Волшебный портрет

Эта необыкновенная история произошла с человеком, который меньше всего подходил на подобную роль – с констеблем британской полиции Джимми Астером. Типичный англичанин в типичной обстановке – девять из десяти англичан даже в таком пестро населенном квартале, как Сохо, выглядят точно так же. Рыжеватые волосы и брови, водянистые глаза, острый нос, невнятный подбородок – знакомый портрет, верно? Около шести футов роста, худая нескладная фигура, чуть суетливые движения. Красивыми в его внешности были только длинные пальцы музыканта и отличная осанка – наследство отца. Да и одевался Астер так же, как большинство его соотечественников, вынужденных проводить под дождями и туманами большую часть времени: серый плащ на пуговицах, одна оторвана (черт ее знает, когда успел, а пришить лень), твидовый костюм (брюки коротковаты, вечная беда высоких людей), удобные ботинки и зонт, о, этот неизменный зонт. Вот зонт, пожалуй, привлекал особое внимание. Деревянная ручка с монограммой, тяжелые спицы, металлический наконечник – даже в закрытом виде выглядит внушительно, верно? А уж в открытом, когда купол черно-бархатного оттенка южной ночи раскидывался над головой Астера, даже невозмутимые англичане оборачивались, чтобы взглянуть еще раз. И тут же торопливо шли дальше, не понимая и стыдясь внезапного порыва. Ведь среди британцев не принято обращать пристальное внимание на что-либо незначительное. А между тем, именно с этим зонтом и связана непонятная история, произошедшая с Джимми Астером 24 декабря 19… года. В Сохо готовились к Рождеству, как и во всем Лондоне, разумеется. Но Рождество в Сохо, пожалуй, дает возможность своим жителям увидеть самые яркие и нетипичные вещи, наряды и поведение. Только для Джимми день начался совершенно так же, как несколько тысяч предыдущих, разве что встал он совсем не с той ноги. Кофе показался горьким, сигарета кислой, молоко вылилось на пол из дырявого пакета, тосты подгорели. Погода за окном обещала мягкий снег и легкий мороз, но Джимми не обрадовал даже канун Рождества и долгожданный выходной. Черт знает, что еще придумает этот Слейк! Дэвид Слейк был самой большой неприятностью бедняги-констебля и его непосредственным начальником. Грузный, крикливый, вечно недовольный всеми, кроме себя, Слейк порой являлся подчиненным в кошмарах, спасением от которых было только проснуться – чего нельзя сделать наяву. И вот сегодня Сочельник, а чертов Слейк требует на службу – видите ли, именно в праздники воры и убийцы выходят на охоту за добропорядочными гражданами, а уж Сохо так и вовсе становится рассадником и средоточием всех казней египетских. И только доблестный инспектор Дэвид Слейк способен предотвратить страшные преступления. Астер был бы и не против, пусть себе играет в великого сыщика, но не за его же счет! - Чертов Слейк, чтоб тебе провалиться, - привычно проворчал Джимми, заматываю шею теплым шарфом. С утра констеблю нездоровилось, простыл на очередном бесполезном задании, не иначе. Но разве инспектору объяснишь? «Слепому не покажешь, глухому не расскажешь, идиоту не докажешь», - вспомнил славянскую поговорку Джимми и обреченно потопал в сторону управления, вяло улыбнувшись человеку в окне напротив. Это было что-то вроде традиции. Сосед, счастливый обладатель свободной профессии художника, каждое утро торчал у окна с кружкой кофе и кистью в надежде поймать интересные моменты. Джимми улыбался и кивал, сосед отвечал тем же и поднимал кружку. На этом их общение заканчивалось. Но сегодня художник повел себя очень странно – в ответ на улыбку он восторженно замахал руками, приглашая зайти. Астер был изумлен ни на шутку, но отказываться не стал – время еще было, а приходить на службу раньше… Ищите дурака. И Джимми вошел в соседний подъезд, близоруко оглядываясь. Куда дальше? Художник с грохотом распахнул тяжелую дверь своей квартиры – впервые констебль видел соседа в полный рост. На голову ниже Астера, худой, подвижный, он не был похож на англичанина. Впрочем, даже искусный физиономист пришел бы в затруднение, чтобы определить, к какому роду-племени принадлежит этот тощий темноволосый парень с высветленными