Трудности принятия

Зайдя в дом вечером и найдя Юджи на привычном уже месте – на диване в гостиной у телевизора и с медведем в руках – Сатору подумал, что к присутствию парня у себя дома он вполне привык. Несколько часов, проведенных вместе, перед сном. Тренировка утром. Совместные завтраки и ужины, приготовленные Итадори. Все это стало уже приятной обыденностью. Но вот как относиться к наполненным лаской взглядам, как сейчас, когда юноша приветствовал его – пока еще не понял. Юджи в последнее время часто тайком засматривался на него. Покрывался румянцем даже от незначительных прикосновений. Кажется, искренне интересовался самим Годжо, чем тот живет. Это очень льстило, и молодой мужчина определенно распустил бы перья райской птичкой еще пуще, будь Итадори девушкой, но… Но, все было совсем наоборот. И к такому его жизнь не готовила. Стоило признаться себе в том, что он однозначно считал Юджи красивым. Симпатичное лицо с большими живыми глазами, аккуратным вздернутым носом, полными губами. Тренированное стройное тело. Сильный, гибкий, ловкий. Не парень – мечта. Только вот всю сознательную жизнь Сатору Годжо интересовался только женщинами, и менять установленное направление совершенно не было в его планах. Как же сложно. Подойдя к спинке дивана, он в привычном жесте кладет руку на розовую макушку, и чувствует как Юджи обмяк от такой почти ничего из себя не представляющей ласки и прикрыл глаза, думая, что учитель этого не видит. Когда это началось? Мужчина не знал точно. Как с этим быть – тоже без понятия. Если бы Итадори зашел хоть немного дальше, признался в чувствах, либо просто сделал что-то более провокационное – можно было бы завести с ним разговор об этом. А пока что эта напряженная недосказанность мучила Годжо – уже около двух недель, с тех пор как он утвердился в своих догадках. – Как Вы, сенсей? Как прошел день? – мягко, все внимание – Сатору. – Все пучком. Яга только погонял немного со всякими бумажками – я клепал анкеты участников программы обмена. Твою тоже сделал, но внесу позже, когда мы тебя вернем в список живых и невредимых. Итадори почти что засветился от счастья. Сатору понимал, ему хотелось поскорее влиться в круговорот событий, увидеться с одноклассниками, показать, чему научился за время отсутствия… Нетерпеливый, такой милый. «Не милый, забавный», – малодушно поправил сам себя. – Ух ты, спасибо! Отблагодарю Вас за труды ужином из набэ! Вы очень голодны? Полчаса подождете? – с искренним беспокойством. – Не волнуйся, я пока в душ и переоденусь. – на этих словах Итадори опять зарумянился. – И приду тебе помогать. – потрепал по волосам еще раз, с исследовательским интересом подмечая про себя как тот еще сильнее поплыл, и удалился в вышеупомянутом направлении. Юджи завороженным взглядом проводил его до самых дверей. Опомнившись, поспешил на кухню готовить обещанный ужин. У Годжо от взгляда Итадори в затылок, спину и дальше куда-то ниже – по коже пробежали странные мурашки. Приятные…? Лучше об этом не думать. Точно не сейчас. *** Через минут 20, без очков, уже в свободных домашних штанах, и влажном от капающей с мокрых волос воды лонгсливе, Сатору зашел на кухню. Юджи заканчивал с подготовкой составляющих для блюда, успев даже сделать красивые надрезы крестом на шиитаке, и цветочками порезать морковь. «Юджи меня балует» – с нежной и немного самодовольной улыбкой, подошел к юноше со спины, заглядывая через плечо, как тот ловко нарезает ровными тонкими ломтиками мясо. – Су-шеф на месте! Что я могу сделать? Юджи поворачивает к нему лицо: смотрит сначала на не прикрытые глаза и буквально на пару секунд тонет, затем мельком на изогнутые в улыбке губы и дальше ловит и провожает взглядом каплю воды, которую Годжо чувствует бегущей по своей шее