Ты (не) мое безопасное место

             За все время существования группы это выступление стало провалом. Фанаты любили их за то, что они семья и открыто взаимодействуют друг с другом на сцене.       Когда Дамиано пытался подойти к Вик, она отвечала ему улыбкой, но он чувствовал, что она притворяется. Он знал каждую ее часть, и понимал ее настроение с одного взгляда. Немой диалог висел в воздухе, как незакрытый гештальт. «Я чувствую себя хреново, я сделал тебе больно» Виктория отводила глаза. Дамиано подходил к ней сзади; Perché so che anche se mi hai odiato Canterai il mio nome.*       Воздух между ними становится электрическим. Виктория отходила, несмотря на то, что хотела поддаться назад и позволить Дамиано губами касаться ее шеи.       Между ними образовалась пропасть, и мост, который они выстраивали, горел и обжигал их тела.       Томас и Итан отрывались по полной, для них каждый концерт, как доза. Дамиано завидовал тому, как беззаботно они играют и отдают себя публике. Он же думал только о том, что его до сих пор тянет к запретному плоду. Это закончится плохо.       Дам залетел в гримерку, удар пришёлся на зеркало. Столешница, на котором оно стояло, тряслась. Кровь текла по руке. У Дамиано была особенность: он всегда все принимал на свой счёт. Ему казалось, что он недостаточно хороший, недостаточно талантливый. Ему было мерзко от того, что он не может сейчас собраться и уехать к Джорджии, которая не заслуживает той лжи, которую он ей преподносит, целуя в губы. Думая не о ней, ощущая другой запах и вкус, вкус той, которая свела его с ума ещё в 15 лет. ***       Дамиано поднимался по лестнице. Когда его перевели в новую школу год назад, он успел опоздать на урок и уронить окурок в рулон с туалетной бумагой. Тогда туалет для девочек быстро потушили, но его слава раздолбая надолго повисла над ним.       Смазливый итальянский мальчик заставлял оборачиваться на него многих одноклассниц и девушек старше. Темные глаза, подкаченное тело и херовый характер приманивают глупых девочек.       Проходя мимо доски объявлений, его взгляд зацепился за красивую руку, которая писала что-то на доске.       «Набор в рок группу? Да что угодно, лишь бы узнать, кто это такая. Я не видел ее в том году».       Дамиано пришёл на прослушивание, которое было указано в объявлении. Он был удивлён, количество людей было внушающим. Дам просто хотел стрельнуть телефон блондинки, которая перебирала струны на гитаре, сидя на усилителях. Пучок съехал на правую сторону головы, рваные джинсы и толстовка скрывали фигуру, длинные пальцы привлекали внимание разнообразием колец. Девушка подняла на него глаза и равнодушно посмотрела. Кажется, что Дамиано навсегда отдал себя этой незнакомке с дымчатым взглядом и рукой, перебирающей струны. ***       Парень поднял осколок с пола, поднёс его к лицу. В отражении молча стояла она.       Тихонько подошла сзади. Прикоснулась губами к его спине. Кажется, что в этой драме страдали все, кроме Итана и Томаса, которые не подозревали о том спектакле, в котором играют их друзья.       Она пришла молча и также молча удалилась, оставив запах шампуня для волос.       Томас зашёл в гримерку и закурил. Увидел разбитое стекло. Про токсичные отношения своих практически брата и сёстры он знал давно, ещё со школы. Для него новый скандал с битым стеклом не новость. Один раз эти двое закрылись в номере отеля и сутки занимались любовью. Ну так они думали. Оказалось, что эти два абьюзера ругались и разнесли весь номер. Даже раковина была разбита. Как оказалось, именно на этой раковине они и мирились. А не поделили они друг друга, просто приревновав к фанатам. Это было в Милане. По-моему, только тогда Итан понял, что они не друзья. Ну да, спустя 2 года. Встав так, чтобы не было видно разбитого зеркала, Томас решил развеять обстановку:       - пошлите тусить! Мы открываем бутылку каждый новый месяц, пора бы уже отметить успех нового альбома.       Скоро Сан-Ремо, а мы ещё трезвые.       Итан зашёл следом, с его внимательностью, он даже не заметил, что Дамиано морщится и перебинтовывает руку.       - я за! Только идём куда-то, откуда всем потом удобно уехать. Не хочу думать о том, что кто-то из вас пьяный уснул в луже. Дами, возьми Джорджию, с ней любой человек в баре знаком, это будет нам плюсом.       - Бесплатная выпивка! - Томас стряхнул пепел с сигареты прямо на пол, - где моя сестрица?       - Я думаю, что она уже в баре, сейчас наберу, - Итан вышел из гримерки.       Томас обошёл место преступления, усмехнулся, закинул руку на плечо Дама. Молчал, ухмылка уже превращалась в лыбу:       - опять мирились?       Дамиано не ответил, его раздражало все вокруг, внутри была дыра, как будто взорвалась граната и раздробила его рёбра. Ему не хотелось идти в бар и видеть людей вокруг. Но кажется, что у друзей на него были другие планы.       - да, Вик в баре, сейчас скинет местоположение. По-моему она там с кем-то познакомилась. Интересно, когда она успевает?       «Когда она успевает, мы же были здесь полчаса назад…». Злость тошнотворным комом встала в груди. Хочешь поиграть? Ладно.       - Джорджию, так Джорджию! - Дам хлопнул в ладоши и решил переключиться на свою невесту. ***       Неоновый синий ослеплял Викторию, которая уже изрядно напилась текилы. Кажется, что танцы становились более откровенными. Болит? Да, на ногу наступил какой-то мудак. Дамиано? Кто это? Кажется, что свобода вместе с градусом влилась в ее кровь. Это начало конца ее одержимость. Виктория улыбалась, когда к ней подошёл симпатичный парень. Она закинула ему руку на плечо и они стали танцевать под неоновым синим. ***       Джорджия шла за руку с Дамиано. Томас шёл в обнимку с бутылкой бакарди , которую смог за поцелуй выиграть у девушек на ресепшене. Итан просто шёл, продумывая в голове, какого хрена Томас опять такой пьяный, хотя они только зашли в бар.       - нихера сестрица наша зажигает. - Томас присвистнул.       Викторию они увидели сразу. Девушка в одном лифчике и штанах танцевала на барной стойке, будучи в хлам пьяная. Рядом с ней терся бородатый хипстер, а она прижималась к блондинке, которая пыталась облизать губы басистки.       Дам почувствовал, что его лёгкие лопнули от злости. Чувство собственничества разливалось по венам. Она была его подругой, с какой стати ее лапают какие-то левые люди.       Их взгляды встретились. Она подалась вперёд. Он взял Джорджию за руку и поставил перед собой.       Замедленная съемка. Громкая музыка, отдающая глухими басами по голове.       Они целуют. Других. Глаза в глаза. Он закидывает руку на волосы Джорджии и углубляет поцелуй. Она позволяет новой знакомой целовать ее в ключицы, прижимаясь к парню, который пытается засунуть свой язык в ее глотку. Мазохисты, смотрящие друг другу в глаза, и продолжая делать больно.       Виктория решается на отчаянный шаг. Секс с первыми встречными для неё неизвестная стадия отчаянья, но она больше не может. Когда она видит, что он целует другую, она хочет, чтобы кто-то любил ее. Любил, как она любит солиста. Как он любит свою невесту.       Заходя с новой блондинкой в туалет, Виктория отдаётся ее рукам, абсолютно не получая никакого удовольствия. Ей кажется, что она грязная. Девушка отталкивает знакомую, и выбегает из душной кабинки, которая сжимает ее страхи в тиски.       Падая на пол, она ощущает дежавю. Чьи-то руки ее трясут за плечи. Она не может дышать. Все двигается с ускорением в несколько милей. Кажется, что ещё немного и падение в бездну неизбежно. ***       Виктория сидела на подоконнике абсолютно голая. Дамиано подошёл сзади и накрыл ее одеялом.       - ты понимаешь, что твоя привычка так сидеть - глупая? - он зарылся ей в волосы.       Виктория улыбнулась, его забота всегда отдавалась внутри ее солнечного сплетения нежной дрожью.       - у тебя тоже много глупых привычек, курить в кровати - одна из них. Я вот больше переживаю, как бы мы не загорелись однажды.       - Мы уже горим.       Они замолчали. Им всего 16 лет, а такое ощущение, что они старые старые, прожившие вместе 50 лет. Как будто сплетены в одну тугую верёвку. И она знает, что все его песни, они про неё. Она хочет остаться в этом номере навсегда. Он хочет обнимать только ее. В голове буквы, танцуя, складываются в предложения: Vedo le case da lontano, hanno chiuso le porte Ma per fortuna ho la sua mano e le sue guance rosse Lei mi ha raccolto da per terra coperto di spine*