Игра на выживание

Таллахасси, штат Флорида, США, 2057 год 05:43 p.m., сентябрь

— Люси, здесь есть еда и одежда! — крикнула сестра, находясь неподалеку. Она зашла в небольшой магазин, перешагивая через обломки. Когда-то на их месте были автоматические двери и гостеприимная вывеска. Нынешнюю жизнь сложно назвать нормальной. Теперь мы вынуждены сами о себе заботиться. Месяц назад врачи, создавшие вакцину от опаснейшего гриппа тысячелетия, по нелепой ошибке добавили не тот раствор, что привело к мутации человека: люди не умирают, они ходят среди нас в смертном обличии, представляя собой угрозу для всех живых. За этот месяц мы с сестрой поняли, что мертвецы реагирует на свет и шум. Они медлительны, но их укус смертелен для человека, а также от них исходит ужасная вонь, что неудивительно: их жизненные процессы умирают, тело разлагается, но мозг функционирует и сподвигает мертвецов на хождение и охоту. Моя младшая сестра Фелисити и я теперь вынуждены скитаться по миру, но недели две назад мы узнали о лагере в Таллахасси от одного нашего знакомого, которого через два дня укусили ходячие, и пешком пришли сюда из штата Иллинойс. Мы жутко измотаны, и единственное наше желание — упасть на более-менее мягкую кровать и уснуть мёртвым сном, не боясь за собственную жизнь во время сна. Когда весь мир перевернулся с ног на голову и вдобавок на 360 градусов, то мы с сестрой были в торговом центре — мне нужно было купить канцелярские принадлежности для университета. В тот самый миг, когда мы подошли к канцелярскосу магазину, у пожилой женщины случился инсульт, её муж отчаянно пытался помочь своей жене и обрадовался, когда она, лежа на полу, наконец открыла глаза, но никто не ожидал следующего: пожилая старушка впилась зубами в шею своего супруга. Кровь хлынула, испачкав все вокруг. Мужчина орал, словно вне себя, и это неудивительно: его артерию разорвало. Заподозрив ужасное, я дернула сестру за руку и мы ринулись в сторону дома, чтобы сообщить об аномальном происшествии нашим родителям. Ни я, ни Фелисити не боялась вида крови. Наш отец военный, а мать — медсестра в армии. Папа с детства обучал нас владению ножом и пистолетом. Лет в семь он отдал меня, а потом и Фелисити, в секцию по обучению стрельбе из лука и арбалета. Как показывает нынешняя ситуация, эти навыки оказались весьма полезными, хотя тогда я не понимала для чего мне это в будущем, но ходила на занятия из-за большого интереса. Мне ближе спокойно читать книги, в отличие от моей младшей сестры — Фелисити та ещё сорвиголова. Прибежав домой, мы заметили намертво лежащую маму и возвышающегося над ней мужчину. Он повернулся и в лице этого монстра мы заметили очертания нашего родного отца. Человека, который растил нас, не стало. В тот момент я думала, что жизнь для меня больше не имеет значения и я хотела умереть — в один день я потеряла и мать, и отца. Сейчас ничего не изменилось — я хочу умереть, но почему-то отчаянно борюсь за свою жизнь. Думаю, это из-за моей сестры, ведь она единственное, что у меня осталось. В тот страшный для нас день я схватила сестру за руку и не раздумывая убежала в неизвестном направлении, а чуть позже все только и говорили, как о конце света. Я пошла вслед за Фелисити. Сестра ушла уже глубже в магазин. Одежда у нас была весьма неплохая: армейские штаны темно-зеленого цвета и однотонные футболки (у меня чёрная, у Фелисити — белая, на которой остались следы от крови мертвецов); на ногах же красовались чёрные берцы, которые утратили свой блеск и смотрелись уже не так красиво, но кому какое дело, если главная цель отныне — выжить. Мы синхронно сняли наши большие рюкзаки с плеч и стали кидать туда продукты питания: консервированная рыба, консервированная фасоль, консервированная кукуруза, хлопья и даже несколько йогуртов с кричащим сроком годности — до завтрашнего дня. — В соседнем отделе есть магазин одежды, — сказала Фелисити, проверяя срок годности у копчёной колбасы. Все же соблюдать качество пищи сейчас как