в направлении ключиц. Снова эта дрожь. Надеется, что парень не заметил. Юджи приходит в себя быстро: – П-пожалуйста, порежьте тофу. – пододвигает к нему тарелку с брикетом и прячет лицо, возвращаясь к мясу. У Годжо почему-то сердце пустилось в пляс. Стараясь не подавать виду, он берет самый внушительный нож в одну руку, тофу – в другую. Подражая тому, как раньше это делал Юджи, начинает нарезать прямо на раскрытой ладони. – Будьте осторожны, я поточил этот нож сегодня! – стараясь не напугать под руку, не громко. Поздно. Не от внезапности предупреждения, а от того, что встретился с искрящимися беспокойством глазами, рука с ножом дергается, и лезвие проходится по средней фаланге указательного пальца. Годжо как-то заторможено откладывает все из рук, и застыв смотрит на собирающуюся на месте пореза кровь. Готовил он крайне редко, а во всех остальных травмоопасных ситуациях его успешно прикрывала бесконечность. Собственную кровь он не видел очень давно, и ощутимо залип. Вырывает Сатору из ступора Юджи, который хватает его за запястье и тащит к раковине промыть руку. Ополоснув под проточной водой, хмурясь, замечает что рана достаточно глубокая, и не давая новой капле стечь по руке ниже прижимается к пальцу губами, проходится по ранке языком, зализывая. Горячо, влажно. У Годжо перехватывает дыхание от того, насколько интимным и приятным ему кажется это прикосновение. Шепчет едва слышно: – Юджи, что ты делаешь…? Парень вскидывает на него взгляд, мгновенно пунцовеет, выпуская палец из захвата губами, отпускает запястье: – Простите! Я за аптечкой! – прячет глаза, убегает. Годжо смотрит ему вслед, переводит взгляд на заново собирающуюся каплю крови и счищает ее теперь уже своими губами и языком. Привкус металла и чего-то сладко-конфетного... Вкус Юджи? С непонятным самому себе напряженным весельем и смущением думает о том, какой интересный у них получился непрямой поцелуй. Чуть позже Юджи обработал его рану антисептиком и замотал бинтом аккуратно и бережно. В абсолютно непроницаемом и неловком молчании. *** В ту ночь Годжо долго не мог уснуть. В памяти всплывали мягкие губы Юджи, его нежные прикосновения, приятный запах его волос, который мужчина успел уловить, пока тот был так близко, помогая ему с порезом. Голову не покидали мысли о том, чисто гипотетически, понравился бы ему поцелуй с парнем, с Итадори, или нет… Скользкая дорожка. Стоило прекратить думать об этом, иначе накрутит себя и все-таки соблазнится попробовать. Для него это будет баловством, но что будет с впечатлительным мальчиком, если что-то пойдет не так и Годжо не зайдет такой контакт… Нет, так рисковать нельзя. Ради Юджи, он не посмеет. Но как бы он не убеждал себя сейчас, только от того, что он успел напредставлять с собой и Итадори в главных ролях – собственные губы фантомно покалывали, ровный темп дыхания сбивался, в штанах неожиданно потяжелело, а кисть руки сама тянулась ко рту, чтобы имитировать волнующие прикосновения юноши этим вечером. Сумасшествие какое-то. От такой мелочи, и так помешаться. Сдаваясь, Сатору позволил здоровой руке скользнуть под белье, обхватывая свое возбуждение. Может, сейчас он спустит и отпустит эту болезненную фантазию. От шальной мысли о том, как хорошо, горячо и мокро было бы во рту Юджи не только его пальцам, Сатору внезапно и бурно кончил, не веря самому себе. После яркого оргазма сон настиг мужчину поразительно быстро. *** Ночное безумие не помогло, вообще ни на грамм. Годжо почему-то панически боялся упасть в тот омут, к которому Юджи любезно подтолкнул его вчера. Сатору чувствовал, что мир больше не подвластен ему, и от этого был сам не свой. Времени разобраться в себе ему критически не хватало. Мысли об Итадори в новом ключе забили собой всю голову, и