я знаю, кого ты видишь во мне

***

ангелы в душе напевали неумолимые безответные песни, которые эхом отдавались странным и непривычным звоном в ушах и пульсирующей болью в висках, будто бы сердце так и норовилось вылезти из тела, только вот неоткуда было. казалось, что вокруг нет ничего и никого, ни один посторонний звук не мог убить или хотя бы перебить пение внутри нее, будто бы ангелы не слушали, что происходит там, снаружи. или просто не желали слушать. казалось, вроде бы живешь и ничего не меняется, только с каждым разом все сложнее просыпаться, с каждым разом уныние превращается в глубокую депрессию и раздражительность, и иногда ты даже не понимаешь, что можно назвать реальностью, а есть ли она вообще? ей все еще сложно поверить, что тот, кем она дорожила, любила больше жизни, ведь благодаря ему она эту жизнь и прожила, что этот человек больше никогда не посмотрит на нее, не произнесет ее имя с той самой интонацией, которая исцеляла любую боль. ей некого больше защищать. рана в груди пустеет с каждым разом, не давая воспринимать происходящее вокруг, день проходит длиннее и тяжелее обычного. ей хотелось бы надеяться, что прошел хотя бы год, но с его смерти прошло чуть больше месяца. она не понимала, почему все улыбаются, разве она одна скучает по нему? разве не он пожертвовал собой, чтобы спасти их всех? неужели все уже об этом забыли? не смотря на постоянные мысли, даже проснувшись утром, она удивляется, что они все живы, что она жива. и уже на протяжении месяца, каждую ночь, в каждом новом сне, который и новым назвать сложно, потому что перед глазами одна и та же картинка темноты, необъятной пустоты, где ты даже не понимаешь — падаешь или летишь. и каждый раз она пытается найти его в темноте, но путается в мыслях, которые только им и наполнены и стоит на одном и том же месте, будто он сам не хочет, чтобы она шла. казалось, что после смерти эрена оставалось в живых лишь тело микасы, и то еле-еле, а вот душа окончательно покинула ее, попросту испарилась без ведомой на то причины. причина была, только вот аккерман ее воспринимать не хотела. она никогда не хотела даже думать о его смерти, только вот не получалось, ведь каждая деталь этого мира напоминала о нем, о том что он был и существовал совсем недавно. даже собственная, ставшая к этому времени никчемной, жизнь давала знать о том, что существует благодаря эрену йегеру. — как ты чувствуешь себя, микаса? — армин спрашивает обеспокоенно, тут же вставая из-за стола, но девушка лишь выставляет руки перед собой, показывая, что помощь ей не нужна. она только что проснулась и вышла из комнаты, спать хотелось неумолимо. — ты встала раньше обычного, что-то случилось? у аккерман бьют барабаны в голове. она действительно спит до обеда в обычные дни. — я хочу прогуляться до моря, подышать, — тихим голосом выдает она. кажется, микаса уже и не помнила, что такое разговаривать, ведь весь месяц обходилась короткими фразами. микаса ожидает увидеть удивление в его глазах, но армин понимающе кивает и тут же выходит из-за стола, накидывая плащ и наклоняясь, чтобы обуться в сапоги. с самого утра морозит дождь. микаса уже было хотела его остановить, ведь самой не мешало бы собраться, но сил не было ни говорить, ни уж тем более спорить с армином. казалось бы, совсем недавно он был таким неконфликтным и соглашался со всем, чт о ему говорили, а теперь его нужно было переубеждать в чем-то: на днях аккерман видела в окне, как он спорил с капралом. наверное, это энни так повлияла на парня, он проводил с ней очень много времени. армин открывает дверь ветхого домика и аккерман чувствует как небольшой поток ветра проходит рядом с ее босыми ногами. она убирает волосы со лба и натягивает хлопковую рубашку и камуфляжные штаны, которые хистория с радостью отправила им еще полгода назад, говоря, что сшито все исключительно из плотных натуральных тканей, но оставшийся отряд их начал носить почему-то только сейчас. девушка накидывает плащ подобный армину и натягивает тяжелые ботинки. на улице, должно быть, везде грязь. она подносит руки к шее, чтобы поправить шарф, но позже осознает и вздыхает. — ты с того момента всего пару раз была на улице, — говорит армин, несильно пиная носком сапога камень, наверное, заждался уже. микаса кивает, даже не пытаясь выдавить из себя хотя бы тихое «угу», ей действительно сложно разговаривать сейчас. светловолосый направляется вперед и аккерман следует за ним, чувствуя как холодные капли дождя попадают на лицо, девушке даже на секунду кажется, что она никогда в жизни не чувствовала покалывания дождя, настолько она отвыкла от окружающего мира. море теперь находилось не так далеко, по крайней мере, микасе так показалось. как оказалось на море установили пристань, на которой была небольшая закрытая беседка, куда армин и повел микасу. к счастью, туда капли не попадали и ребята сняли с себя мокрые капюшоны плащей. аккерман и вовсе сняла плащ, из-за чего армин встрепенулся, но ничего не сказал. он