нельзя важно. Не хотелось бы отравиться и блевать всю дорогу, становясь идеальной жертвой для мертвецов. Мы с сестрой стараемся каждую неделю менять одежду, дабы соблюдать гигиену хоть на каком-то уровне. Закончив с едой, мы отправляемся в соседний отдел. Я наспех кладу в рюкзак несколько футболок, маек и штанов, даже не посмотрев на принты и размер. Не до этого сейчас. Вдруг слышу сзади себя еле уловимое шипение и резко поворачиваюсь, доставая метательный нож из самодельного чехла. К чёрному ремню я пришила десять чехлов для ножей: два метательных по бокам и восемь боевых по изгибу талии, чтобы легче достать; две плотные кожаные ткани спускаются по бокам и прочно затягиваются ремешком регулирования на ногах — кобура. На спине, помимо рюкзака, я ношу арбалет, который случайным образом нашла в одном из магазинов холодного оружия восемь дней назад. У меня есть ещё три запасных ножа: два в берцах со стороны щиколотки и один в штанах под поясницей — секретный. Мертвец двигается прямо на нас. Я еле слышно подбегаю к нему вплотную и привычным движением вонзаю метательный нож в его голову. Он перестаёт издавать какие-либо признаки мутированной жизни и падает с шумом на пол. По началу было крайне сложно убивать и без того умерших созданий, но потом привыкаешь. Маленькое желание жить дает о себе знать и ты начинаешь бороться. Через пару секунд мы слышим очередное шипение, но в разы сильнее. — Он был не один, — Фелисити плотно закрыла рюкзак и повесила его на свои плечи, доставая нож из чехла, закрепленного на своем плече. Сестра особо не нуждалась в большом количестве оружия: два ножа на каждом плече, два в берцах с внешней стороны и один пистолет без кобуры. — Думаю, нужно уходить, — сказала я, закрывая свой рюкзак и перебрасывая его через плечо. — Не хочешь размяться? — с азартом спросила Фелисити. Сестра всегда напоминала мне проворного мальчишку, желающим найти приключения на свою голову. Ей нравится разделываться с ходячими, считая, что эти несчастные недостойны жизни. Я же считала, что они и вовсе не живут и нападать нужно в крайних случаях. — Нет времени. Лагерь находится где-то здесь, я не хочу потратить на его поиски ещё один день, — мы в Таллахасси уже двое суток, а все никак не найдём этот лагерь, будто он невидимый или расположен где-то на окраине, хотя этот городок не такой уж и большой. Фелисити кивнула мне и мы поспешили убраться отсюда через разбитое стекло. Весь этот жуткий месяц мы толком не спали. Так, три-пять часов в день и то, посменно, чтобы на нас вдруг не напали: ходячие или другие люди. Днём сплю я, ночью — сестра. При таких обстоятельствах даже спать не захочется. Твоя голова забита мыслями о выживании, мозг строит иллюзии шипения мертвецов и ты уже не можешь отличить реальность от вымысла. Я думала, что постепенно схожу с ума, но сейчас мне дает надежду лишь лагерь и хотя бы шестичасовой ежедневный сон на какой-нибудь потрепанной кушетке. 09:38 p.m. Мы сели на асфальт, предварительно осмотрев местность на наличие жизни и, убедившись, что никого нет, достали консервные банки из своих рюкзаков вместе со специальными ножами-открывашками (не хочется портить свои острозаточенные). Я ела консервированную кукурузу, Фелисити — фасоль. Нам повезло, срок был еще в пределах нормы. Время на поиски ложек у нас не было и особой необходимости они не представляли, поэтому мы ели с ножей. Я устало помешала банку с содержимым и снова поднесла горсть кукурузы на тонком ноже ко рту. — Смотри, — сестра ткнула пальцем в даль и резко поднялась. Фелисити выше меня на сантиметров десять, но сейчас впервые рядом с ней я себя ощутила младше не только по росту, но и по возрасту. Там загорелась вывеска "Tru Hilton". — Это тот место! — радостно воскликнула я и тоже подскочила. Наш знакомый — Роджер — говорил, что в Таллахасси есть отель 'Хилтон', оборудованный под лагерь, где есть все условия для жизни, но с нами этот славный парнишка не дошел: его укусили за ногу и через несколько часов