Годжо, никогда прежде не будучи помешанным на ком-то настолько резко и сильно, сейчас походил на загнанного оленя. За завтраком утром он ощутимо напрягался каждый раз когда они с Юджи соприкасались – передавая сахар, сталкиваясь коленкой под столом, встречаясь взглядом. На тренировке все силы бросил на то, чтобы просто уклоняться, либо на крайний случай блокировать удары, избегая брать Юджи в захват самому. С середины спарринга подключил бесконечность, когда понял, что контакта слишком много и его не избежать. Итадори, разумеется, внимательный мальчик, сразу заметил и очевидные перемены, и то, как позже пропало тепло от кожи учителя, когда он поставил между ними барьер. Как бы парень не старался, он был слишком расстроен и растерян, чтобы скрыть свое изменившееся настроение. Тревога на грани с болью были отпечатаны на его лице, и Сатору проклинал себя за то, что он, взрослый болван, довел Юджи до такого. Но решил, что они успеют со всем этим разобраться позже. После тренировки он быстро и позорно ретировался, сославшись на несуществующие срочные дела, пообещав себе придумать за время отсутствия что делать в сложившийся ситуации. Юджи даже не вышел проводить его перед уходом. С удивлением Сатору отметил, как в его груди от осознания этого неприятно сжалось. *** В техникуме Годжо маялся уже второй час тем, что задумчиво смотрел в окно, заваривал, кажется, сотую чашку кофе, и грустно вздыхал время от времени – под тяжелым уже взглядом Нанами из-под газеты. Что самое страшное – Годжо молчал. Кроме тихого «Привет» от него за сегодня пока еще ничего не было слышно. Сперва это конечно даже радовало. Еще бы, такой подарок – тихое спокойное утро без балагана и глуповатых шуток. Красота… Но так ведь не бывает? Кенто, как обычно, отнесся к разворачивающейся перед ним драме в лице Сатору с долей здорового скептицизма, но спустя полтора часа, похоже, уверовал в искренность терзаний семпая. Чувствовал, что дело серьезное, откладывая аккуратно свернутую газету в сторону. – Что случилось? – весь во внимании. Годжо, вырванный из глубоких мыслей, вскинул отрешенный взгляд на Нанами, не ожидая вопроса. Кажется, вернулся на землю. Как-то невесело ухмыльнулся. – Я так жалко выгляжу, что ты решил снизойти до разговора? – Ты даже сейчас невыносим. – устало потирает переносицу. – У тебя проблемы? Я думал, последняя решилась сама собой, когда Итадори эпично воскрес на столе у Сёко. – Ага. Воскрес, и теперь загоняет в могилу меня. У меня скоро тоже сердце остановится, и без помощи Сукуны. – откинул голову на спинку дивана, скрывая снова накатывающую нервозность. «Понятно. Вспомни солнце, вот и лучик. Юджи, значит…» – Кенто уже начинал догадываться о возможных причинах критического состояния Сатору. Оставалось только правильно сформулировать вопрос. – Юджи тебя поцеловал? – почти в точку. У Годжо от удивления сползли на нос очки. Глаза, и без того большие в обрамлении белых ресниц – стали просто огромными. – Как ты…? Ну, то есть, нет, ничего такого не было. Но как ты догадался, куда копать, Шерлок? Какой-то особенный метод дедукции? – Тут и дедукция не нужна, все и так понятно. Стоит только на вас двоих со стороны глянуть. – удивленный взгляд напротив заставляет продолжать. – Если сложить вместе то, как он на тебя смотрит, и то, как ты к нему жмешься, даже еще сильнее, чем к бедному Мегуми – становится ясно, что рано или поздно ваша химия даст реакцию. Не хватало катализатора. Как я догадываюсь, это и произошло? – Нет, это что, твоя новая проклятая техника что ли?! В смысле, да, так и есть. Вот, я руку порезал. – машет аккуратно перебинтованной ладонью. – Это уже за гранью логики и моего понимания интимных ситуаций. Попахивает извращениями. Не продолжай. – смотрит выразительно. – Лучше