Non sei solo.

— А знаете ли вы, что такое дружба? — Да. Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки. Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери».

Стояла душная июньская ночь. Дамиано мучила бессонница. В попытках уснуть, мужчина позависал в Instagram, покурил, послушал музыку и измял всё постельное бельё в поисках удобной позы для сна. Всё было тщетно. Мысли не давали покоя, разъедали и отравляли сознание. Эйфория от победы улетучилась, а на смену ей заползла тревога и свернулась удушливым комом. Яркие краски заволокло чёрной густой пустотой, которая обволокла мужчину и стала неспешно затягивать в ядовитую трясину из фобий. А их было много. И каждая протягивала костлявую руку и больно впивалась в плоть. Потеря голоса. Уход Музы. Отдаление друзей. Падение с вершины в пропасть. Ведь как известно, сегодня ты поднялся, а завтра можешь упасть. И чем выше ты, тем больнее будет. Цена за исполнение самой заветной мечты. Жизнь за всё взимает плату. И чем помпезнее триумф, тем выше цена. Все эти фобии с обезображенными ликами мельтешили перед внутренним взором Дамиано. И все они дёргали за ниточки одно - будущее. Мужчина был один на один со всем этим. Чтобы прогнать паническое наваждение, Дамиано с глухим мучительным стоном сильно зажмурился и стукнул кулаком по постели. Он бы сейчас с большим удовольствием посмотрел какой-нибудь фильм с кем-нибудь из друзей или поимпровизировал с музыкой. В доме было тихо-тихо. Дамиано сделал несколько жадных глотков минералки, надел шорты и захватив пачку сигарет и зажигалку, вышел в сад. Мужчину сразу же окутало благоухание лаванды, которая окаймляла бордюры. Мягкий свет полной луны сделал ночь очень светлой. После душной комнаты, воздух показался приятно прохладным. Дамиано с наслаждением вдохнул полную грудь воздуха. В углу сада, утопая в кустах розмарина и роз, стояла большая и широкая скамья. На ней и расположился мужчина. Вытащил из пачки сигарету, поджёг и с блаженством сделал глубокую затяжку. Никотин даровал немного мнимого успокоения. Дамиано посмотрел на полотно неба, на переспевшую луну, на яркие звёзды и позавидовал их спокойствию. Постарался абсолютно всё вытеснить из головы до кристальной чистоты. Не сработало. Послышался "хруст" гравия. К нему шла Виктория. — Привет. Не помешаю? — Привет. Нисколько, — прищурился мужчина, выдыхая едкий дым. На самом деле он был несказанно рад её компании. Виктория - шило в заднице, была нескончаемым источником позитива. От неё все подзаряжались. — Ты тоже поддался чарам этой прекрасной ночи? — улыбнулась она, закуривая. — Скорее, меня захватило в плен проклятие этой ночи, — покачал головой Дамиано и закрыв лицо ладонями, потёр его. Следы усталости на лице, поникшие плечи, грусть в голосе. Осознание, что с ним не всё в порядке, вмиг стёрло улыбку с её лица . Уязвимый и ранимый Дамиано - зрелище для Виктории поистине нестерпимое. — Милый?.. Виктория участливо склонилась к другу. Терпеливо выждала его молчание. Смотрела, как он подкуривает очередную сигарету, как зажимает фильтр красивыми губами. Его взгляд был устремлён на вечный город. Его профиль идеальных пропорций - чистая эстетика. Его "вечно простуженный" голос выбил из неё дух. Потому, что прозвучал он надломленно. — Я боюсь, Виктория. Я боюсь упасть, — сказал тихо и сконфузился, видимо стесняясь оголённой слабости. — Иди ко мне, — позвала Виктория, отодвигаясь и хлопая по коленям. Дамиано лёг на спину, положив голову на её ноги. И когда её рука погрузилась в его волосы и начала перебирать пряди, он прикрыл глаза. Ничего не нужно было ей объяснять. Ей тоже страшно. Но если он сейчас в таком состоянии, она будет сильной. Для него. — Если ты и упадёшь, то вместе со мной. Ты не один, — её глубокие, влажные сейчас глаза, смотрели на него с пониманием и нежностью. Дамиано страдальчески заломил брови и уткнулся лицом в живот Виктории. Пытался проглотить ком. Виктория была в упоении от того, что у неё был такой друг. Искренний во всех проявлениях своей натуры. А значит - настоящий. Дамиано был для неё больше чем: отец, брат, учитель, любовник. Больше, чем друг. Их дружба была больше всего. — Я знаю что ты чувствуешь, милый, — Виктория взяла из его пальцев сигарету и сделала затяжку. — Ты опустошён. Наполни своё сердце сегодняшним, неопределённое будущее пусти в свободное плавание, — сказала своим сипловатым голосом подруга. Сказанное ею, родной, любимый голос, её присутствие, - принесли свет и покой Дамиано. Его отпустило напряжение. Страхи побледнели и начали растворяться. Он приподнялся и крепко обнял её. — Ты не один, — обнимая в ответ, шёпотом повторила Виктория. Три шаблонных, коротких слова, в которых, в данную минуту, заключился весь мир. — Спасибо, — куда-то в волосы Виктории отозвался Дамиано. Они всегда дополняли друг друга. Они встретились, чтобы спасти друг друга. И не зря в Италии говорят, что друг - сокровище. Разве признание и слава сравнятся с таким сокровищем, как Виктория. Которая, к слову, утром будет дерзкой оторвой и "выпросит" подзатыльник. Возможно, что не один. А ночь действительно была прекрасная. И пение цикад это подчёркивало.