сединой или краской прядями на висках, длинным носом, смеющимся ртом и удивительными глазами. Джимми, знакомый с криминалистикой, не сумел определить их цвет – от янтарного до черного, от травянистого до малахитового, от цвета талого снега до индиго… А разве так бывает? Будь у констебля время, он бы задумался, но сосед прямо с порога сунул ему в руки огромный тяжелый зонт. - Возьмите, возьмите! Обязательно сегодня возьмите этот зонт! - Но…На улице снег, зачем зонт? Дождя не предвидится, - Астер осторожно попытался вернуть зонт, но художник замахал руками. - О, поверьте, он вам пригодится. Отказаться было невежливо, да и не было времени. Джимми взял зонт, кивнул и скорее побежал вниз, проклиная свою деликатность, чокнутого соседа, тяжеленный пыльный зонт, Слейка, Рождество и весь мир скопом. Дорога на работу, занимавшая обычно пять минут – только пересечь парк и повернуть налево – преподнесла Астеру новый сюрприз. Поворот на улицу, где находилось управление, был перекрыт, велись какие-то работы. Джимми растерянно затоптался на месте – обойти этот участок было невозможно, оставалось только вернуться к воротам через парк и пройти другой дорогой. Старик-рабочий, увидев Джимми, кашлянул, затушил свою папиросу и неожиданно улыбнулся в густые седые усы. - Правильно сделали, что взяли зонт, сэр. Он вам понадобится. И подмигнул, как старому знакомому. Констебль не знал, что и ответить, потому счел лучшим выходом повернуться и пойти в сторону парка. Парк был маленький и очень старый. Условно говоря, парк – это слишком громко сказано. Две аллеи, несколько телефонных будок без телефонов, три скамейки и полуразрушенная статуя в центре – вот и весь парк. Иногда здесь гуляли пожилые дамы, в будках играли в прятки мальчишки, но сегодня парк был пуст. Джимми остановился под единственным фонарем, ловя мелкие мокрые снежинки – светало, и фонарь вот-вот должен был погаснуть. Астер закурил, вдыхая горьковатый дым, смешанный с легким морозным воздухом. Снежинки кружились в оранжевом свете фонаря…Все больше, больше, словно морозные мотыльки. Оранжевом? Сколько себя помнил, Астер никогда не обращал внимания на свет фонаря – да и не было ничего примечательного в синеватой тусклой пыльной лампе на грязном сером столбе…А тут… Надо же, как интересно… Свет лился и лился, усиливаясь, снежинки прибывали и прибывали, но не падали на землю, а продолжали кружиться. Джимми забыл и про сигарету, и про Слейка, и даже про череду безумных событий. Он смотрел. Чей-то голос в голове напомнил о зонте – и Джимми открыл его. На миг стало темно, а потом констебль увидел, что купол зонта превратился в небесный свод, на котором танцевали морозные ангелы и мотыльки, водили свои рождественские хороводы, пели и смеялись. А снег пошел густой пеленой, засыпая парк и стоящего под зонтом Джимми, и скоро нельзя было разобрать, идет ли снег во всем Лондоне или только здесь, в этом отдельно взятом уголке земного шара… Утром 25 декабря Джимми Астер проснулся в прекрасном настроении и очень удивился, что даже мысль о возможной встрече со Слейком не удручала его. Кофе имел особый привкус корицы, сигаретный дым прогревал горло. - А ведь сегодня Рождество, - подумал Астер и огляделся. – А у меня еще нет елки! Это нужно исправить. И немедленно! Допив кофе в три глотка, он оделся и скатился по лестнице, толкнул дверь подъезда, захлебываясь какой-то беспричинной, непонятной радостью от встречи с новым днем. Подняв голову, констебль увидел в окне знакомый силуэт и, вместо того чтобы ограничиться вежливым кивком и дежурной улыбкой, замахал руками, перчатками и шарфом. - С Рождеством, сосед!!! С Рождеством! – и побежал дальше, едва не сбив с ног двух степенных леди, возмущенно переглянувшихся: «Сумасшедший!» Художник отошел от окна, держа в руках неизменную кружку с кофе и кисть. Подошел к мольберту в углу комнаты, внимательно посмотрел на портрет, законченный вчера вечером. Улыбнулся. На портрете был хмурый Джимми Астер, констебль из дома напротив. Художник добавил несколько штрихов и удовлетворенно кивнул. Так лучше. Астер улыбался, держа в руках черный зонт с деревянной ручкой. А вокруг шел снег.