скажи, что собираешься делать дальше? Есть ощущение, что ты в замешательстве. Давно не видел тебя таким. – Да, в замешательстве – это мягко сказано. Я не знаю… Для меня такое впервые. Первый раз парень интересуется мной. – Чушь, не первый. Один только я видел, как к тебе уже столько ребят подкатывали… Только ты не замечал. А Юджи – заметил. Потому что, наверное, и сам на него смотрел. – Что, серьезно? Кто? – поймал удручающий взгляд Кенто. – Ну да, уже не важно. Важно то, что Юджи, судя по всему, мне нравится. – мягкий кивок головы напротив. – И я не уверен, что я тот, кто ему нужен. – Ты всегда был эгоистом, Сатору. И сейчас ты тоже переживаешь за себя, иначе давно уже взял бы то, что хотел. Боишься, что Юджи не сможет дать тебе достаточно? – … Да, и потому даже не хочу пробовать. Вдруг и правда ничего не получится. – серьезный, как никогда. – А не слишком ли жестко выбирать за вас двоих? Я конечно не агитирую тебя ни на что, но предрекаю, что через месяц буду регулярно наблюдать в техникуме потухшего Итадори, и мрачного тебя. Может, стоит хотя бы дать Юджи шанс проявить себя? Мне кажется, он влюблен, и наверняка впервые, раз до сих пор боится явно показать свою симпатию. – тяжелый вздох. – Как же сложно и просто одновременно. Ты боишься его ранить, если не сможешь ответить на его чувства, но ранишь и сейчас, когда не принимаешь их. Пауза. Годжо, кажется, усердно обдумывал слова Нанами. – Ты думаешь, что если даже не выйдет, парень все поймет? – Конечно. Он умный мальчик. И уже давно не ребенок. Но ты – взрослее и опытнее, и тебе стоит взять это все в свои руки. Ты в силах сделать так, что при любом раскладе и ты и Юджи будете чувствовать себя хорошо. Просто думай головой, и чувствуй сердцем. – берет в руки газету, показывая, что разговор близится к концу. – И не дай бог Итадори будет из-за тебя страдать. Этого я тебе лично с рук не спущу. Под шелест заново разворачивающейся газеты было едва слышно тихое и искреннее «Спасибо, Кенто». Нанами спокойно кивнул, не отрывая взгляда от строчки. Годжо наконец собрался с мыслями, и преисполнившись верой в свои силы, направился в кондитерскую, а затем – домой, к Юджи. Пора было уже со всем разобраться. *** Когда вечером Сатору вернулся домой с пакетом сладостей, обнаружил Юджи за его обычной тренировкой с проклятой игрушкой, и встретился с решительным взглядом, направленным на него. Парень уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, когда Годжо откровенно струханул. Он собирался поговорить с Итадори обо всем напрямую, но понимая, что похоже это произойдет прямо сейчас, с порога пошел на попятную, решив дать себе еще несколько минут на подготовку. Нацепив на лицо натянутую улыбку, он вместо того чтобы подойти и упасть на диван рядом с Юджи, и все прояснить – резко развернулся в совсем другом направлении, на ходу поворачивая голову и бросая: – Не хочу тебя отвлекать, занимайся пока еще! А я чаю нам заварю, и скоро приду! Расскажешь мне про свои успехи! – докричал уже с кухни, думая о том, как же это было убого. Парень по-любому все понял, это было ясно как белый день по его потухшему взгляду. «Какой же ты кретин, Сатору» – редко занимался самобичеванием, но сейчас это точно было уместно. Через минут пять, пока он возился с чашками, послышался какой-то странный шум. Итадори крикнул ему что-то про ужин на плите, и про то, что устал и пойдет прогуляться. Громко хлопнула дверь. «Пиздец. Вот и поговорили» – падая на стул у кухонной стойки и роняя в руки лицо. Вечером парень так и не вернулся. Годжо знал, что с ним все в порядке, но решил дать ему возможность побыть одному, раз Юджи так хотел. От мысли и том, что можно наломать дров еще сильнее, было откровенно стремно. Да уж, строить отношения