Трое в лодке, не считая Птицы

Игорь спал довольно чутко, профессия обязывала. Негромкий стук в дверь повторился два раза, прежде чем Гром открыл глаза. Светящиеся в темноте стрелки будильника показывали половину третьего ночи. Стараясь не думать, кого встретит за дверью в такой час, Игорь откинул одеяло и пошёл открывать. Из приоткрытой форточки тянуло холодом. Гром по инерции глянул в глазок, поджимая пальцы босых ног, но разглядел лишь мужскую фигуру. — Кто? — хриплым со сна голосом спросил он. — Майор Игорь Гром? — В такое время — крайне злой майор, — грубовато отозвался Игорь. — Мне нужно с вами поговорить. — А почему именно сейчас? — начиная терять терпение, Гром переступил с ноги на ногу и зябко поёжился. Стоять на ледяном полу было всё труднее. — Вам тоже захочется. Я только что с самолёта. Меня зовут Олег Волков. На несколько секунд Игорь замер, в его голове начали вспыхивать, как фотографии, обрывки воспоминаний. — Вы прекрасно сохранились для покойника, — усмехнулся Гром. За дверью скептически хмыкнули, а затем ночной гость откинул капюшон и подставил лицо свету одинокой лампочки. Игорь сразу узнал его — точь-в-точь фотография Олега Волкова в его личном деле, где он собственными глазами видел штамп «убит». Это был Волков, только старше на несколько лет и весьма обросший. Руки машинально открыли замок, а мозг лишь спустя несколько секунд вспомнил, что пускать к себе в квартиру лучшего друга человека, которого посадил в тюрьму, идея так себе. Однако гость вошёл не сразу. — Я безоружен, — он вывернул карманы из толстовки, покрутился, показывая, что в карманах джинсов и за поясом тоже ничего нет, — мне действительно очень нужно с вами поговорить. Игорь отворил дверь пошире и взмахнул рукой: — Проходите. Гость осторожно, словно крадучись, переступил порог и замер на дверном коврике, словно дрессированный пес. — Проходите, — повторил Игорь, — заварить чай? С недавних пор у него действительно завелся и чай, и кофе, и даже пакет молока в холодильнике. Так что не было нужды угощать гостя макаронами в полтретьего ночи. Волков снял с ног армейские сапоги и толстовку. Под ней у него оказалась довольно потрепанная футболка цвета хаки. Игорь привел гостя на кухню. — Да, благодарю. Могу представить ваше удивление, но я действительно жив. Известие о моей смерти ошибочно. Я не планировал возвращаться в Россию так скоро, но неделю назад увидел по телевизору, что сделал Сергей. Ведь это вы его поймали? — Его поймал Стрелков. По лицу Олега скользнула усмешка. — Нет, это были вы. Игорь не стал отрицать. — Может быть, перейдем на «ты»? Так проще, — предложил он на правах хозяина и нажал кнопку электрического чайника. Волков кивнул. — Хорошо. — Так зачем ты пришел, Олег? Набить мне морду или просто убить? Густые брови Волкова чуть приподнялись:  — С чего это вдруг? — Ты же знаешь, что это именно я поймал Разумовского. После всего, что он натворил… — Я пришёл вовсе не за местью, — Олег прищурил глаза и скрестил руки на груди, — мне нужна твоя помощь. Я хочу его увидеть. Игорь замер на полпути к столу с чайником в руке. — А причем здесь я? — Притом, что Сережа считает, что я мертв. И с учетом его состояния примет меня за очередную галлюцинацию, что для него не слишком полезно. Поэтому мне нужен ты, чтобы наладить с ним контакт. Я хочу, чтобы ты подготовил его. — Серьезно? — Гром опустился на стул и поставил кипящий чайник на стол, потому что боялся облить кипятком себя и гостя — так абсурдно прозвучала просьба, — а с чего мне это делать? Разумовский спятил, поубивал кучу народа, а ты предлагаешь, чтобы я ему в психушку апельсины носил и за жизнь разговаривал? Волков ответил не сразу. На кухне, слабо освещенной лампочкой без плафона, было довольно темно, из-за чего лица гостя и хозяина казались старше, чем они были на самом деле. — Сережа с детства был… странным. Это не особо бросалось в глаза, но он был одиночкой, белой вороной. Постоянно рисовал птиц, ни с кем особо не сближался. Кроме меня. Мы выросли вместе. Он оказался очень способным. Я всегда был рядом и оберегал его, как старший брат. Вдвоем нам было все по плечу. Но у меня была работа. Я вынужден был оставлять его время от времени. Последний раз — на два года. Полагаю, за это время резьбу сорвало. Он не смог смириться с тем, что я уехал. Игорь молча подвинул ему дымящуюся чашку и откинулся на стуле. Лицо Олега на несколько секунд словно искривилось от боли — когда он произносил имя Разумовского. — Я знаю, как это выглядит — среди ночи к тебе заявляется небритый, помятый мужик и просит сходить в психиатрическую лечебницу к сидящему там убийце. Но что, если я скажу тебе, что Сережа — не убийца? — очень тихо сказал Волков. — Хочешь сказать, это мне пора в психушку? У меня галлюцинации? — фыркнул Игорь. — Нет. Сережа не убийца. Он очень добрый и чуткий человек. Он жертвовал огромные суммы на благотворительность. Он старался сделать жизнь людей лучше. Убивал не он, убивала его болезнь. Он болен, серьезно болен. Я не знаю, возможно ли хотя бы сдерживать его срывы. Но сам по себе он никогда бы никого не убил. Я хочу всего лишь увидеть его и сказать, что я жив. И чтобы он не двинулся еще сильнее. Поэтому мне нужен ты. — Почему именно я? — тихо сказал Игорь, — думаешь, он будет рад меня видеть? Меня, человека, который посадил его тюрьму? — Он поверит только тебе. Ни психиатру, никому. У него никого нет. Даже меня, — последние слова Олег произнес почти шепотом. Он вдруг резко замолк, голос подвел его. — И как я должен буду убедить его в том, что ты жив? Поздороваться с тобой у него на глазах? — Так ты согласен? — Волков резко подался вперед, пристально вглядываясь в глаза Игоря. — Ну… — Игорь неопределенно развел руками. Олег встал так резко, что Игорь инстинктивно сжал руки в кулаки, готовый к обороне. Но Волков улыбнулся и протянул ему ладонь. — Спасибо. Медленно Игорь пожал ее в ответ.