Трое в лодке, не считая Птицы

На этот раз Игоря пустили в палату не сразу. Проверив его документы, санитар проводил майора в кабинет с табличкой В.С. Рубинштейн, психиатр. «Проверка на вшивость?» — мелькнуло в голове Грома. При появлении майора из-за рабочего стола встал высокий мужчина с бородкой, на вид ему было лет пятьдесят. — Здравствуйте, Игорь Константинович. Меня зовут Вениамин Самуилович Рубинштейн. Вы сюда приходите к нашему пациенту Сергею Разумовскому, так? — Верно, — согласился Игорь, пытающийся выглядеть как можно более расслабленно, но при этом быть настороже. Получалось не очень хорошо. Не любил Гром психиатров, — вы знаете моё имя… — Довольно трудно не знать его после всех событий, — улыбнулся Рубинштейн, — я не задержу вас. Прошу вас, присаживайтесь, — дождавшись, пока гость опуститься в кресло напротив его собственного, врач продолжил, — мой долг вас предупредить. Дело в том, что у Сергея крайне интересный и сложный диагноз. Полагаю, вы заметили, что он, производящий впечатление крайне нервного, но разумного молодого человека, довольно быстро сделался жестоким и фанатичным? — Сложно это было не заметить, — усмехнулся Игорь. Рубинштейн сел на стол, задумчиво покрутил в пальцах карандаш, затем вздохнул: — Последние два дня Сергей нестабилен. Мы делаем ему уколы успокоительного, поскольку его вторая личность берет над ним верх. Вчера он едва не сломал руку медсестре. Приходится всё время держать его под контролем. Но проблема еще и в том, что таблетки начисто убивают аппетит. Разумеется, мы делаем ему курс инъекций глюкозы и витаминов, но он слабеет физически. А прекращать давать успокоительное мы пока не можем, он опасен не только для окружающих, но и для самого себя. Будьте предельно осторожны. — Буду. Благодарю за информацию, — Игорь поднялся с места, — если это всё… — Да, — кивнул Рубинштейн, — приятно было познакомиться, Игорь Константинович. Гром, этого мнения не разделявший, выдавил из себя подобие улыбки, и отправился по уже известному маршруту в палату Сергея. В этот раз выглядел он еще хуже — посеревший, исхудавший почти до костей, с глубоко запавшими глазами — Разумовский напоминал мумию. Он сидел на полу в дальнем углу, спрятав лицо в колени, и не поднял головы на звук открывающейся двери. — Здравствуй, Сергей, — негромко произнес с порога Игорь. Вспомнив слова врача, он не рискнул сразу подойти к нему. Однако и на приветствие реакции не последовало. Чувствуя себя персонажем хоррор-квеста, когда в любую минуту на тебя может выскочить оживший кошмар с криком: «БУ-У-У!», Гром сделал несколько осторожных шагов к сидящему без движения Разумовскому. — Не ешь, значит, ничего, — Игорь вздохнул, — а я почти что обещал одному человеку, что попытаюсь помочь тебе. Сергей по-прежнему не выражал желание общаться. Тогда Игорь вытащил из кармана куртки два маленьких шоколадных батончика и опустился рядом с Разумовским на пол. — Возможно, сейчас я совершаю чудовищную глупость, но может, ты хочешь перекусить? Рыжая макушка дёрнулась, худые плечи напряглись. Сергей явно прислушивался ко всему, что говорил Гром. Игорь медленно опустил руку на плечо. — Так будешь? Истончившимися пальцами, которые на вид казались тонкими веточками, Сергей взял конфету, не поднимая лица. Зашуршал конфетный фантик. Несколько секунд Разумовский жевал сладкое, после чего резко вскинул голову и зыркнул на Игоря из-под огненно-рыжей пряди. — Привет, — негромко повторил Гром, — узнаешь меня? Резким хищным движением Сергей поднялся на ноги. Пижамные штаны едва прикрывали тонкие лодыжки босых ног. Каким-то внутренним чутьём Игорь почувствовал — что-то не так. Казалось, Разумовский приглядывается к нему, словно выискивая слабые места или готовясь напасть. Игорь поднялся и пристально вгляделся в бледное лицо. Что-то