Несказанное и непонятое

Кагеяма не любил признаваться в своих страхах. Даже в детстве, боясь оставаться в темноте, он гордо молчал, когда его мама отключала ночью свет во всем доме. Он терпел всех монстров, в которых превращались вещи, и никому не признавался в том, что засыпал, забравшись с головой под одеяло. Он не признавался в страхе быть отвергнутым и остаться одному– лишь отворачивался и продолжал идти своей дорогой, пока с разных сторон на него смотрели полные презрения глаза. Он не признавался в страхе проигрыша, скрывая его за уверенным «Мы победим». Кагеяма скрывал все свои страхи. Кроме одного. Этот страх заполнил все его тело, парализовал. Кагеяма за всю свою жизнь видел немного людей, которые могут сиять позитивом и энергией неделями. Одним из таких людей был Хината Шое– рыжий коротышка, упрямый до чертиков и с энергией, которая так и бьет ключом. Хината всегда оставался с улыбкой на лице– будь то победа или проигрыш, взлет или падение. Он всегда был полон странным счастьем, и этим счастьем он никогда не брезговал делиться с окружающими. Можно сказать, что вся команда была под теплыми лучами солнца по имени Хината Шое, которое оберегало их от холода. Если кто-то терял надежду, веру в себя, Хината тут же делился одной из своих теплых улыбок и подбадривал воодушевляющими фразами. Это было то, что возвращало каменеющее от отчаяния тело к жизни. Хината был удивителен. Кагеяма невольно начал восхищаться этой стороной Хинаты. Этот рыжик, порой неуклюжий, нелепый и смешной, имел необычайную энергию внутри. Эта энергия притягивала к себе, заставляла доверять и залечивала давние раны. Кагеяма любил сидеть рядом с Хинатой и ощущать его подвижность, слышать его смех, видеть улыбку и сияющие глаза– он любил чувствовать эту энергию. Каждый раз после победы, когда Хината давал пять Кагеяме, по телу Тобио пробегалась волна этой энергии, от которой сердце подпрыгивало и билось сильнее. Становилось приятно тепло и радостно. Кагеяме казалось, что эта энергия бесконечна, ее сила способна на многое, и это было чем-то невероятным. Так что же страшного? То, что энергия пропала, и Солнце угасло. В этом мире нет ничего вечного: все рано или поздно умирает, ломается, теряет срок годности, выходит из строя. Не вечными оказались и солнечные лучи Шое. Они просто начали медленно, но невозвратимо исчезать. Изначально Кагеяма не придавал огромное значение странному смятению на лице Хинаты. Он сбросил это на грядущий тренировочный матч– но в глубине души понимал, что дело далеко не в этом. Когда Хината опустил голову на плечо Кагеямы во время перерыва– что он ранее делал довольно часто– а потом отпрянул, будто испугавшись чего-то, Кагеяма задумался о переменах в Хинате. Кагеяма привык к таким жестам со стороны рыжика и давно перестал злиться на него за это, потому такой испуг приводил Кагеяму в непонимание и даже небольшую тревогу. А когда Хината, вечно следующий за Кагеямой хвостиком по пятам, стал держаться от него на расстоянии, Кагеяма по-настоящему забеспокоился. После окончания тренировки, когда все неспеша собирались домой, Хината в очередной раз выбежал первее Кагеямы, и последнему пришлось догонять его, хотя уставшие ноги совсем не хотели бежать. –Хината, вот придурок,– шипит Кагеяма, хватая Хинату за воротник. Хината испуганно вздрагивает и оборачивается со взглядом загнанного в ловушку зверька. Кагеяма смягчается, отпускает рыжика и тихо спрашивает:– Почему убегаешь? –Я?– Хината вопросительно хлопает глазами и глупо указывает на себя пальцем.– Я не убегаю. Кагеяма хмыкает. –Раньше мы вместе домой возвращались. Хината неопределенно пожимает плечами и разворачивается, чтобы продолжить свой путь. Идет сначала медленно, а потом вновь ускоряется. Будто пытается убежать. Кагеяму это очень задевает– разве он угрожал Хинате, чтобы он боялся?