autumn evening.

I see you You see me How pleasant This feeling       Темно-серые тучи не спеша затягивают некогда безоблачное вечернее небо, а резкий порыв ветра, уносящий прочь последние желтовато-оранжевые листья с деревьев, и вовсе заставляет зажмуриться и плотнее запахнуть черный пиджак, хоть чуть-чуть спасаясь от холода.       Тревожно. Сергей и сам не знает, что заставило его выбраться из теплого помещения и пойти в парк в такую погоду, но сделанного не воротишь, а идти назад сейчас было бы слишком долго. Да и парализующий испуг, накатывающий медленными волнами, вряд ли дал бы возможность нормально собраться и взять себя в руки. Не стоило вообще выходить куда-то в одиночку, учитывая свое состояние в последние дни. Конечно, галлюцинации исчезли, но их отсутствие повлекло за собой не менее отвратительные последствия в виде каждодневных панических атак.       Смутный раскат грома, раздавшийся где-то вдалеке, на какое-то время выдергивает из мрачных размышлений, но не избавляет от нарастающего чувства страха, а лишь усиливает его и вынуждает Разумовского вздрогнуть.       Вот дерьмо.       Самочувствие стремительно ухудшается с каждой минутой, создавая стойкое чувство удушья и другие, не менее неприятные побочные эффекты. Возможно, всё-таки нужно было принять таблетки с утра, а не пускать это на самотёк, но уже слишком поздно сожалеть — остаётся лишь ждать, пока приступ необоснованной паники закончится сам по себе.       — Ну и что ты тут забыл? — Серёжа резко подскакивает и разворачивается, услышав знакомый голос, вероятно принадлежащий Волкову, а в следующий миг уже крепко стискивает в объятиях мужчину, чувствуя, как удушающий страх начинает отступать.       — Я думал, что ты вернёшься только завтра, вот и решил прогуляться, — невнятно бурчит себе под нос Разумовский, крепче прижимаясь к тому и всем сердцем надеясь, что его не расслышат, ведь вранье Олег распознает моментально, а объяснить истинную причину своей импульсивной прогулки, которая могла бы закончиться плачевно, будет очень сложно.       — Глупый, какой же ты глупый, — Волкову и разъяснять ничего не надо, он все понимает без лишних слов, слишком долго они уже друг друга знают. — Пойдем домой, тебе нужно согреться. — мужчина ласково ерошит чужие рыжие волосы, аккуратно отстраняя от себя и накидывая тому на плечи собственный плащ, и мысленно обещает себе больше никогда не оставлять Сережу одного больше, чем на несколько часов.       До офиса они доходят в полной тишине, прерываемой лишь воем ветра и шумом случайно проезжающих мимо машин, и это дает Разумовскому возможность прийти в себя окончательно, благодаря лишь одному безмолвному присутствию Олега рядом. Он и сам не знает, как Волкову удается действовать на него таким образом, но это, несомненно, было очень кстати. Как и то, что мужчина необъяснимым образом всегда умудрялся оказываться поблизости в самые тяжелые периоды.       Вернуться в реальность Сергею удается только после того, как его насильно усаживают на диван, бесцеремонно впихивая в руки большой бежевый стакан с горячим кофе и бумажный пакет с пончиками. И когда только Олег успел это все купить.       — Пей, — сам же Волков становится напротив, скрещивая руки на груди и сверля того странным взглядом, из-за которого сразу становится понятно, что он раздражен и взволнован не на шутку, поэтому другого выбора, кроме питья кофе под пристальным наблюдением, просто-напросто не остается. Напиток же оказывается на удивление вкусным, без той мерзкой горечи, что обычно возникает в качестве дополнения.       — Ты так и планируешь тут стоять? — Разумовский тихо вздыхает, всеми силами сдерживая приступ безудержного идиотского смеха, который прозвучал бы более чем странно в этой ситуации, при виде такого Олега, что, впрочем, получается из рук вон плохо. — Успокойся, ничего же не случилось.       — Даже слышать ничего не хочу, — мужчина щурится недовольно, не желая в который раз читать бесполезные нотации на тему того, что теоретически могло бы случиться, ведь заранее знает, что все они благополучно пройдут мимо ушей, и, возвращая себе прежнее спокойствие, присаживается рядом, обнимая своего непутевого товарища за плечи и закутывая его в мягкий клетчатый плед.       — Прости, — Сергей с действительно виноватым видом выскальзывает из объятий, отставляя в сторону стакан с недопитым кофе, а после беззастенчиво забирается на чужие колени, искренне жалея, что своей глупой выходкой заставил Олега волноваться. — Не уходи больше никуда надолго. — эту фразу удается произнести лишь тихим шепотом, устало прикрывая глаза и удобно устраивая голову на плече мужчины, наконец-то позволив себе расслабиться окончательно после этого странного дня.       — Я и не собирался, — Волков еле заметно улыбается, легонько целуя того в макушку. На Разумовского никогда невозможно было обижаться или злиться слишком долго, особенно после таких минут покоя, которые в силу его странного характера и постоянной рабочей загруженности случались, увы, не слишком часто.       И, наверное, в этот момент они оба были по-настоящему счастливы.

The moment You hold me I missed you I'm sorry