он обратился в одного из ходячих. Мы с сестрой закрыли наши рюкзаки и на ходу опустошали банки. — Лишь бы это было действительно было то место, — взмолила сестра. Недавно прошел дождь. Мы быстрыми шагами наступали на лужи, брызги оставили след на наших и без того испачканных берцах и штанах. Я откинула пустую банку в сторону и ловким движением убрала нож-открывашку на место в рюкзак. Сейчас нет никакого смысла задумываться об окружающей среде, ведь по миру теперь разгуливают слабоумные мертвецы, которые, к слову, никак не могут существовать в природе и являются ее главным дефектом. Казалось, что до лагеря осталось немного, но мы то шли трусцой, то бежали, а лагерь все не становился ближе. — Ты не хочешь спать? — спросила Фелисити, прервав молчание. Последний раз я спала позавчера. Буду честна, порой хотелось лечь на мокрый асфальт и закрыть глаза, но я собирала себя по крупицам и шла дальше, стараясь по максимуму экономить собственные силы. — В лагере посплю, а пока не время, — кратко ответила я, двигаясь вперёд. — Как думаешь, почему это случилось с папой? — чуть тише спросила сестра. Для нас обеих тема родителей была слишком больной. Прошёл всего лишь месяц, эта рана ещё свежая. Понимая, что вынуждена сказать ей правду, так как уже нет никакого смысла скрывать его диагноз, я набрала в лёгкие побольше воздуха и ответила: — У него был рак почек. Последняя стадия, — я еле выдавала из себя эти слова. Мама с папой настоятельно просили меня не говорить сестре, считая, что она не готова это услышать и принять. Фелисити остановилась. Она словно замерла в пространстве, лишь губы начали судорожно дёргаться. — И ты скрыла это от меня? — жуткая обида в её голосе больным уколом отразилась на мне. Я почувствовала разочарование в её голосе и взгляде. — Родители просили меня не говорить тебе. Я не хотела подводить их и подвергать тебя переживаниям, — взглянув в её карие глаза мне стало ничуть не лучше. В них все также отражалась боль. — Я... — начала она, но запнулась. — Я понимаю и не обижаюсь, Люси. Спасибо за правду. Фелисити приблизилась ко мне и аккуратно обняла, но с каждой секундой её объятия обретали тяжёлый характер: я почувствовала всхлипы и сбившееся дыхание на своих плечах. Обняв её в ответ, я старалась сдерживать свои слезы. — Пойдем, — она отстранилась и мы вместе пошли к сторону лагеря. Мою голову посетили неприятные мысли: при каком условии нас могут не принять? Что будет, если нас и на порог не пустят или Роджер обманул нас? Раньше я не думала о таких вещах, но с каждым шагом все больше и больше нервировала себя. Подойдя к каменным воротам, нас встретили несколько человек в форме и с оружием в руках. — Кто Вы? — спросил высокий мужчина. Его голос казался равнодушным, словно к ним ежеминутно кто-то приходит. По бокам горел свет, вверху — вывеска отеля. — Мы ищем лагерь. Он здесь? — пока я ждала ответа на свой вопрос, другой мужчина направился к воротам и открыл массивную дверь. Я подумала, что нас уже готовы пропустить во внутрь и сделала шаг вперёд, как мужчина с равнодушным голосом вдруг резко произнёс: — Ни шагу дальше, — гостеприимством тут и не пахнет. Думаю, их можно понять. Наверняка каждый третий желает проникнуть к ним и навредить, от того и такая охрана. Я остановилась на месте и стала ждать следующего хода. Фелисити же не двигалась вовсе, опечаленная новостями об отце. Через пару минут к нам вышло двое парней. Оба были темноволосые и высокие, но у того, что слева, волосы завивались. Они уверенным шагом двинулись в нашу сторону. Несмотря на то, что было темно, я ощутила их ледяной взгляд и стало как-то неуютно. Эти парни одеты весьма просто: кудрявый в черного цвета брюки 'карго' и такого же цвета футболку, а другой — в песочного цвета брюк одинаковой модели, только цвет футболки синий; на ногах у обоих внушительного размера и шнуровки берцы. — Говорят, Вы ищете лагерь, — начал кудрявый. Сзади него, на спине, я заметила две торчащие рукояти от клинков, которые