Сатору всегда давалось тяжело. *** Поздно ночью Сатору понял, что, дожидаясь Юджи, уснул прямо на диване. Его плечо мягко гладила теплая рука, и приоткрыв глаза он увидел перед собой лицо сидящего рядом на корточках Итадори. – Идите к себе на кровать. Если останетесь тут до утра – спина будет болеть. – как всегда заботлив, Сатору с грустью подумал, что чуть было этого не лишился. – Намекаешь на то, что я старый? – делано обижено. – Ни в коем случае. Вы на этом диване едва помещаетесь, я же вижу, как Вам неудобно. – спокойно улыбнулся. Сатору поднялся, сев на диване перед Юджи, и притянул его за руку к себе на колени под удивленный взгляд парня, взял его руки в свои. Ощутимо посерьезнев, наконец произнес: – Нам надо поговорить. Правда ведь, Юджи? – Да. – выдохнул тихо, посмотрел, кажется, в душу. Понимал прекрасно, что именно от него ждут. – Вы мне нравитесь, Годжо-сан. – Почему? – Сатору был готов, и хотел услышать ответ. – С чего бы начать… Я с самого знакомства восхищался Вами. Вы были добры ко мне, и я так хорошо чувствовал себя рядом с Вами… Знаете, как под солнцем. Вы, сильный, удивительный – вели меня за собой – я был этому не передать даже как сильно рад. Но когда я оказался здесь – увидел то, чего не замечал раньше: какой Вы настоящий, домашний. – Сатору, кажется, начал видеть усиливающийся румянец Юджи даже сквозь полумрак. Тот продолжал. – То, какой Вы просто до невозможного красивый, особенно когда снимаете с лица повязку. Я не мог удержаться, и любовался Вами. Было очень заметно, да? – нервный смешок. Мужчина только спокойно кивнул. – В последние дни я думал о том, что, похоже, влюблен в Вас. И когда Вы стали отдаляться – стало так больно. Что я сделал не так? У Сатору сердце защемило нежностью от этой искренности. Он, кажется, еще никогда не испытывал такого трепета и радости от чужого признания. Какой же Юджи все-таки… – Прости меня, Юджи. И ты ничего не сделал, дело не в тебе. Просто… Я испугался – того, что ко мне чувствовал ты, и того, что почувствовал к тебе я. Я только совсем недавно понял, что ты нравишься мне. Сперва хотел просто переждать это, думал, что нам обоим просто показалось, и это пройдет. Потом понял, что не показалось, и хотел выиграть еще хоть немного времени, чтобы разобраться в себе. Честно говоря, когда ты ушел сегодня, я подумал что потерял тебя. И мир чуть не рухнул. – слабо улыбнулся, погладил руку Итадори в своей. – Юджи, я не могу себе позволить оплошать, если я попрошу тебя быть со мной, и что-то пойдет не так. Я не хочу тебя ранить. – небольшая пауза, нежно смотрит в глаза. – Ты заслуживаешь только самого лучшего. Юджи ощутимо расслабился в руках Сатору. В лице юноши что-то неуловимо изменилось. Интригующе. – Тогда дайте мне это. Поцелуйте меня. Пожалуйста. – не просил, с присущей ему мягкостью брал свое. Годжо мягко улыбнулся и с удовольствием подчинился, освобождая одну руку и вплетая ее в короткие шелковые волосы, притягивая ближе. Прикоснулся лбом, заглянул в глаза, видя там только всепоглощающую нежность. Погладил костяшками пальцев висок, выступающую скулу, коснулся подушечкой мягких губ. Больше не нужно сдерживать себя. Перемещает ладонь на шею, где отчетливо отбивает сумасшедший ритм пульс, и целует. Медленно, изучая, прислушиваясь к Юджи, и к себе. «Приятно. Очень. Не остановиться» – думает, сминая полные, гладкие, конфетные губы с каждым разом все увереннее и настойчивее. Дыхание, как в последнее время постоянно происходило при тесных контактах с Юджи, неумолимо сбивалось. Парень в его руках чувствовал себя не лучше, сердце стучало еще безумнее, сам он дрожал, одной рукой сплетая пальцы с его, другой хаотично гуляя по плечам и груди мужчины. Хорошо, хорошо, хорошо… Сатору прошелся языком по нижней