Вернусь

Фонари режут сухие глаза, слишком резко очерчивая окружающее пространство. Спёртое дыхание медленно тонуло в слабоосвещенной улице. Бегло проносится лихорадочная мысль о том, что нужно было надеть кофту потеплее. Горькая усмешка слетает с губ девушки. Как будто сейчас именно это было самым важным. Попытавшись понять, где именно болело больше всего, стало понятно, что между рёбер тянуло сильнее, чем где бы то ни было. Следующей мыслью пронеслось то, что по крайней мере, дома никого не было, а значит можно спокойно всё обработать, а завтра скрыть синяки и царапины. Как скрыть чувство обиды и разочарования, девушка не знала. Лямка рюкзака давила как никогда до этого, мобильник в руке издал жалобный последний писк и отключился — зарядка совсем сдохла. Хорошо, что идти оставалось совсем ничего. Нужный подъезд приветливо мигал полумертвой лампочкой, в редких окнах горел свет. Не спится же кому-то в такой час. Сделав пару глубоких вдохов, девушка трясущимися руками достала ключи, крепко сжимая. Ладони неприятно саднило. Почувствовав, что вот-вот разрыдается, Алиса решила потерпеть ещё немного, откуда-то появилось странное предчувствие. Сначала надо было зайти домой, а там уже дать себе волю. Тяжело поднявшись на родной этаж, девушка на секунду прикрыла глаза, боль разливалась по телу, хотелось как можно скорее сходить в душ и обработать все раны. Со спины гадко обнимали фантомные прикосновения чужих рук. Хотелось скорее смыть этот день, а желательно смыть из памяти. Мысленно девушка пыталась себя успокоить тем, что всё-таки ничего страшного не произошло, у неё получилось сбежать. Да, отделавшись парочкой синяков, но это было лучше, чем то, что с ней могли сделать. Горький ком сдавил горло. Короткое «ещё совсем немного» придавало сил идти дальше. Дома было безопасно. Нашарив в потёмках подъезда замок, Алиса сделала несколько оборотов, каждый из которых будто успокаивал бившееся сердце, которое готово было вырваться из грудной клетки с минуты на минуту. Квартира встретила её приятной тишиной и обволакивающей теплотой дома. С тяжелым вздохом опустив рюкзак, девушка собиралась уже стянуть кроссовки, как вдруг из дверного проёма вышла тёмная фигура. Коротко вскрикнув, Алиса прижалась спиной к входной двери, дергаясь рукой к дверной ручке, чтобы убежать, как вдруг послышался смех, а затем включился свет. Согнувшийся пополам Игорь полностью наслаждался ситуацией, пока по телу девушки прокатывалась волна отчаяния. «Что мне, блять, сказать?». Алиса была уверена, что его здесь быть не должно, не сейчас, чёрт возьми. Вместе с тем, как Игорь приходил в нормальное положение, в ушах словно закладывало от количества отговорок, которые генерировал мозг в состоянии откровенно уродской ситуации, адреналин снова отдавал гулким стуком в ушах. Как только Игорь устремил взгляд на сестру, лицо его изменилось. И Алиса прекрасно понимала, почему. У неё толком не получилось рассмотреть, насколько плохо она выглядела, но предполагала — что на супермодель явно не тянула. Картинка резко сложилась в единое, и девушка собрала остатки сил, чтобы разыграть нужный спектакль. Ничего ему знать было не обязательно, а то еще убьёт кого-нибудь, а у него вот-вот всё пришло в порядок с работой. — Игорь, ну ты придурок, или да? Я и так чуть не умерла по пути домой. Я вообще не думала, что ты дома. — легкое оцепенение словно сошло с Игоря. Пока Алиса стягивала кроссовки, он медленно подошёл к сестре. — Что случилось? Ты в порядке? — он аккуратно взял лицо сестры в ладони, чтобы осмотреть царапины. Алиса видела, как в нём закипает непонимание и злоба. — Я надеюсь, это не твой?.. — девушка медленно убрала ладонь брата с лица, аккуратно улыбнувшись. Сейчас она почти не соврёт. — Только если частично, Игорь, не переживай. Просто твоя сестра, как оказалось, хреново катается на велосипеде. — горько сглатывает, а каждый синяк отдаётся болью. Казалось, что ещё немного, и закружится голова, а свидание с полом будет обеспечено. «держаться, держаться». — Да, мы с ним вдвоём были, катались, я наехала на какую-то хрень и проехалась лицом по асфальту, он помог мне дойти до дома, но заходить я не разрешила. Да и хорошо, раз ты оказался тут. — обеспокоенный взгляд скользил по лицу и всему телу. Порванные на коленке джинсы, и местами потрёпанная куртка