет расцеловать личико парня, успеет вновь почувствовать тепло его тела. Забегаю в воду, старший протягивает руки вперёд и начинает активно грести к тому месту, где в последний раз был след от мальчишки. Набравшись воздуха, Тони глубоко нырнул вниз, пытаясь рассмотреть тело Паркера, но увидел лишь пальцы, которые в ту же секунду скрылись, а лёгкие просили воздуха. Вынырнув обратно за новой порцией воздуха, он быстро поплыл к нему, в надежде, что не показалось.       Не показалось.       Ещё точный взмах руками, и мужчина схватил парня за запястье и потянул с собой наверх. Тело в воде становится легче, хотя младший и так был настолько невесомый, что поднять его одной рукой было не трудно. Увидев просвет, Старк «выкинул» парня вперёд, а сам успевал за ним. Таща на себе тело, Тони молился, что тот жив, умолял жить его, просил, очень просил. Положив на песок, смешанный с травой Питера, старший принялся откачивать с него воду.       Пытался.       Очень пытался спасти его.       Но.       Он не успел.       Тони не успел.       Тони не успел почувствовать его тепло.