губе Юджи, прося впустить. Его смышленый мальчик шумно выдохнул ему в рот, приоткрывая свой и сразу наклоняя голову под нужным углом, позволяя углубить поцелуй, сразу за этим оплетая язык Годжо своим. Как же горячо, а Юджи такой вкусный… Интересно, можно ли кончить от одних только поцелуев? Потому что у него уже встал, от почти невинной ласки. Сатору не смог сдержать приглушенный поцелуем стон прямо в губы. Юджи в ответ на это прильнул к нему ближе, с колен на бедра, имея теперь все шансы почувствовать его явное возбуждение. Безумие просто, но прекратить его было невозможно, прекращать его совершенно не хотелось. Руки больше не принадлежали мужчине. Они жили своей собственной жизнью, оглаживая крепкую, совсем не девичью шею, с адамовым яблоком, по которому хотелось широко пройтись языком. Сатору не стал отказывать себе в этом, вылизывая любезно подставленные под поцелуи участки, оставляя свои метки, всасывая и кусая кожу, срывая низкие хриплые стоны. Ладони тем временем нырнули под мешающую футболку и направились по установленному пути ниже, к выступающим ключицам, и дальше там где обычно обнаруживали мягкую округлую грудь – нашли широкую грудную клетку с рельефом крепких мышц, трогать которые было так же приятно. Особенно когда пальцы наткнулись на не менее чувствительные, чем у девушек, бусины сосков, терзать которые стало теперь одним из новых его любимых занятий. Список обещал пополниться основательно в скором времени. Тем временем Юджи разорвал поцелуй, начиная свое личное расследование на теле Сатору. Первая зацепка нашлась сразу же, когда он обхватил губами и лизнул мочку уха мужчины, вызывая удивительную цепную реакцию: Годжо красиво и протяжно стонет, крепко вцепившись ему в бедра руками – Юджи этими же бедрами бесстыдно и размашисто вильнув, проходится по возбужденному члену мужчины под тканью брюк – тот в свою очередь подкидывает свои, вжимаясь стояком в Итадори, давая ему прочувствовать свое желание сполна. Юджи буквально задохнулся от осознания происходящего, и проверяя хорошо ли все понял, уткнулся лбом в спадающую челку Сатору, смотря ему в глаза, и повторяя движение не спеша, раз за разом, намеренно потираясь о выступающее возбуждение мужчины. Глаза, в которые он смотрел, потемнели и помутнели еще на несколько тонов. Годжо под ним сходил с ума. – Что же ты со мной делаешь… – отчаянно-дико, хватая парня под бедра и опрокидывая к изголовью дивана, сразу ложась между приглашающе разведенных длинных ног. Вжимается в пах Юджи, чувствует не менее каменный, чем у него самого, стояк и окончательно теряет рассудок, набрасываясь на шею парня губами, зубами, руками ныряя за спину Итадори и сразу сжимая округлые крепкие ягодицы. Как же он хотел его. Годжо ожидал от себя всего, что угодно, но не такого сумасшествия, когда голову сносит от возбуждения, и он почти не в состоянии себя контролировать. Но бояться, похоже, не было смысла – Юджи под ним лежал такой же горячий, такой же пьяный, и такой же умирающий от удовольствия. Одна мысль на двоих – почему это случилось только сейчас, когда они могли сделать это намного раньше, меньше бы сомнений… Когда Юджи потянулся к завязкам на его штанах, Сатору немного протрезвел: – Что ты…? – его заткнули новым тягучим как патока поцелуем, пробираясь руками под белье, обхватывая широкой ладонью его член сразу уверенно, начиная двигать рукой, заранее зная, как ему понравится. Блять… До чего же Юджи умело ласкал его – крепко сжимал ствол, поднимаясь вверх, обязательно пробегал ладонью по влажной головке, размазывая смазку, опускался к основанию и гладил ниже, мягко оттягивая и сминая. И все это время не прекращая мокро и глубоко целовать, свободной рукой зарываясь в белые волосы, не позволяя отстраниться. Если