в целом добавляли антуража к выдуманной истории. — Точно все в порядке? Ты ведь знаешь, что всегда можешь поделиться со мной. Я помогу, если что, — он аккуратно обнимает девушку, и Алиса чувствует, что вот-вот расплачется. Но нельзя. Не сейчас. Она справится. Ничего страшного не произошло. Тепло родного тела окутывало похлеще пухового одеяла. Клонило в сон, адреналин вновь уходил. — И что ты сделаешь? Найдешь тот злополучный велик и отмудохаешь его? Я бы посмотрела, конечно, зрелище было бы занимательное, — короткий смешок проносится между двумя людьми. — Поставить чайник? — Игорь слегка отстраняется, а Алиса понимает, что если хоть ещё несколько минут посмотрит в эти глаза, то сломается, поэтому мягко произносит: — Я в душ, обработаю всё и спать, слишком устала. Игорь понимающе кивает, отстраняясь. Быстро огибая фигуру брата, Алиса скрывается в душе. Рыдания рвутся изнутри, поэтому она сразу же включает кран, лишь бы брат ничего не услышал. Осматривает себя в зеркало: губа и бровь рассечены, но не критично. Дрожь в руках усиливается, пока Гром достаёт вату и перекись из аптечки, оставленной под раковиной. Хотелось только исчезнуть. Ей бы сейчас думать о предстоящих экзаменах, а не о том, какая же жизнь — паскудная. «Грёбанный трус» — вертелось в сознании, которое услужливо подводило к «а ты грёбанная дура». Снимая с себя кофту, девушка осматривает большой синяк на ребрах. Надеется, что сойдет быстро. Хотелось сказать большое спасибо Игорю с его вечной паранойей, которая неплохо, конечно, уживалась с доверием к сестре — перцовка пришлась кстати. Ей казалось, что именно здесь и сейчас, она убедилась в том, что больше никогда и никому не позволит быть сильнее, чем она. Именно сейчас в сознании будто что-то щелкнуло — в этом мире есть только один человек, которому она сможет доверять, как себе, но и он не будет с ней постоянно. Сегодня она справилась, но больше никому не позволит подойти настолько близко к себе. В голове стучали те самые слова Игоря о том, что «да этот твой Антон странный тип какой-то, будь аккуратнее, пожалуйста, я ведь знаю, что запрещать что-либо тебе бессмысленно, только будь аккуратнее, пожалуйста». Будь аккуратнее. Будь аккуратнее. Будь аккуратнее, пожалуйста. Слезы перемешиваются с водой из душа, Алиса пытается сжать рот ладонью так сильно, как только сможет. Она больше никому не даст ни единого повода усомниться в том, что с ней так нельзя. Что она — выше всего этого. Медленно ложась в ванную, она пытается свернуться в позу эмбриона, будто отгораживаясь вообще от всего этого мира. Ей казалось буквально чудом то, что сегодня она вернулась домой. Хотелось крушить и ломать, кричать, но получилось только сдавленно орать в себя, ненавидя того, кто сегодня растоптал её. Хотелось разрушить его жизнь, доказать, что это именно он ошибся, когда подумал, что может так поступать. Шум воды успокаивал взбудораженное сознание, но в груди клокотал гнев вперемешку с отчаянием, и кто бы знал, насколько это гремучая смесь. Слёзы уже просто текли, не останавливаясь. В голове вертелись картинки вечера, смазанные лица, похабные шутки, предательский побег, отвратительное ощущение беспомощности. Разрывало, било, душило изнутри. Разум метался из стороны в сторону, подкидывая одни отвратительные мысли за другими, которые Алиса всеми силами пыталась отогнать. Не особо понимая, сколько времени прошло, девушка успокоилась. Медленно выбравшись из ванны, она ещё раз осмотрела руки, ребра, колени. Подошла к зеркалу. Каштановые волосы длинными спутанными прядями свисали по плечам. Белки глаз были покрасневшими, круги под глазами усилились. Эмоций никаких не осталось. Больше не было больно, было никак. Где-то в глубине души тлел огонёк ярости, который вот-вот разгорится. Девушка медленно взяла средство для волос, нанесла, аккуратно расчесывая пряди руками. Пристально рассматривая отражение, Алиса будто пыталась составить максимально чёткий план дальнейших действий. Казалось, будто мир раскололся на «до» и «после». Но она здесь. Она цела и невредима, и именно сейчас будто бы началась борьба её собственная. Теперь, хотелось убедиться в том, что её сегодняшний акт самозащиты — не случайность, а то, на что она вполне способна. Закрыв глаза, девушка медленно вдохнула и выдохнула. Ей просто нужно немного времени.