неуловимо изменилось в нём, и дело было вовсе не в лекарствах или в худобе. Казалось, изнутри Разумовского подступало что-то дикое, опасное. Такое чувство, словно стоя на берегу реки, ты чувствуешь, как из-за кустов за тобой наблюдают жёлтые глаза тигра. — Сергей, я пришел поговорить. Мне нужно сказать тебе одну важную вещь. Дело в том… Договорить ему не дали. Разумовский сделал едва заметное глазу движение плечом и вдруг метнулся вперед. Игорь едва успел вскинуть руки, защищая лицо и горло. Тонкие пальцы, словно птичьи когти, вцепились в воротник его куртки. В голубых, словно озеро, радужках Сергея будто бы таяло раскаленное солнце. — Что… — только и смог выдохнуть Игорь, но Разумовский с неожиданной для его комплекции силой впечатал майора в стену, коленом двинул ему в живот. Этот удар словно включил некий защитный механизм — Игорь отреагировал мгновенно. Резко уклонился в сторону, ребром правой ладони ударил Разумовского между плечом и шеей, мешая ему размахнуться для следующего удара. Левой рукой обхватил тонкое запястье, выверенным движением выкрутил ему руку за спину и толкнул к больничной койке. В Сергея словно вселился бес — он извивался, лягался, бил по всему, куда мог дотянуться. Наконец Грому удалось схватить его за обе руки, прижать всем телом к кровати. — Угомонись! — рявкнул он. Сергей хищно улыбнулся: — Сам пришел. Как удачно. — Я здесь не за этим! — Игорь до хруста сжал чужие руки, крепко прижал их по обе стороны головы Сергея, — выслушай меня нормально. Это касается тебя. Разумовский дышал тяжело, судя по всему, ему было больно. Но в глазах светилось торжество. — Ничто меня не сдержит, Игорь. Даже эти стены. Даже ты. Игорь хотел было ответить, но вдруг замер. Рубинштейн сказал ему про заболевание Разумовского. С этой опасной личностью поговорить ему не удалось ни в тот раз, ни в этот. Интересно, как тёмная сторона Разумовского отнесется к тому, что Олег жив? — Как тебя зовут? – спросил Гром, — называть тебя Чумным Доктором как-то странно. Но ты и не Сергей. Так как к тебе можно обращаться? Тонкие губы скривились в презрительной усмешке. — Птица. Так назвал меня Сережа. — Тогда слушай внимательно. Я не знаю, как это работает в твоём случае. Если я тебе что-то скажу, это будет знать и Сергей? Птица негромко засмеялся и рванулся в сторону, Игорь едва удержал его. — Отпусти меня, сволочь! — Отвечай на вопрос! — Рявкнул Игорь, — Сергей будет знать или нет?! — Только если я сам захочу ему об этом сообщить, — прошипел Птица, — а я не буду говорить ничего, что принесет ему вред. — Это новость его обрадует. Хотя к ней нужно подготовиться. Если ты так заботишься о Сергее, может, сделаешь это сам? Птица помолчал, словно раздумывая. — Олег Волков жив. В его личном деле была ошибка. Он вернулся и уже неделю живет у меня. Он хочет увидеть тебя, то есть, Сережу. Жёлтые глаза расширились. Птица явно не был готов к такому повороту. Но к его чести, пришел в себя довольно быстро. — Почему я должен тебе верить, Игорь? Ты наш враг. — Я не враг Сергею, — покачал головой Гром, — а с тобой у нас конфликт интересов. Вот перестанешь мечтать о том, чтобы спалить оставшуюся часть Питера, может быть, мы с тобой подружимся. Птица засмеялся тихо, угрожающе. — Ты пришел к нему и сказал о смерти Олега. Ты знаешь, что с ним было? Нет, тебе было наплевать. Ты пришел с разборками, хотел выбить показания. Какая жалость, ведь Сергею ты нравился. Но ты его уничтожил, Игорь, не я. И я больше не позволю причинить ему вред! С этими словами Птица извернулся так неожиданно, что Гром не успел сориентироваться. Его отшвырнуло в сторону, а Птица подскочил в мгновение ока. Схватил за волосы на затылке, приподнял голову, зашипел зло: — Твоя самая большая ошибка, Игорь, это знакомство с Сережей. И ты об этом пожалеешь!