так продолжится и дальше – Годжо точно кончит первым. Поспешил исправить ситуацию. Сатору опирается на локоть возле головы Юджи, пропуская руку под его шеей. Второй тянется к ремню на его джинсах, расстегивая и спуская мешающую одежду ниже. Справляется отлично даже с одной, главное – хорошая мотивация. Выпускает красивый, большой член Итадори, легко дразнит пальцами под недовольное мычание в свои губы, чтобы после обхватить рукой, надрачивая уверенно, чувствуя, как он течет, как нетерпеливо толкается в его ладонь, требуя ласки. Сатору убирает руку Юджи со своего члена, обхватывая сразу оба своей, заранее обильно смазанной слюной, от чего юноша под ним картинно красиво выгибает спину дугой и сладко стонет. Дааа, ему тоже так нравится. Как чужой горячий, бархатно нежный член пульсирует и подрагивает, соприкасаясь с его собственным. Итадори обнимает его шею двумя руками, полностью отдаваясь во власть Годжо. – Хороший мальчик… Позволь Сатору обо всем позаботиться… – не ожидал от себя, что произнесет это вслух. Но удивляться было некогда, перед ним сейчас стояли другие задачи, до одури приятные. – Дааа, еще… Пожалуйста-а, дайте мне кончить… – протяжно, полусознательно. – Са-атору-у… – то, как Юджи простонал его имя, отрезало последние связные мысли в голове мужчины. Влажные звуки неприлично мокрого поцелуя, пошлое хлюпанье внизу, где Годжо в диком темпе доставлял им двоим удовольствие, стоны, всхлипы, вскрики от особенно страстных укусов – все смешалось в сумасшедший оркестр, дирижируемый Сатору вдохновлено, с полной отдачей. Мальчик не в силах сдерживаться подмахивал ему в руку, провоцируя Годжо на хриплые стоны и тихое рычание. Безумно хорошо… Внизу живота набирала обороты горячая пружина, заряженная экстазом, готовая выстрелить совсем уже скоро. Итадори, кажется, тоже был близко. Несколько толчков, и – Сатору как в воду глядел – почувствовал, как Юджи под ним вытянулся струной, переставая отвечать на поцелуй, после чего излился ему в ласкающую руку с удовлетворенным и протяжным стоном, до последнего сопровождая семяизвержение толчками бедер, чтобы продлить мощный оргазм. Открыл прикрытые до этого глаза, и Сатору утонул в них полностью и без шанса на спасение – еще движение рукой внизу и он кончил так же ярко, ныряя лицом в шею Юджи, содрогаясь в поглощающем остатки разума наслаждении. Прекрасное чувство. Опорная рука затекла, и Сатору, освободив ее, распластался поверх Юджи, мерно дыша. Парень ласково перебирал одной рукой его волосы, второй – гладил расслабленную спину. Это было очень приятно, Сатору почти урчал от его манипуляций. Но пора возвращаться на землю. – Я не изменил своего решения. А Вы? – с тщательно скрываемым, но все же ощутимым волнением спрашивает Юджи. – Я в своем только утвердился. – приподнимается на вытянутых руках, целует со всей нежностью, на которую способен. – И еще ты идешь спать со мной в мою комнату. Не знаю, смогу ли теперь отпустить тебя вообще хоть когда-нибудь. – парень под ним снова очаровательно покраснел. Сатору, блаженно улыбаясь, поднялся с Юджи, взяв его за руку и потянув с дивана за собой под милое… да, точно милое, и смущенное ворчание юноши. Поравнявшись с ним, не удержался, и еще несколько раз громко чмокнул Итадори в нос, щеки, и даже шею, не переставая тискать его в кольце рук. Сегодня они уснут вместе, спокойно и крепко, и он будет обнимать Юджи всю ночь напролет. Годжо мечтательно прикрыл глаза. Поднимаясь по лестнице в свою спальню, продолжая вести своего парня за руку, он уже планировал их первое настоящее свидание, на которое Сатору пригласит Юджи завтра утром. Как же хорошо, что завтра суббота. Хотя, что там суббота… В их распоряжении целая жизнь. Сладкая, как ставшие уже любимыми конфетные губы Юджи.