понимает, что ее лучше не трогать. море пахло странно, резкий запах соли смешивался с сыростью дождя и казалось, что он оседает мягко где-то в желудке, его оттуда уже не достанешь, но девушку это даже устраивало. микаса не любила море, никогда не любила на него смотреть, не понимала, почему у армина такой нереальный фанатизм. означает ли для него море свободу? наверное, так и есть. оно такое же безграничное, глубокое и для кого-то непонятное, для всех оно разное, море может оставить тебя плыть по течению, а может унести в свою бездну. и ты никогда не узнаешь, что с тобой случится, ты никогда не предскажешь, унесет ли тебя на дно или ты спокойно доплывешь до родного дома. мы ничего о море не знаем, не знаем, что нас ждет на горизонте или на дне. это знал только эрен. «пока мы радовались соленой воде, эрен смотрел в будущее, неизбежное для нас будущее» — промелькнуло в голове у микасы, стесняя остальные мысли, теперь уже казавшиеся не такими значительными. море и правда означало свободу. микаса настолько утопает в буквальном смысле в свои рассуждения, что и не слышит тяжелые шаги позади. капли с плаща жана стекают ручьем и микасе кажется, что такими темпами он утопит беседку. дождь, кажется, только усилился. армин кивает кирштайну и что-то говорит, только вот аккерман этого не слышит. — увидимся, — доходит до микасы голос армина только после того, как он ушел. девушка удивленно переводит взгляд на жана, который ставит сумку на пол и снимает плащ, кладя поверх аккерманского на край скамьи. слава богу, что парень понимает все без слов. — он сказал, что появились дела, но что-то мне подсказывает, что эти дела сидят и разговаривают с пик за завтраком, — усмехается жан, но микаса только этому и рада. за этот месяц с ней разговаривали как с психически больной, боясь сказать что-то лишнее, будто бы после этого микаса их поубивает. но, наверное, для ее же блага, лучше было молчать и ничего не рассказывать, она бы в любом случае пропустила это мимо ушей. жан заглядывает девушке в глаза, пытаясь выяснить ее настроение, но неожиданно даже для себя самой микаса вдруг улыбается, вгоняя парня в еще больший ступор и понятно почему. микаса впервые улыбнулась после смерти эрена. — я рада, что армин проводит много времени с энни, — информация пока что доходит до нее довольно долго и слабо, поэтому говорит микаса все также тихо и медленно. — он постоянно разговаривал с ней, пока она была в кристалле, так что ему позволительно постоянно сбегать для того, чтобы с ней побыть. девушка замечает как жан продолжает молча с удивлением смотреть на нее и думает про себя, что это довольно забавно. она и не предполагала, что ее «возвращение в нормальную жизнь» настолько кого-то удивит. ветер с моря дует, попадая прямо в беседку и аккерман чувствует, как по коже пробегают холодные мурашки, от чего вздрагивает. кирштайна в этот момент тоже слегка пронизывает дрожь, как никак он снял плащ и тоже остался в одной рубашке. он поспешно достает из принесенной сумки пуховое одеяло и садится рядом с девушкой, накидывая одеяло ей на плечи. и микаса уверена, что это не просто так, вероятно, все это подстроил армин. она тут же кутается, чувствуя запах древесины, которая постепенно перемешивается с запахом моря. море волнуется раз — посиди со мной пожалуйста жан уже было собрался уйти, хорошо понимая, что его подруге нужно одиночество, но до него доносится слабый, едва слышный голос и плащ из рук возвращается на место. кирштайн убирает назад отросшие волосы, которые надоедливо попадали на лицо. в темных глазах микасы мелькает грусть и пустота, что жан и улавливает, садясь рядом с ней. — знаешь, я вообще еще давно хотел с тобой поговорить, но все никак не было времени, да и, ты все это время отходила от… его смерти. тебе не было дела ни до кого, я это прекрасно понимаю, — парень рассматривает свои ботинки и чувствует, как ладони начинают потеть, и он искренне надеется, что это от холода. микаса слушает внимательно, будто бы чувствуя, как к ней постепенно возвращается жизнь. — я старался оберегать тебя, хоть и зачастую у меня этого не получалось. я знаю, что ты способна защитить себя сама, да и, у тебя есть армин и. — запинается, сглатывая. — был эрен. я не знаю, нужно ли тебе это, но я всегда хотел защищать тебя от всего, от всех, — кирштайн аккуратно, словно боясь спугнуть, берет руку микасы в свою, поглаживая нежную кожу большим пальцем. не смотря на все ссадины и раны, руки у нее всегда были мягкие и изящные. — и я все еще хочу защищать тебя от этого жестокого мира, и я уверен, что эрен тоже хотел бы этого. микаса вздрагивает, когда жан произносит заветное имя. глаза наполняются слезами. эрен правда хотел для нее все самое лучшее, но. жан? микаса взглянула в его красивые изумрудного цвета глаза, отдающие блеском моря в зрачках, прошлась взглядом по острым чертам лица. совсем недавно он был славным подростком, а теперь перед ней сидит настоящий защитник. и не только. микаса впервые увидела в этом парне защитника. своего защитника. аккерман кажется, что она не дышит и не моргает, смотря в чужие глаза, которые почему-то кажутся родными: — ты не успеешь проснуться, — шепчет она, едва шевеля губами. — дай мне хоть раз в любви захлебнуться, — просит он таким же шепотом, и микаса чувствует, как слезы катятся по щекам. жан поднимает ее руку к своим губам и нежно целует в костяшки. и этот жест окончательно девушку добивает. ей нужен кто-то. она нуждается в жане и его заботе. она хочет хотя бы на секунду забыть о том, что единственная родная душа больше никогда не вернется. она просто хочет жить спокойно. море волнуется два