– но он молчит и идет чуть позади, разглядывая напряженную фигуру впереди. Хината выглядел совсем непохожим на себя. Движения, ранее полные подвижности, стали какими-то надломанными. Голова была вжата в плечи, а сам Шое ссутулился. Глаза не сияли уже более недели и были направлены куда-то вниз. Улыбка если и была, то выходила нервной и слабой. Энергия, царствовавшая в Хинате, исчезла. Шое выглядел сломленным и жалким. Кагеяма сжал руки в кулаки. Он больше не мог и не хотел это терпеть. Такой вид Хинаты приносил ему одни мучения. Сердце ныло, когда Хината поднимал свои пустые глаза на него и смотрел с непонятной скорбью. Кагеяма берет холодную руку Хинаты и смотрит на него, стиснув зубы от страха, что нахлынул на него с такой силой. Хината был не похож сам на себя: вместо него был кто-то другой. –Хината, что с тобой происходит?– Кагеяма не выдерживает, и голос дрожит и хрипит, переходя на шепот. Хината морщит брови и кусает губы, бегает глазами всюду, но на Кагеяму не смотрит. Кагеяма совсем не умеет успокаивать, не умеет поддерживать и не умеет понимать других людей, поэтому спрашивает напрямую. Тем более, что ходить вокруг да около у него больше нет сил. –Что случилось? Кагеяма осторожно берет Хинату за плечи и приближает ближе к себе, заставляя смотреть в глаза. Хината все еще смотрит куда-то в сторону, и Кагеяме приходится приблизить свое лицо к его, чтобы заглянуть в глаза. Их взгляды, наконец, встречаются. Испуганный и встревоженный, карий и синий. Кагеяма с облегчением замечает, что во взгляде Хинаты все еще есть затаившееся тепло, но так далеко, что его почти не видно. Однако надежда засела в душе Кагеямы, и он повторил вопрос. Хината все еще молчит, дергается и пытается выбраться, но Кагеяма держит крепко и ждет ответа. –Все хорошо,– тихо произносит Хината и выдавливает улыбку. Слабую и истощенную. –Не обманывай меня. Хината вздрагивает и вновь пытается выбраться. Он толкает Кагеяму, пытается отцепить его руки, вертится– и сумка слетает с его плеча, вываливая на землю все содержимое. Кагеяма все же отпускает Хинату. Шое присаживается накорточки, собирая дрожащими руками книги и тетради. Раздается тихий всхлип. Кагеяма замирает. –Ты что,– хрипло произносит он,– плачешь? Рука Хинаты, которая тянулась к тетради, что была рядом с ногой Кагеямы, остановилась. Хината мотает головой. Кагеяма садится рядом и поднимает лицо Хинаты за подбородок. Слезы ручьями катились по розовым щекам. Кагеяма опешил. Он пытался найти хотя бы одно подходящее слово, но ничего не выходило. Хината убирает руку Кагеямы и быстрыми движениями складывает все в сумку. Еще раз шмыгает носом, утирает слезы и убегает. А Кагеяма так и остается в одиночестве посреди темной улицы, где не было монстров, но были пугающие мысли и тревожность. Он встает на ноги, воровато оглядывается и утыкается взглядом в пустоту. Сотни вопросов в голове и ни одного ответа. Кагеяма делает неуверенные шаги вперед. Один шаг, второй, третий– и под подошвой что-то шуршит. Он нагинается, чтобы рассмотреть поближе и видит скомканный лист бумаги, весь исписанный. «Наверное, это Хинаты». Кагеяма подходит к ближайшему фонарю и читает: «От Хинаты Кагеяме– слова, которые никогда не будут произнесены». Кагеяма хмурится, в непонимании пожимает плечами и задумывается, стоит ли ему вообще читать это. Наверное, это личное. Но интерес побеждает, и он распрямляет лист, вчитываясь с нарастающей тревогой в каждое слово. «Я никогда не думал, что смогу оказаться в такой безвыходной ситуации, когда любое решение будет губительным. Я никогда не думал, что такое вообще может произойти со мной. Я никогда не думал, что влюблюсь в парня, а в особенности, в тебя, Кагеяма. Я долгое время отказывался принимать тот факт, что имею романтические чувства к тебе. Это ведь безумно. Я долго сопротивлялся, пока однажды мне не пришлось просто принять это. Принять то, что мне нравится, когда ты сосредоточен, когда с уверенностью выполняешь пасы, когда устало прислоняешься к стене, вытирая пот с лица, когда сидишь рядом и так близко, что я могу слышать твое дыхание, когда говоришь о чем-то своим грубоватым голосом. Да что там– мне нравится абсолютно все в тебе. Даже твои минусы: вспыльчивость, хмурость, излишняя прямолинейность. Мне нравится все, и это просто безумно. Наверное, именно поэтому ты никогда не услышишь эти слова. Я долго метался в панике, не понимая, что мне делать. Вариантов всего было два: признаться либо держать все в себе. Я выбрал последнее. Если признаюсь– навсегда потеряю тебя, а если буду молчать, то мы все еще сможем вместе играть в волейбол. Ты потрясающий сеттер, и я не хочу терять возможность развиваться с таким талантливым игроком из-за такой нелепости. Мне будет лучше держаться на расстоянии, потому что иногда мне очень хочется сделать нечто странное. Обнять тебя, прикоснуться к твоей холодной коже или даже поцеловать. Не злись на меня, но в своих мечтах я часто целую тебя. Это потрясающе и волнительно одновременно. Узнай ты об этом, захотел бы меня прибить, не правда ли? Да я и сам хотел бы себя прибить за это. Зачем только мучаю себя глупыми фантазиями, если в реальности приходится сторониться тебя? Я даже стал плохо спать. Трудно заснуть, когда сердце ноет и слезы вновь начинают катиться по щекам. И выгляжу я не очень. Просто надеюсь, что это пройдет. Должно пройти. Не думаю, что любовь способна существовать долго, если она невзаимная. Ах да, я уже сказал это слово. Любовь. Я люблю тебя, Кагеяма.» Кагеяма застыл с письмом в руке. Он чувствовал, как на лице появилась идиотская улыбка и поспешил закрыть ее рукой. Радость переполнила всего Кагеяму. Он раз за разом перечитывал последнюю строчку, будто не веря, что она существует. Сердце колотилось как сумасшедшее. Кагеяма чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Самым счастливым. Счастье… Хината. Где-то там, в одиночестве, съедаемый тоской, сидит Хината. Страх вновь накинулся на Кагеяму, и Тобио сорвался с места. Он бежал прямиком к Хинате, чтобы… Чтобы что? Кагеяма задумался, но скорости сбавлять не стал. Наоборот– побежал быстрее, чтобы поскорее увидеть веснушчатое лицо и убрать слезы него слезы, вернув жизнерадостность. Чтобы Солнце вновь засветило, храня внутри удивительной силы энергию. Чтобы сказать, как он любит его. Любит Хинату. Любит его улыбку, его смех, его теплый голос и теплые руки, его касания, его фразы, сказанные не впопад, его сияющие глаза. Кагеяма бежал к Хинате, потому что нуждался в нем, как утопающий нуждается в воздухе. Кагеяме не хватает Хинаты, настоящего, не потухшего под ледяной рукой плохих мыслей. Кагеяма бежал, потому что любил Хинату. Нажимая дверной звонок, Кагеяма на миг замешкался: что если дверь откроет кто-то из родителей Хинаты? Но дверь уже открывалась, и отступать было поздно. Однако дверь, по необычайному везению, открыл Хината. Он испуганно глядел на тяжело дышащего Кагеяму и неуверенно топтался на пороге. –Кагеяма, ты… –Нужно поговорить,– только и бросает Кагеяма. Хината настороженно кивает и выходит на улицу, прикрывая за собой дверь. Кагеяма молчит, разглядывая его так, словно никогда до этого не видел, и Хината под этим взглядом совсем мнется. –Так о чем ты хотел поговорить? Кагеяма никогда не любил ходить вокруг да около. И он был прямолинеен. Поэтому он обнимает Хинату, крепко прижимая его к себе как нечто ценное, и прижимается своей щекой к его щеке. –Кагеяма?– тихо шепчет Хината, боясь шевельнуться. –Хината, я тоже люблю тебя. Кагеяма произносит заветные слова, и все тревоги исчезают. –Правда?– неверяще, как ребенок, шепчет Хината. –Правда,– так же шепотом отвечает Кагеяма. Хината обнимает Кагеяму в ответ и облегченно вздыхает. Он слышит, как шуршит бумага в руках Кагеямы и догадывается, откуда Кагеяма знал про это самое «тоже». Он тихо смеется Тобио в плечо от этой забавной случайности, без которой, вероятно, не было бы этих объятий. –Я все-таки должен это произнести,– Хината усмехается и чуть отстраняется от Кагеямы, смотря ему в глаза.– Я люблю тебя. Кагеяма улыбается, глядя на счастливое лицо Шое. Он треплет его по волосам и усмехается тому, как кудряшки забавно скользят сквозь пальцы. -Ты еще кое-что хотел сделать, помнишь?– со смехом произносит Кагеяма и наблюдает, как лицо Хинаты становится сначала сосредоточенным, а потом– смущенным. –Я это…– бормочет он,– глупости… –Почему? Хината еще что-то бормочет, но Кагеяма не слушает. Он смеется, берет лицо Хинаты в свои руки и целует. И то, что казалось безумием, то, что долгое время оставалось непонятым, наконец встало на свои места.