показались мне очень знакомыми. Кажется, это мачете боло с массивной рукоятью чёрного цвета. Сам нож не только длинный, но тонкий и широкий; у него односторонняя заточка и выпуклое лезвие. — Верно, — я лишь кратко кивнула, ожидая дальнейших действий. — Как Вы нас нашли? — спросил рядом стоящий брюнет. — Наш знакомый рассказал, — все также отвечала я на их расспросы. Почему-то я надеялась, что все будет куда проще, но что-то мне подсказывает, что это даже не конец. — И где он сейчас? — спросил кудрявый. — Он умер, — впервые за все это время у стены ответила Фелисити. Все взгляды резко переключились на неё. — Видим, Вы хорошо снаряжены. Умеешь пользоваться арбалетом? — вопрос прозвучал для меня. Кудрявый парень смотрел в упор. Неужели я похожа на дуру, которая носит оружие, не умея им пользоваться? — Умею, — сдержанно ответила я. Мало ли, проявлю сейчас свою злость из-за недосыпа, а нас и не примут в лагерь. Тогда все усилия коту под хвост. Сейчас нельзя все испортить, когда мы так близки к финалу. — Следуйте за нами, — эти слова показались сказкой для меня. Неужели мы будем в тепле и в безопасности? Я взяла сестру за руку и повела за собой. Она крепко сажала мою ладонь, словно хотела что-то сказать. Мы прошли за ними через ворота и оказались в просторном дворе. С правой стороны от нас было много машин различных фирм. Само здание отеля было сделано в светлых тонах и представляло собой целых четыре этажа. Пройдя по внутрь, брюнет сразу же ушёл куда-то, а мы с сестрой пошли дальше за кудрявым парнем. Я заметила большое скопление людей внизу. Они были одеты в разную одежду: грязную, чистую, большую и не совсем подходящую по фигуре, но это лишний раз доказало, что людям не до этого. Все уставились на нас, а мы тем временем шли в неизвестном направлении, петляя по коридорам. При хорошем освещении я заметила, что оказалась права на счет вида мачете. — Как Вас зовут?— спросил брюнет, догоняя нас. В его руках появились листы бумаги размера А4, скрепленные между собой и синяя ручка. — Люси и Фелисити, — ответила я за нас обеих. Взгляд сестры стал потерянным. — Полное имя Люси — Люсиль? — уточнил он. Я кивнула. — Фамилию, возраст, дату рождения, группу крови и навыки. — Наша фамилия: Маршалл. Мне девятнадцать, моей сестре Фелисити — шестнадцать. Мой день рождения одиннадцатого января 2038 года, день рождения Фелисити — третьего апреля 2041 года. Группа крови первая положительная у обеих. Мы умеем стрелять из лука и арбалета, хорошо владеем пистолетом и ножом. Пока я все диктовала, парень быстро, но аккуратно записывал информацию по пунктам в новой графе. В этот момент к нам повернулся кудрявый. От неожиданности я чуть не врезалась в его широкую спину. — Твоя сестра немая? — вопрос прозвучал весьма резко и грубо. На короткий миг мне стало обидно за сестру. Кто он такой, чтобы высказываться подобным образом о моей сестре, не зная причину её молчаливого состояния? — Не делай ошибочные предположения, — я снова попыталась звучать сдержанно и уверенно. Он усмехнулся. — Тогда почему она молчит? — вновь спросил парень, никак не прекращая задавать свои глупые вопросы. — Разве это имеет значение? — вопросом на вопросом ответила я. Кудрявый изогнул бровь, удивляясь. — Имеет. Если она будет также пассивна и в работе, то, увы, пусть забудет об этом месте. Здесь не курорт. Каждый вкладывает что-то в процветание лагеря, мы не терпим лентяев. Наш ресурс нужно только пополнять, а не прожигать, — отчеканил он и вновь зашагал куда-то. Парень с кипой бумаг показал нам жестом следовать за ними. Деваться было некуда, и уж лучше с таким противным человеком под крышей находиться, чем с нежитью под открытым небом в полной опасности. Фелисити и бровью не повела. Уверена, в глубине души она уже придумала план по его устранению. Мы вчетвером остановились у темно-коричневой двери. Сперва зашёл кудрявый, следом мы с сестрой и под конец брюнет с нашей подноготной. — Мистер Питерс, это Люсиль и Фелисити Маршалл, — представил