***

— микаса стала часто улыбаться. я был бы рад, если бы не знал, что она еле выдавливает из себя улыбку. даже при эрене она редко улыбалась, — армин обхватывает колени руками и вдыхает запах морозной тишины. на улице уже давно царит зима и с каждым днем снега приваливает все больше и больше. — уже полгода прошло, — энни выдыхает, кладя голову на плечо светловолосого. — я думала, что благодаря жану она забыла, она ведь почти все время с ним. — смерть невозможно забыть, сколько бы времени не проходило. я не хочу ее беспокоить, но надеюсь, что ей стало хоть чуть-чуть легче. — когда мы с отрядом ездили в соседние страны заключать мирный союз, то нам зачастую приходилось подчиняться их культуре. на самом деле, это правда очень интересно, узнаешь много нового, оказалось у них даже другой язык. ну, ты наверное видела книги у меня на столе, — жан лежит на заправленной кровати, убрав руки под голову, и смотрит как снежные хлопья за окном крутятся в воздухе. — как только закончатся холода, я обязательно отвезу тебя в другую страну, там действительно очень красиво микаса сидит в кресле рядом с камином и читает книгу. она очень мерзнет в последние дни, так что жану иногда приходится силой оттаскивать аккерман от теплого огня. они не часто разговаривали друг с другом, микасе это и не нужно было, а вот жан, наверное, нуждался в более четких и достоверных ответах хотя бы о самочувствии, ведь по простому «нормально» ничего понятно не было. жан постоянно что-то рассказывал, понимая, что микаса пропускала мимо ушей больше половины его слов, но аккерман слушала — просто молчала. ей хватало находится рядом с жаном и чувствовать себя в безопасности. — сложно поверить, — спустя некоторое время говорит она. — что все закончилось. я все еще ощущаю себя маленькой девочкой, которая живет за стенами и слушает от армина рассказы про море. иногда просыпаюсь и не могу поверить, что жива, я не отличаю реальность ото сна. — от микасы редко можно услышать столько слов одновременно, поэтому жан внимательно ее слушает, садясь на кровати. — многие наши товарищи погибли и смириться с этим правда сложно. раньше я думала, что все улыбаются, потому забыли об этом и не понимала, почему так, но теперь и я иногда улыбаюсь через силу. — никто не забыл, они просто сильные, — приглушенно отвечает кирштайн, смотря как горят дрова в камине. -мы сильные. и всегда такими будем, главное бороться, — парень протягивает руку и тянет микасу на себя, из-за чего у последней из рук книга выпадает. «бороться» — эхом отдает в голове у микасы, и сердце будто проткнули сотнями игл. — жан, — с придыханием говорит микаса, чувствуя, как кровать немного прогибается под ее весом. обладатель имени берет ее за руку и улыбается уголками губ. — жан, пойми, я ценю твою заботу, мне правда все лучше и лучше с каждым днем, моя пустота в душе заполняется, ведь я теперь вижу тебя с другой стороны, ты изменился. — это ты меня изменила, подстроила под себя, — парень сжимает руку микасы и поджимает губы. он догадался, он еще давно догадался, с того самого момента, как микаса впервые улыбнулась ему пять месяцев назад. он нежно убирает черную прядь волос с лица девушки и гладит шершавой от постоянных тренировок рукой ее покрасневшую от раскаленного огня щеку: — я знаю, кого ты видишь во мне, микаса микаса удивленно вглядывается в изумрудные глаза и понимает, что эти глаза, ставшие такими родными и привычными, никогда не были изумрудными. и никогда больше не будут. микаса чувствует, как ее тело сжимается, а взгляд опускается вниз. сердце колотится так, словно сейчас выпрыгнет из груди. микасе невыносимо стыдно, она чувствует себя обманщицей, она чувствует себя обманутой самой собой. аккерман срывается с места, выдергивая тонкую руку из ладони жана и тут же ощущает холод. будто бы последний огонь в ее пустой душе догорел вместе с дровами в камине. она босая выбегает из домика и бежит на пристань. холодный снег маленькими иголочками впивается в ноги, юбка мешает бежать, а слезы, кажется, застывают на невыносимом зимнем морозе. на пристани нет ни души. микаса отчаянно рыдает, больно падая на колени и осознает всю трагичность ситуации. ее жизнь больше никогда не будет прежней. никогда. море волнуется три и микаса видит, как единственная птица в небе падает вниз, прямо в бушующее море и больше не всплывает.