нас кудрявый парень с мачете мужчине средних лет. Тот сидел в черном кожаном кресле, держа руки перед собой на столе из красного дерева. Брюнет, записавший всю нужную информацию о нас, передал лист мужчине. — Стрельба из лука и арбалета? — он в удивлении даже издал смешок. — Владение ножом и пистолетом? — он кинул на нас презрительный взгляд. — Прямо таки идеальная подготовка для такой жизни. Зачем Вам мы? — Чтобы была крыша над головой, — я удивилась такому глупому вопросу. Если бы нам хорошо было бы вдвоем среди мертвецов, то, вероятно, мы бы не стали искать лагерь две недели, пешком идя из другого штата. — Хорошо, но как мы можем вам верить? То, что Вы в идеале умеете пользоваться оружием. Я тоже могу много что сказ... — он не успел договорить. Моя сестра рывком достала свой нож и метнула его в сторону мистера Питерса. Лист с нашими данными оказался впечатанным в стену с помощью ножа. Она вышла из себя. Три пары глаз в полном шоке уставились на нас. Думаю, это шок не из-за подтверждения навыков, а из-за выходки Фелисити. Скорей всего, они злые и хотят выставить нас за ворота. Черт! Мы так долго шли к этому, чтобы из-за подобного вновь бродить без цели? Я кинула гневный взгляд на сестру. Фелисити выглядела чересчур спокойно, словно ничего такого и не сделала. — Что ты себе позволяешь? — начал кудрявый, повышая тон, но мистер Питерс жестом руки приказал ему остановиться. Мужчина встал, обошёл свой стол и приблизился к нам. — Прекрасные навыки, мисс Маршалл, но впредь попрошу больше так не делать. Накану Ваше пребывание здесь. — он завёл себе руки за спину и выдавил кривую улыбку. — Несколько дней Вы будете стоять на особом контроле: мы хотим выяснить уровень Вашей подготовки, чтобы занести в особую группу. У нас каждый чем-либо занимается, а раз Вы так много умеете, то можете с лёгкостью попасть даже в группу А без длительных тренировок. — В группе А лишь специально обученные люди, так просто не выйдет, — возразил кудрявый. — Это мы узнаем в процессе контроля навыков, — мистер Питерс, кажется, здесь главный. Никто не успеет ему возражать, даже этот бестактный кудрявый юноша. — Что ещё за группа А? — никак не понимала я. Они посмотрели на нас, будто забыли о нашем существовании. — Об этом поговорим поподробнее завтра утром. Подъем в восемь утра по будням и в десять по выходным. — мужчина прошёл на свое кресло. — Вы познакомились с моими помощниками? — он кивнул в сторону брюнетов, которые провели нас сюда. — Нет, — сказала Фелисити. — Áдам Форд — моя правая рука и главный после меня, командующий группы А, — мужчина указал в сторону кудрявого брюнета с мачете, — И Андерс Андерссон — правая рука Адама. Андерс заведует безопасностью и благополучием лагеря, — брюнет, который записывал информацию обо мне с сестрой, кивнул нам. — А меня зовут Джеймс Питерс и я являюсь одним из основателей лагеря. — Приятно познакомиться, — выдавили мы с сестрой одновременно. — Адам, проводи наших гостей в свободный номер, — отдал приказ мистер Питерс. — Андерс, задержись. Хочу обсудить с тобой вопрос, касаемо потребления электричества. Адам открыл дверь и дождался снаружи меня с сестрой, а после закрыл дверь в кабинет основателя. Мы молча следовали за ним. Этот Адам Форд вызывает во мне лишь отрицательные эмоции. То, как он бесцеремонно высказался о моей сестре, сразу же дало мне знать, что он не является весьма милым юношей. Мы поднялись на первый этаж и подошли к пятой двери слева. — Ваша комната. Две кровати, стол, кресло и вода. Использовать воду не более семи минут на человека в день. В восемь утра за Вами зайдут, — он дал нам краткие указания после чего сразу же исчез за поворотом на лестничной площадке. Мы прошли в саму комнату— она выглядела весьма уютно. Находясь в ней прямо сейчас я даже на секунду позабыла то, что сейчас творится во всем мире. Я вдруг ощутила небывалый покой и гармонию. Я сняла берцы у входной двери, откинула рюкзак в сторону и упала на кровать, засыпая мёртвым сном.